Документовед

      Камиль сидела в столовой напротив капитана Леви. Она погрузилась в свои мысли. Оставаться в реальности ей помогала только чашка кофе, которую она обнимала ладонями, вдыхая терпкий аромат арабики. Кадеты разведкорпуса о чём-то оживлённо говорили: кажется, они обсуждали предстоящую вылазку за стены.       Бошур часто задумывалась о героизме кадетов и солдатов, которые ради общего блага бесстрашно выходили за стены и отдавали свои сердца за народ и спокойную жизнь будущего поколения. Она бы никогда не смогла решиться на такое, хотя в юношеском возрасте девушка часто задумывалась о героизме и защите стен, но отец решил всё за неё и отдал в экономическую академию. Тогда-то её юношеский максимализм и жажда крови титанов притупились, а после и вовсе пропали, не оставив за собой и следа. Хотя, с какой-то стороны она всё-таки связала свою жизнь с героизмом, хоть и мнимым. Её внутренний подросток ликует, ведь она работает не только среди кадетов разведывательного корпуса, но и с величайшим воином человечества — Леви Аккерманом.       — Леви, а кто это? — неожиданно сзади Бошур послышался громкий женский голос. — Какая милашка! — на плечи брюнетки внезапно опустились чьи-то ладони, отчего документовед резко дёрнулась и из чашки на стол полетели кофейные брызги. В этот же момент Леви громко выругался.       — Очкастая, убери свои грязные руки от моей помощницы, — сквозь зубы процедил Аккерман, вытирая салфеткой капли чёрного напитка со стола.       Кажется, Ханджи не расслышала его слова и громко плюхнулась на скамью рядом с Бошур, параллельно обнимая девушку за плечи.       «— Спасибо, Камиль, огромное спасибо!» — брюнетка мысленно целовала руки самой себе за то, что отказалась от работы вместе с Ханджи Зоэ. Помощница пребывает всего пару минут в компании командира исследовательского отряда, но уже от неё устала.       — И каково это — работать с таким букой, как наш Леви? — женщина наклонила голову набок и внимательно, через призму своих очков, смотрела прямо в глаза Бошур, отчего Камиль стало ещё более некомфортно, чем было в момент появления командира.       — Не жалуюсь, — коротко ответила на вопрос Бошур и отвернулась от Ханджи, в надежде допить свой уже остывший кофе.       — Ууу…— монотонно протянула Ханджи и встала из-за стола, — а вы стоите друг друга, — тихо хихикая, командир удалилась из поля зрения. Камиль до последнего провожала её изумлённым взглядом, в котором читался шок. Как девушка и думала, командир Ханджи Зоэ была очень активной, взбалмошной и чудаковатой, даже очень.       — Она всегда такая… — документовед помедлила, подбирая подходящее слово для описания поведения Ханджи, — …жизнерадостная? — хотелось сказать несколько иначе, но Камиль хорошо знала, что такое «трудовой этикет».       — Не обращай внимания на эту шизанутую, — Леви поднял на свою помощницу холодный взгляд, всматриваясь в её удивлённые глаза. — Ты готова? Нам пора выдвигаться в Трост, — и, не дожидаясь ответа от девушки, капитан встал из-за стола, накинул пиджак на плечи и последовал к выходу. Бошур впопыхах допила кофе, подняла свою сумку с пола и последовала за капралом.       Возле ворот замка стоял городской кортеж, подготовленный для начальников разведывательного отряда. Бошур подумала о том, что стоит подождать Эрвина и Ханджи, а уже после отправляться.       — Мистер Аккерман, а командор…       — Смит и Зоэ будут позже, — капрал будто прочёл мысли девушки, —  нам надо отправиться и прибыть на место раньше, — проговорил мужчина и коротким жестом ладони показал, что пропускает Камиль в карету. Она улыбнулась и прошла внутрь, а капрал зашёл за ней и закрыл дверцу.       Всю дорогу они ехали молча. Капрал сложил руки на груди и устремил свой взгляд на обувь: рассматривал носки своих туфель почти не моргая. Камиль же всю дорогу наблюдала за почти несменяемым видом из окна.       Она размышляла, думала о капитане, а именно о вчерашнем вечере, когда они вместе пили чай. Аккерман в тот момент выглядел очень расслабленно, возможно, в душе он радовался тому, что вместо заполнения отчётов может впервые за последнее время поспать. Он рассказал Бошур о нападении на Трост. Брюнетка и сама была наслышана о разгроме города титанами, однако от капрала, который был прямо в эпицентре событий, слушать об этом было интереснее и информативнее. По крайней мере, в его словах ноль сплетен — одни факты, сухие факты. Он не доверял ей, это было видно, да оно и логично.       Он попытался узнать у Камиль о прошлой работе, однако Камиль решила сыграть с ним по его же правилам. Так же, как и он, выдала собеседнику сухие факты. Приоритетнее было не столько рискнуть пообщаться с капралом на его языке, сколько в недоверии. Документовед не может быть уверена в том, что после её критики гарнизона и военной полиции Аккерман на сегодняшнем собрании не сдаст свою помощницу королевским военным. Отсидеть в тюрьме около двадцати пяти лет за разглашение военной тайны и критику верхушек совершенно не хотелось. Даже несмотря на то, что при Смите и Бошур он сам называл их швалью.       — На заседании молчи, не вздумай даже слова сказать, — неожиданно капрал оторвал свой взгляд от туфель и перевёл его на девушку. Он внимательно смотрел на неё, слегка нахмурив брови. — Могут возникнуть неприятности.       — О чём вы? — Бошур не понимала, к чему клонит капрал и что он имеет в виду. Она начала перебирать множество возможных исходов неприятностей, но причину появления проблем так и не нашла. Капрал отвечать на её вопрос не собирался, чем начал злить брюнетку. — Мистер Аккерман, прошу, ответьте мне, я не понимаю, что вы имеете в виду.       — Там будет целая куча военных из гарнизона и королевской полиции, — серьёзным тоном ответил на вопрос капитан. — Надеюсь, намёк понят.       — Понят, — ответила помощница, соврав: намёк был совершенно не понят.

***

      Бошур и капрал подъехали прямо к главному штабу военной полиции. Как только девушка оказалась у ворот, ноги предательски задрожали и стали ватными, передвигаться с каждым шагом становилось сложнее. В голове вмиг всплыли картинки того злополучного дня, когда капитан, имя которого она не забыла, пытался её изнасиловать. Высокий, худощавый, потные руки, мерзкая ухмылка и ехидный голос. Документовед остановилась и опёрлась боком о каменные ворота. Голова закружилась, а в горле пересохло. Ладони оледенели и стали влажными, руки ужасно дрожали, как у пьяницы в алкогольной горячке. Оказывается, не все душевные травмы забываются навсегда. Достаточно мимолётного действия, слова, места, чтобы болезненные воспоминания всплыли наружу и напомнили о каком-то страшном событии, которое хотелось забыть, выбросить из памяти, похоронить и никогда не приносить на могилу цветы. Все эмоции, которые документовед так долго и старательно прятала, вмиг вырвались наружу и предстали перед хозяйкой в виде обморочного состояния и помутнения.       — Бошур, что с тобой? — Аккерман обратил внимание, что Камиль отстала от него.       Оглянувшись назад, перед его глазами предстала картина, как бледная словно первый выпавший снег помощница медленно, но очень стремительно сползает по каменной стене забора. Камиль не ответила на его вопрос, а Леви резко развернулся и быстрым шагом направился к брюнетке. Он схватил её за локоть и приподнял. Её обмякшее тело навалилось на капрала. Он слышал, как она тяжело дышала, положив ладонь на грудь. Казалось, ещё немного — и она задохнётся.       — Отвечай! — нервозно высказал Леви.       — Всё хорошо, — прерывисто ответила девушка и, опираясь на капрала, попыталась выпрямить спину.       — Да? Тебя будто побелкой обмазали, — проговорил Леви и посмотрел в её помутневшие глаза. — Ты спишь вообще?       «— А сам-то, с вечными мешками под глазами» — мысленно съехидничала документовед.       — Если мне нальют стакан воды сразу же, как мы прибудем в штаб, я приду в норму, — тихо ответила Бошур с сильной отдышкой и медленно, на пошатывающихся ногах, пошла вперёд ко входу. Как бы тяжело не было, Камиль раз за разом повторяла про себя одну и ту же фразу: «Работа и эмоции несовместимы». Снова и снова. Через силу выпрямила спину, вскинула подбородок и пошла ровно. Мутный взгляд был устремлён только на дверь входа, до которой, казалось бы, не пару метров, а все несколько километров.       Аккерман проследил за её жалкими попытками держать спину и ровную походку, цыкнул, но просьбу её услышал и запомнил. Он поравнялся с ней и прошёл бок о бок до стен замка военной полиции. Когда та споткнулась о порог и чуть не упала в дверях, Леви быстро отреагировал и подхватил свою помощницу за локоть. Стражники, стоящие возле входа в штаб, тут же кинулись к капитану и Бошур, которая уже была готова лечь на деревянный пол и пролежать в обморочном состоянии до конца заседания или пока её кто-то не подберёт.       — Принесите стакан воды: моему документоведу не здоровится, — капрал обратился к стражникам, стоящим и не понимающим, что им делать в такой ситуации. Один из них сорвался с места и забежал в помещение, которое находилось недалеко от их поста.       В это время Камиль заприметила один из небольших диванов, которые обычно стоят в коридорах королевских замков, с трудом поднялась на ноги, а после с характерным грохотом плюхнулась на него. Уже через минуту кадет прибежал с кувшином воды и стаканом. Аккерман принял стакан и подошёл к помощнице. Брюнетка была несказанно благодарна капитану за протянутый бокал, наполненный ледяной водой. Бошур залпом осушила его и тяжело вздохнула.       — Сколько тебе нужно времени, чтобы прийти в себя? — поинтересовался капрал, нависая над девушкой.       — Пару минут, — ответила она уже более бодрым голосом, но по-прежнему тяжело дышала, пытаясь выровнять дыхание. — Мистер Аккерман, я вас догоню, не…         — Я подожду, — Камиль тихо поблагодарила капрала и глубоко вдохнула в надежде, что как можно больше кислорода попадёт в её легкие. Кажется, пульс начинал приходить в норму, а мерзкий и скрипучий шум в ушах медленно отступал. В какой-то момент страх покинул её разум, а грудь перестала сдавливать невидимая сила. Здравые мысли вернулись к хозяйке, и она поняла, что ей никто не сможет причинить вред, как минимум, потому что она всё время находится рядом с капралом. И что-то внутри подсказывало, что он не позволит, чтобы с его помощницей что-то случилось, тем более от рук таких уродов, как полицейские.       Она твёрдо встала на ноги, которые перестали дрожать. Кожа приобрела привычный румянец, а глаза снова стали яркими и глубокими, словно Камиль не была готова упасть в обморок пару минут назад.         — Спасибо, мистер Аккерман, мне лучше, — ещё раз поблагодарила его девушка, на что Леви недовольно хмыкнул и пошёл вглубь коридора. Бошур сообразила, что ей необходимо следовать за ним и желательно не отставать.       Когда Аккерман и Бошур прошли в зал заседания, документоведу сообщили, что она будет сидеть на отдельном месте. Девушка повернулась назад, в надежде увидеть капрала, но он испарился из её поля зрения. Камиль сразу же занервничала, но подавать виду не стала и молча последовала за мужчиной, который проводил её к отдельному столу. Как бы она не переживала, трезвый рассудок твердил о том, что на собрании среди кучи людей ей никто не навредит, а на выходе она снова встретится с Аккерманом. Присев за стол, Камиль снова начала искать глазами капитана, но вместо него её взгляд отыскал Эрвина, который только вошёл в помещение. Облегчённо выдохнув, помощница начала раскладывать на столе бумагу и другие письменные принадлежности из сумки. Чернильницу с перьями, однако, пришлось убрать: ей принесли печатную машинку.       В центр зала вышел какой-то высокий мужчина и громким басом пригласил командиров и капитанов занять свои места: заседание вот-вот начнётся.       Только после оглашениях основных вопросов на собрании Камиль смогла увидеть, насколько много людей находилось на нём. В правом крыле сидели высшие чины военной полиции. Документовед обратила внимание, что их выходная форма отличалась от формы гарнизона и разведывательного корпуса. Она выглядела богаче. Ткань мундиров насыщенного зелёного цвета смотрелась дорого — это было заметно невооружённым глазом. Взгляды командиров и приближённых к королю были спокойными и самовлюблёнными: по вскинутым вверх подбородкам можно было с лёгкостью понять, что те ощущали собственное превосходство по отношению к другим.       В центре зала сидел гарнизон во главе Дота Пиксиса. Он кивнул Камиль в знак приветствия, когда встретился с ней взглядом. Бошур хорошо отзывалась о командире Пиксисе, она считала его мудрым и разумным мужчиной, хоть у него и были проблемы с алкоголем. А командир, в свою очередь, хорошо отзывался о документоведе. Именно он написал отличное рекомендательное письмо для Бошур, когда та планировала устроиться на работу в разведывательный корпус.       По правую руку, ближе всего к панорамным окнам, сидели представителя разведкорпуса в лице командира Эрвина Смита, командира Ханджи Зоэ и капитана Леви Аккермана. Они сильно отличались от других представителей оборонных корпусов — и главным отличием были их взгляды. Стеклянные глаза излучали усталость, боль, скорбь и желание сдаться и больше не бороться.       — Прошу каждому документоведу представиться, — проговорил верховный главнокомандующий Дариус Заклай, — а далее зафиксировать процесс заседания в рапорт.       — Камиль Бошур, документовед разведывательного корпуса, — помощница капитана встала из-за стола и представилась присутствующим на собрании. Заклай зафиксировал её имя в рапорте заседания и кивнул головой, говоря о том, что вопросов к ней нет и она может сесть.       Заседание началось, и Бошур уже не могла позволить себе рассматривать присутствующих. Теперь её главной задачей являлось быстро печатать, чтобы успеть зафиксировать каждое слово выступающих.       Все докладчики выступали по очереди, начиная с военной полиции. Именно эта группа людей высказывалась за то, чтобы отказаться от восстановления Троста и реставрации уничтоженных домов.       — Чёртовы выродки, — Бошур оторвалась от заполнения бумаг и перевела голову на капитана, который специально выждал тишины в зале и высказал своё мнение относительно представителей королевской полиции.       — Закрой рот, нищее отродье! — резко высказался мужчина, который пытался аргументировать свою точку зрения против помощи Тросту. Послышался резкий удар по столу, от которого Камиль вздрогнула и перевела взгляд на Заклая.       — Отставить ругань! — громко и властно приказал главнокомандующий. — Капитан Аккерман, сдерживайте эмоции, — Дариус обратился к Леви, на что тот недовольно цокнул и отвернулся, обращая свой взгляд в окно.       Камиль была поражена сказанными словами своего начальника. Она не могла подумать, что у него хватит смелости высказывать своё мнение прямо во время заседания, ещё и в присутствии главнокомандующего. Однако Бошур почувствовала гордость за капитана; она довольно улыбнулась и вскинула подбородок, бросая надменный взгляд на документоведа военной полиции, говоря этим ему: «Видел? Это мой начальник!».       По внутренним ощущениям Бошур заседание длилось примерно два часа, и всё это время она безудержно печатала, записывая за выступающими с докладами каждое слово.

***

      Камиль вышла из здания абсолютно убитая. Ей как можно скорее хотелось вернуться в штаб и выпить какого-нибудь успокаивающего чая. Выступления командиров и других глав высших должностей Бошур никогда не забудет: сегодня она прочувствовала апогей эгоизма, алчности и гордыни во всех их проявлениях. Документовед безумно хотела высказаться на моменте обсуждения экономического вопроса после разрушения Троста, но она помнила наказ капитана и понимала, что никто — абсолютно никто — не захочет слушать обычную помощницу капитана разведывательного корпуса, которого и так не любили среди гарнизона и полиции. Ей лишь оставалось быстро печать на машинке, тяжело вздыхать и сдерживать свои эмоции по максимуму.       — Вечером зайдёшь, надо просмотреть отчёт, — к следовавшей медленными шагами к карете Камиль подошёл капрал, накидывая на свои плечи пиджак. Бошур мысленно прорычала, но не стала показывать капитану свои настоящие эмоции, помня о своих трудовых заповедях: «Работа и эмоции не совместимы». Она только кивнула в знак согласия и поправила тяжёлую сумку.       — Дай её, — проговорил Леви и снял сумку с обессиленных плеч помощницы. Девушка даже не успела никак среагировать и возразить, как сумка уже покоилась на плечах капитана.       — Господин Аккерман, не стоит, я… — спохватилась Камиль и протянула руку.       — Молчи уже, мне ещё не хватало, чтобы тебя опять прихватило, — проговорил капрал элитного отряда. — Ты всё-таки не одна из моих солдат, а слабая женщина, — Бошур состроила недовольную гримасу и хотела уже возразить капитану, однако осознала, что тот был прав. Какие силы могут взяться у девушки, которая всю свою жизнь провела за книгами в сидячем положении и единственная сильная часть тела которой — это пальцы от бесконечной писанины и клацанья по печатной машинке. Она только тихо поблагодарила его и зашла за Аккерманом в карету.       По приезде в штаб командиры разведывательного отряда принялись обсуждать прошедшее заседание, в то время как документовед пила долгожданный зелёный чай в столовой. Сил подниматься в кабинет не было, поэтому она, даже не сняв уличный пиджак вместе с сумкой, молча пила напиток. Голова немного болела, а спину стреляла неприятная режущая боль: видимо, помощнице капрала срочно нужно прилечь хотя бы на пару минут.       Встав из-за стола и помыв за собой чашку, она поплелась в кабинет. Сегодняшний день выдался морально и эмоционально тяжёлым. Обычно заседания на прошлой должности проходили менее эмоционально, нежели сегодня. Несмотря на то, что она была далека от политики и гражданских вопросов в силу того, что её время и мысли были заняты другим, Камиль не могла вынести сегодняшнее заседание. Она не понимала, в её голове просто не укладывалось, как можно так жестоко относиться к человеческим жизням, как можно так цинично рассуждать о народе, словно он просто биомасса.       Зайдя в кабинет, Бошур на ходу сняла сумку, пиджак и повалилась на кровать лицом в подушку, протяжно промычав в неё.       Внезапно в дверь кто-то постучал; подниматься было совсем неохота, поэтому она прокричала, не вставая:       — Открыто!       — Долго так валяться планируешь? — сзади послышался тяжёлый и металлический голос капрала, от которого Бошур моментально вскочила, из-за чего в её глазах потемнело.       — Простите, мистер Аккерман, — протараторила девушка.       — Чего извиняешься? В своей комнате можешь делать что хочешь, — обыденно проговорил капитан; сложив руки на груди, он облокотился о стенку шкафа. — У тебя есть два часа до ужина, а после — в мой кабинет, — девушка кивнула и проводила взглядом капитана, который вышел из её кабинета и закрыл за собой дверь.       Несмотря на холодный и привычный строгий тон, он выглядел спокойным, даже как-то по-доброму спокойным. Документовед присела на кровать и задержала свой взгляд на трещине в половице. Она задумалась о том, как сегодня ей стало плохо, и в какой-то момент поймала себя на мысли, что Аккерман мог разозлиться из-за её непрофессионализма. С другой стороны, за что на неё злиться? Она не во власти своего организма и в особенности его реакций на стресс.       Помощница капитана могла долго рефлексировать, но вместо этого решила не тратить драгоценные два часа свободного времени впустую и собралась в душ. Камиль была уверена в том, что все плохие, тревожные мысли и боль в спине смоются водой вместе с душистой пеной от ароматного мыла. Она оказалась права: прохладные струи воды приятно кололи кожу спины, а всю тяжесть сегодняшнего дня смыло водой. Обернувшись в полотенце и накинув на себя длинный халат, документовед вышла из душевых и пошла к себе. Благо по дороге к себе она никого не увидела: так бы попала в неловкое положение.       Пройдя в кабинет, она быстро переоделась и замотала волосы в махровое, мягкое полотенце, которое ей подарила тётушка перед отъездом девушки в академию и поселением в учебном общежитии. По плану она ещё успевала сходить на ужин — и даже до него у Камиль было в запасе время на то, чтобы высушить волосы и немного почитать книгу, которую она привезла из дома. Время за прочтением пролетело быстро, как это чаще всего и случается; Бошур на скорую руку перевязала лентой слегка влажные волосы и пошла в столовую — насладиться изысками в виде варёного картофеля.       В столовой творился обыденный шум и гам. Солдаты и новобранцы громко обсуждали предстоящие вылазки, были слышны раздосадованные вздохи относительно битвы в Тросте; кто-то, наоборот, молча скорбел о товарищах, которых уже невозможно было вернуть. Весь галдёж происходил исключительно по одной причине — в столовой не было капитана Леви.       Камиль сидела одна за дальним столиком. Она никого не знала и с ней никто не стремился пообщаться или завести лёгкую беседу, да она и не пыталась вписаться в уже сформированные компании друзей. Может, ей не доверяли, видели в ней чужака, может, находили её слишком взрослой и серьёзной для ребяческого общения, а может, боялись, как боятся капрала, ведь открытый и добрый человек не может работать с ним, верно? Бошур же в свою очередь не хотела навязывать своё общество, ведь разговаривать с ребятами ей и правда было не о чем. Они обсуждают вылазки и титанов, о которых ничего не смыслит документовед, а она обсуждает книги, экономические проблемы и виды чернил, о которых, соответственно, никто не смыслит в разведкорпусе.       Камиль молча сидела над своим ужином, который состоял из обычной сваренной картошки, горсти гороха и пары кусков хлеба. Подобные скудные ужины были ей в новинку, всё же в городе она могла позволить себе не то чтобы изыски, но мясо каждый день в пищу она точно употреблялась. Однако, несмотря на всё это, Камиль всегда съедала свою порцию с аппетитом. Хоть она и любила вкусно поужинать, но не была привередлива к обычной еде, поэтому, когда солдаты морщили нос от морковного супа, девушка с удовольствием его доедала до последней ложки, но каждый раз обещала себе выбраться в город и купить кусок вяленого мяса.       Завершив с ужином, Камиль поднялась в свой кабинет, переоделась в рабочую чёрную рубашку, перевязала волосы в хвост лентой и направилась с капитану. Постучав, она услышала одобрительный ответ и прошла в комнату. Капитан сидел за столом, обложенный гигантскими стопками бумаг. Голову он устало облокотил о руку. Привычная строгая рубашка белого цвета сменилась на широкую серую футболку с длинными рукавами, которые он закатал по локоть.       Камиль показалось, что он был очень уставшим и измученным. Ей хотелось как-то сделать ему приятно, чтобы он отвлёкся и немного отдохнул.       — Господин Аккерман, может, чаю? — проговорила девушка капитану, повёрнутому к ней спиной и не отвлекавшемуся от бумаг.       — Да, не откажусь, — тихим голосом ответил капрал, после чего Бошур последовала на кухню, дабы заварить ароматный чайничек чая и захватить две чашки.       Вернувшись с подносом чая, она обратила внимание, что Леви не сменил своего положения даже на сантиметр. Камиль поставила поднос на кофейный столик возле его дивана и присела на краешек бархатной ткани мебели.       — Зачем же вы сидите за отчётами? Я бы всё выполнила, — поинтересовалась брюнетка.       — Мне стало тебя жаль, — слова Аккермана ввели помощницу в ступор. Она не знала, что ему ответить. В голове произошёл диссонанс. Сегодня днём она корила себя за своё плохое самочувствие и его проявление перед важным заседанием, а сейчас капитан говорит, что ему её жаль. А может, ему её жаль по другой причине? Она ничего не понимала.       — Почему? — смогла выдавить из себя документовед.       — Ты плохо сегодня выглядела, как мертвец, восставший из могилы, — объяснял капитан, — неохота было потом возиться с твоим обморочным телом в своём кабинете, — Камиль мягко улыбнулась.       — Не беспокойтесь, я в порядке, — проговорила девушка. — Лучше отвлекитесь ненадолго на чай, пока он не остыл, а потом мы с вами закончим все отчёты, — капрал повернулся к девушке и посмотрел на неё уставшим взглядом. В тусклом освещении восковой свечи он выглядел ещё более измотанным, чем обычно. Он ненадолго задержал взгляд на своей помощнице, а после согласился и пересел к ней на диван, где привычно закинул ногу на ногу и расслабленно облокотился спиной на мягкую обивку.       — Недурно ты сварганила, Бошур, — капитан похвалил чай девушки, отчего та засияла. Ей безумно сильно хотелось угождать капралу во всём, хотя это, наверное, и неправильно. Она всегда считала, что чрезмерное услужение начальнику рано или поздно приведёт к распаду характера и внутреннего стержня. Но Камиль хотелось ему помогать, скрасить его тяжёлые будни своим хорошим отношением и помощью, искренне хотелось, не ради премий или выплат, ей просто так подсказывали душа и сердце.       — Много там документов? — поинтересовалась брюнетка, оценивая масштаб работы.       — Достаточно, чтобы просидеть всю ночь, — ответил капрал и отпил ароматный напиток.       Всё оставшееся время чаепития они провели в тишине. Каждый думал о своём, однако, скорее всего, их мысли сходились в желании поскорее закончить эту волокиту с бумагами. Как и сказал Леви, просидели они за отчётами до самого утра. Капитан занимался разбором бумаг и прочтением рапортов, сидя на диване, а Камиль усердно дописывала отчёты и подгоняла юридические документы согласно датам и событиям за столом.       Шея уже начала ныть, а спину неприятно кололо. Камиль чувствовала, что после завершения работы она встанет из-за стола с характерным хрустом всех костей в теле.       — Что скажешь насчёт заседания? — тягучую тишину прервал вопрос капрала. Бошур настолько сильно привыкла к тишине, что голос Аккермана показался ей слишком громким, несмотря на то, что он говорил спокойным тоном.       — Нормально, — ответила помощница и обмакнула перо в чернила.       — Врёшь, — почувствовав фальшь в ответе девушки, капитан вынес свой вердикт.       — Вы правы, — вздохнула брюнетка, — я окончательно разочаровалась в этих людях. Настолько сильно разбрасываться жизнями граждан… Только они так умеют, — Камиль передёрнуло, а плечо предательски заломило — благо не осталось клякс на бумаге, иначе пришлось бы переписывать.       — Ты права, и эти ублюдки управляют нашим народом, — проговорил капитан, нервно выругавшись.       Все отчёты были завершены к рассвету и аккуратно разложены по папкам на столе капрала. Камиль чувствовала себя на удивление прекрасно, однако уставший организм бил во все колокола, сообщая хозяйке, что ей пора прилечь спать и отдохнуть после тяжёлого и сложного дня.       Капитан устало сидел на диване, осматривая кипу из документов. Он думал о том, сколько ещё ему и его помощнице предстоит возиться с бумажками из-за этой бюрократии.       — Я завтра еду в город, поедешь со мной? — неожиданно для Камиль поступило предложение от капрала, однако она помнила, что у неё завтра рабочий день: по плану она должна была развезти документы по штабам.       — У меня завтра работа, — возразила девушка, покачав головой.       — Я даю тебе выходной, — коротко ответил Аккерман. Встав с дивана, он наполнил стакан холодной водой из кувшина и отпил.       Камиль не знала, что ему ответить. Такой порыв капитана ей был непонятен, но долго вдумываться она в это не стала: на это попросту не осталось сил. Хотелось его просто отблагодарить и согласиться на предложение, что она и сделала, не скрыв с лица улыбки. После Леви отпустил её отдыхать, сказав, что работа на сегодня завершена.       — Доброй ночи, господин Аккерман.       — Доброй.       Камиль медленно поплелась к себе в комнату, после чего, сняв рабочую одежду, она обессилено рухнула на кровать и сразу же погрузилась в долгожданный сон.