Искра надежды

Сиэтл. 26 сентября 2021г.

Больница Кейтс.

— Вы можете забрать его по окончании процедуры, Дорис проводит вас, — доктор кивнул в сторону стоящей в дверях медсестры, протягивая белый лист, исписанный дивным врачебным почерком Итан нетерпеливо подхватил жену под руку, буквально волоча ее за собой; Его отношения с женой оставляли желать лучшего — особенно последние два года, которые они проводили больше в больничных коридорах, нежели за семейным столом. Когда они с Мартой, стоя у свадебного алтаря, давали брачные клятвы о том, что будут жить вместе и в болезни, и в здравии — никто и представить не мог, насколько тяжелый путь им предстоит пройти. Коул Грин — их первенец, обожаемый и долгожданный ребенок, который уже весной станет совершеннолетним, но, отнюдь — не самостоятельным. В 15 лет случился его первый обморок: во время тренировки их хоккейной команды, зеленоглазый подросток сжимал клюшку крепче обычного, когда стал ощущать внезапное покалывание в пальцах и дрожь в конечностях, после чего его глаза устремились в поисках тренера, но найти его он не успел — его глаза закрылись, а тело обмякло. Когда же обмороки превратились в приступы, и стали сопровождаться судорогами и пеной у рта — мечту о спорте пришлось оставить вместе со спортивным обмундированием и спрятать под замок. В попытке найти достоверный диагноз прошло много лет, сменены десятки врачей и потрачена уйма денег, но родители не хотели сдаваться так просто. Новая клиника, очередная процедура и обновленная маска спокойствия на лице родителей, заходящих в палату к их старшему сыну. Коул Открыв еще одно взволнованное сообщение своей сестры о моем состоянии, я, как и прежде, ответил, что все в полном порядке и убрал телефон на прикроватную тумбу. Стойкий запах фенола в очередной больнице, кажется, уже въелся в каждый сантиметр моей кожи. Катетер раздражал и очень хотелось почесать уколотое место, но я терпеливо ждал, переводя взгляд с часов на капельницу. Я провел здесь сутки и, в принципе, находится в больницах было спокойнее, нежели дома, где мать беспрестанно щебетала мне молитвы, склоняясь надо мной во сне. Я перестал верить давно. С момента, когда мне запретили хоккей, я стал думать, что жизнь не имеет смысла. Будто щелкнули выключатель — бац, и ничего внутри. Стрелки часов показали три и, как по расписанию, в палату вошли родители. — Коул, — вздохнув и заправив прядь белокурых волос за ухо, мать аккуратно села на кровати, у моих ног — Можем идти? — я приподнялся на локтях, глядя на отца, словно ожидая заветного разрешения Отец помотал головой в стороны, и я снова рухнул на кровать. — Не расстраивайся, нужно потерпеть лишь полчаса, — встрепенулась мама, проводя теплой ладонью по моей щеке, — И сразу пойдем на ярмарку! — Ярмарка? — переспросил я — Конечно, — кивнула мама, — Я захватила вещи из дома, чтобы ты мог переодеться Она встала с кровати и вышла из палаты, пообещав вернуться через минуту. Отец стоял у двери, неуклюже переминался с ноги на ногу поглядывая на меня, но я искренне не понимал, чего он ждет от меня. — Что на этот раз вы с мамой придумали? — на меня снизошло озарение и теперь уже я сверлил отца взглядом — Ничего такого, что могло бы тебе навредить, — поспешил заверить он, — Видишь ли, Камелия Блейк очень советовала посетить нам один из павильонов, который, так скажем, пропагандирует народную медицину Дверь в палату открылась в очередной раз, когда мама вошла с сумкой в руках и нагнавшей ее медсестрой на пороге. — Мистер Грин, вы большой молодец, — заученный шаблон из уст Дорис прозвучал больше как оскорбление, нежели похвала; Она подошла ближе, освободив мою руку от злосчастной иглы и помогла мне встать с постели, позволив опереться на нее. Небольшая слабость стала моим постоянным спутником, поэтому, я перестал обращать внимание на это дерьмо. Я взял из рук матери сумку с одеждой и прошел за ширму, чтобы переодеться. Народная медицина, значит? Что ж, опробуем.