Королева леопардов

Что Анна знает о барабанах Африки? Довольно много и совсем ничего. Экспедиция ползëт сквозь плотные заросли джунглей, когда условное безмолвие природы прерывает первый раскатистый удар. А за ним и второй, и третий. Барабанный бой набирает силу, пока не находит непоколебимый и тревожный ритм — он не сулит ничего доброго. Усталые и злые люди ворочают головами, пытаясь определить, откуда доносятся звуки. Бесполезное занятие. В местных дебрях тропические исполины скрывают от них не только солнце. Дикие барабаны опасны. Они исторгают не просто музыку. Племена по всему континенту общаются подобным образом. Но этот неустанный и неумолимый рокот означает лишь одно. Кровавые ритуалы. Жертвоприношения. Порой человеческие. Всех настигает давно мучившее их чувство неизбежности. Что их долгие и трудные скитания могли обрести лишь такой страшный финал. В разуме Анны, истощëнном невзгодами, назойливо крутится мысль. Ей всегда суждено было разделить трагическую судьбу отца. И люди вокруг предчувствовали неотвратимую поступь рока, что с самого раннего детства следовал за ней.

***

Дом Стэна Шермана полнится визитëрами. Родные и друзья беспокоятся о его молодой супруге и осиротевшей четырёхлетней дочурке. В прелестном платьице она бродит среди взрослых, которые в порыве внезапной нежности треплют её волосы и называют бедняжкой. Они понижают голоса и обсуждают между собой то, какая печальная участь постигла её отца. Они думают, Анна не услышит, а если и услышит, то не поймëт. Но их тихие разговоры проникают и намертво врезаются в сердце девочки. Стэн — безнадëжный мечтатель. Неисправимый эгоист. Настоящий учëный, ярый ревнитель науки. Он бросил беременную жену, оставил в погоне за нелепыми выдумками. Людоеды его съели. Он не первый, кого сгубила дизентерия. Сомнений нет, без жутких проклятий тут не обошлось. Виноваты коварные проводники. Анна не знает отца лично. Он пропал без вести до её рождения, но это ничего не значит. В её воображении он — отважный герой, что отправился в далëкое путешествие. Где-то там он по-прежнему бьется с ордами каннибалов и ищет дорогу домой. Мама часто находит дочь играющей в отцовском кабинете. Каждый раз женщина грозит, что её хватит удар из-за непослушной девчонки. Но в сумраке, созданном тяжëлыми портьерами, скрывается столько всего интересного. Со стен жутко скалятся деревянные маски. Декоративный барабанчик гулко катится по полу, если его неосторожно уронить. В ящиках лежат древние кости и черепа. Ожерелья из клыков — Анна уверена, что они крокодильи — забавно трещат, когда их крутишь. Закрывать кабинет — бессмысленно. Предыдущие попытки проваливаются, потому что Анна терпелива, в отличие от матери. Та неизменно капитулирует под напором слëзных просьб и милых признаний о том, что мамочка — самая лучшая на свете, и Анна очень скучает по папе. Коварный трюк. И откуда он взялся в её арсенале? Позже, научившись читать, Анна достаëт с полок отцовские книги и дневники. На их страницах мифический образ Шермана-старшего оживает и обретает собственный голос. Рассказы о дикой и необузданной Африке находят благодарного слушателя. Удивительные обычаи и традиции пробуждают желание узнать больше, а теории о великом наследии колыбели человечества заражают и бесповоротно поглощают её разум. С годами Анна окончательно разделяет главную страсть в жизни мертвого отца. То, что он мертв, — она давно принимает как факт. В школе-пансионе девочка развлекает подруг сказками о проказливом пауке Ананси, о жестокой лунной богине, об ужасных ведьмах и коварных колдунах. Но сверстницы растут, и их умы занимают куда более важные вещи. Одни увлеченно шепчутся о мальчиках, другие загораются идеями суфражизма, и только Анна остаётся чудачкой с забавными фантазиями. О «немытых дикарях» — если кому-то надо уколоть или обидеть её. Анна не может не признать: им почти удаётся. Но пылкая преданность мечте надëжно защищает от чужих насмешек. Будущее видится ей абсолютно ясным и предрешëнным. Когда-нибудь она отправится по отцовским следам и доведет до конца задуманное им дело.

***

Темнеет. Под несмолкающий грохот дальнего набата путники останавливаются на ночлег. Впервые Анна и её товарищи самостоятельно разбивают палаточный лагерь. Носильщики небрежно бросают их вещи и рассаживаются отдыхать возле споро разведëнного костра. Все молчаливо принимают такой расклад. В воздухе повисает напряжение, которое опасно лишний раз тревожить. Анна располагается в самом большом шатре вместе с искалеченным Бергом. Сломанная нога воспалилась, и он лежит без сознания, изнурëнный лихорадочным жаром. Она не чувствует к нему жалости. Ей кажется, что она могла бы испытывать злорадство, не будь настолько выжата морально из-за всего пережитого в последние дни. Анна хочет возложить всю вину на Берга. И не может. Он, безусловно, подонок, но собственная память не даëт провести совесть. Её выбор, её поступки, её молчание привели девушку туда, где она и оказалась. К краю бездны, откуда нет выхода.

***

Воодушевление переполняет Анну. Сорваться бы с места, дать волю ногам и нестись-нестись только вперёд. Она еле дотягивает до своей остановки и выскакивает наружу, желая громко поведать миру о распирающей её радости. На пирсе уже стоит пароход до Африки. Девушка шла к этому всю жизнь и — полгода скрупулëзной подготовки к путешествию. Счастливый миг омрачается лишь последним разговором с матерью. Странное дело, Джулии Шерман давно известно о планах дочери, но скорый отъезд всë равно застаёт женщину врасплох. Она не верит, что намерения Анны серьезны. И дважды совершает одну и ту же ошибку. Первую она сделала восемнадцать лет назад. И слишком поздно понимает, что не допустит повторения второй. У Джулии достаточно аргументов против безумного решения дочери. Она вынашивает их долгие годы в бесконечных спорах с покойным супругом. Она доводит их до совершенства, но недооценивает упрямого фанатизма Анны. Всë заканчивается неприятной горечью на языке, злыми слезами и спëртым дыханием в груди от еле сдерживаемых рыданий. На следующее утро Анна после неловкого прощания едет в порт. Марк и Эжен прибывают туда раньше и коротают время за беседой с Тэмбой. Чернокожий франт в белом костюме первым замечает и приветствует девушку. Вместе они помогают Анне разобраться с багажом. — Профессор Глейх опять опаздывает? — Как всегда, дорогая. Но не беспокойся. Уверен, Дудаков доставит его тело вовремя и в любой кондиции, — лицо Марка озаряет одна из его очаровательных улыбок. — Только подумайте, уже через несколько часов всё, о чём мы столько говорили, воплотится в жизнь! — Эжен не может сдержать восторгов. И Анна полностью его поддерживает. — Уж простите, но я поумерю ваш энтузиазм. Не забывайте, нам ещё две недели плыть до Бома, — говорит Марк и тут же зовëт Тэмбу присоединиться к ним. — О да, для белых мальчиков и девочек это будет увлекательное приключение, — поправляет очки Тэмба, — но меня пока не тянет в родные края. Вот ты, Марк, сбежал из Америки от Конрада-старшего, потому что не хотел торговать пуговицами. Так и я не хочу вновь пасти коров. — Поменьше лукавства, приятель. Неужели будущий вождь не скучает по гарему из будущих невест? — Возможно, но искусство манит меня сильнее. Флоренция, Париж и Вена — мои цели на ближайшее время. Между прочим, отец зовëт вас погостить. Заодно попрактикуетесь в разговорном вазири. — Если только на обратном пути, — встревает в разговор подоспевший Глейх. Профессор выглядит помятым и болезненно щурится от солнечного света. Судя по тому, как доволен Серж Дудаков, становится ясно, что вчера они успели отпраздновать отплытие. — Симони, пожалуйста, проследите за погрузкой поклажи, — обращается Глейх к Эжену. — Весь важный инструментарий для исследований должен добраться в целости и сохранности. И Эжен, его личный ассистент, спешит выполнить просьбу начальника. Позже, когда судно трогается, он присоединяется к компании на верхней палубе и машет со всеми оставшемуся на берегу Тэмбе. Джулия Шерман так и не находит сил приехать на проводы.

***

Анна обтирает влажной тряпицей потное лицо Берга. Бледный, со страдальческой миной, он будто молит о прощении. Но огромная каменная туша одним видом напоминает об истинной сути своего владельца. Она едва сдерживает желание ударить беззащитного человека. В палатку тихо прокрадывается Дудаков. По его суровому лицу девушка понимает, что сегодня будет переломная ночь. Люди на пределе, кровопролития не избежать. Он просит её не выходить наружу. — У меня есть, чем себя защитить. — Не сомневаюсь в этом, Анна, — она скучает по привычке Дудакова давать ей уменьшительные прозвища. — Кто-то должен присмотреть за Бергом, — продолжает убеждать Дудаков. Им обоим всё равно, что с ним случится. Но русский тревожится за Анну, и та согласно кивает — пускай это его успокоит. Позже к ней по очереди пробираются Марк и Эжен. Каждого девушка подолгу обнимает, пытаясь удержать в памяти, впитать в себя чужое тепло. А после остаётся одна и дрожит от обрушившейся внутри пустоты.