Солнце в облаках

      Арсению двадцать пять. Он имеет большую славу среди коллег и любителей театра, но до сих пор его гложет чувство вины и одиночества. Шесть лет прошло, но он так и не смог забыть эти зеленые глаза, звонкий смех и руки в браслетах.       Да, он поступил как эгоист, решив их судьбу за двоих, но Арсений тогда был уверен, что лучше страдать в одиночку, чем вместе сходить с ума от разлуки.

***

      — Сын, я, кажется, должен извиниться. За всё       Арсений, сидевший на кухне с чаем, даже поперхнулся.       — Я долго думал над всей ситуацией. Сам представь себя на моём месте. Я был зол. Ты меня обманывал, – голос звучал даже слегка мягко, – прости меня, сынок. Я не вправе был лишать тебе счастья.       — И ты прости, – Арс подошел и обнял отца.       Сергей Владимирович видел, как потухает его сын. Стал меньше есть, смеяться, разговаривать. У него не было выбора, и этот разговор случился спустя два года после аварии.       Но было уже поздно. Арсений, раз и навсегда решил, что лучше будет всю жизнь один, чем с кем-то кроме Антона, но в его жизнь он не вернётся, не сможет.

***

      Сейчас, выходя на поклон перед зрителями, Арсений, наверное, счастлив, но вот среди множества лиц он видит тот самый взгляд. Нет, он не мог обознаться. Лицо, которое Арс так старался забыть, но всегда с нежностью хранил его образ в сердце. Жив.       Арсений сбегает через чёрный ход сразу в машину, лишь бы не встретиться лицом к лицу с Антоном. Он не готов. Не сейчас.       С того момента Арс видит Шаста почти на каждом спектакле в первых рядах. И сейчас он не бежит, а идет прямо к Антону.       — Привет, – осторожно, а самому хочется вцепиться и не отпускать.       — Арс... – в уголках глаз сразу же выступили слезы и Арсений оказывается заключен в объятия. Так в полной тишине они простояли пару минут.       — Антон, я…       — Нет, подожди. Пойдём в сквер. Тут недалеко.       Арс согласился, оттягивая тяжёлый разговор. Но ведь, перед смертью не надышишься.       — Я пролежал в коме полгода, – начал Антон, когда они сели на лавочку, – а потом через несколько месяцев нашел под кроватью коробку, а в ней – наши фото и браслеты, сделанные тобой. И вспомнил не всё, но твои глаза, цвета неба, были первые. Телефон, тогда от удара глюканул. Я остался без твоих контактов, но потом в интернете наткнулся на афишу, а на ней – ты. Будто сама судьба хотела, чтобы я нашел тебя.       Лёгкий весенний ветер колыхал волосы. Солнце светило в глаза. А Арсений съедал себя изнутри. Столько времени было потеряно.       — Я знаю, тебе тоже нелегко пришлось, – добавил Антон после паузы.       — Прости, – голос дрожит, – Прости. Прости меня.       — Чшшш… – и снова объятия, – я не виню тебя. У тебя не было выбора. Знай, тебе не за что извиняться, а сейчас... – ожидание, пока Арс немного успокоится, – давай продолжим, на чем остановились?       И сердце пропускает удар. После всего, что он натворил. Арсений не верил, но:       — Давай. Только можно попросить тебя кое о чём? Не переставай, пожалуйста, светить, иначе я опять заплутаю в облаках.