felix felicis

Большой Зал кипел и гудел, словно осиное гнездо. Феликс аккуратно покосился на стол Слизерина, за которым восседал Хван, лениво ковыряясь в утренней овсянке. Он выглядел, как всегда, свежий и холеный. Платиновые волосы были аккуратно собраны в низкий хвост, а несколько прядей небрежно выпущены. Слизеринский галстук не туго затянут вокруг шеи. Взгляд Феликса сам собой остановился на вороте расстегнутой рубашки, теряясь в вырезе. Некстати вспомнились прикосновения к острым ключицам. Утренняя новость встряхнула Хогвартс не хуже сплетен Риты Скитер. На очередной вечеринке змей Хван Хенджин целовал парня в туалете мальчиков. Кто же этот загадочный молодой человек, так тщательно скрываемый принцем Слизерина? Вся школа стояла на ушах. Ни для кого не было секретом то, что Хенджин встречался как с мальчиками, так и с девочками. Положение семьи Хван в магическом обществе давало ему право абсолютно на всё. И даже на то, чтобы не скрывать свои амурные дела. Фамилия Хенджина в их мире считалась синонимом богатства и денег, а переспать с ним - это коснуться кроличьей лапки на чертову удачу. - Он похож на вейлу, - вздохнула Рюджин, рассматривая парня. - Я не могу поверить в то, что он – гей, - запричитала Йеджи. - Наен говорила, что спала с ним, - ответила Рюджин, пытаясь успокоить подругу. - Значит, би? Феликс дернулся, приходя в себя. Ему не следовало смотреть туда, за стол Слизерина. И совсем не следовало ловить мимолетные взгляды Хвана. Да и вообще не нужно было никуда ходить. За утро таких «не» у Ли Феликса набралось столько, что пора было утопиться в Черном озере. От Хван Хенджина нужно было заречься ещё тогда, в их первую встречу, но Феликс смалодушничал, как и много раз после этого. Всё началось в конце шестого курса, когда Ли начал ловить на себе пристальные взгляды Хенджина: на совместных уроках, в Большом Зале. Это внимание заставляло нервничать, постоянно оглядываться. И сразу же встречаться глазами с Хваном, который продолжал неприкрыто и нагло смотреть. Игра в гляделки продолжалась недолго, потому что Феликс не выдерживал и сдавался первым, краснея до кончиков ушей от неловкости. А когда через несколько минут всё же поднимал глаза, то замечал самодовольную ухмылку Хенджина, отчего хотелось провалиться сквозь землю. Мало того, что Хван Хенджин был невероятно красив, умен и неприлично богат, так он ещё был и чертовски талантлив. Его семья владела самым большим в мире выставочным залом, в котором считали за честь видеть свои творения самые именитые творцы искусства. Художники, скульпторы мечтали, чтобы их работы висели на стенах зала Хван. Мать Хенджина занималась гончарством, делая прекрасные, искусные изделия, и отец, чтобы поддержать жену создал сначала небольшую галерею, которая уже со временем превратилась в самый известный в мире зал, разросшись до огромных размеров. Хенджин рисовал и занимался фотографией. Вне стен школы они встретились во время школьных каникул после шестого курса, когда Феликс был на подработке в «Дырявом котле». Это уже давно была не та дыра, что раньше, но нынешняя хозяйка решила оставить название, как дань памяти. Он, как раз работал, на летней площадке, когда шумная компания во главе с Хван Хенджином ввалилась туда. Феликс хотел ретироваться, как можно быстрее, пока не заметили, но кто-то его окликнул, чтобы сделать заказ. От пристального взгляда Хвана по спине побежали мурашки. Он смотрел так, что у Феликса перехватывало дыхание. Но эта работа давала возможность свободных трат, поэтому Ли держался за неё. И никакие Хван Хенджины не должны этому мешать, как бы не старались. Но сердце Феликса в тот момент стучало отбойным молотком в груди при одном только взгляде на принца волшебного мира. Его платиновые волосы, всегда до этого идеально уложенные, сейчас были распущены, а белая, легкая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами открывала вид на молочную кожу, нетронутую солнцем. Небрежно закатанные рукава давали возможность смотреть на руки, запястья с узелками вен и дорогими часами. От него веяло привычным лоском. Ли рассматривал парня из зала, ожидая, когда будут готовы заказанные ими напитки. Парень пытался успокоить грохочущее сердце, но получалось не очень. А Хенджин, будто бы зная, что за ним подсматривают, поднимал голову и улыбался Феликсу так, что он готов был рассыпаться на сотни мелких кусочков прямо на месте. Следующая встреча происходит на дне рождения Минхо. Шумная вечеринка и выпитый алкоголь сталкивают их в поисках холодной воды на кухне. - Феликс фелицис, тебе не надоело бегать от меня? Хван Хенджин свободно приваливается к столу, внимательно наблюдая за реакцией гриффиндорца на свои слова. От прозвища Ли вздрагивает, принимая вызов на прямой взгляд. - Что тебе от меня нужно?- не выдерживает он. – Что? Я где-то перешел тебе дорогу?- Ли морщит лоб, пытаясь вспомнить, чтобы они где-то пересекались. Но Хван только заливисто смеется и подходит вплотную к Феликсу, обдавая жарким и алкогольным дыханием. Он немного выше, поэтому Ли приходится приподнять голову, чтобы видеть его лицо. Смелости добавляет выпитый до этого Огденский. - Нужно быть первосортным засранцем, чтобы так долго сидеть в моей голове, - шепчет Хван, и его губы трогает лукавая улыбка. Феликс порывисто дергается вперед, целуя Хенджина и неловко сталкиваясь с ним зубами. Хван углубляет поцелуй, проникая языком в рот Феликса и попутно хватая того за руки, чтобы не передумал и не сбежал. Эта близость сносит крышу, отдавая возбуждению полный контроль над телом. Хенджин отрывается от губ Ли всего на секунду, чтобы опуститься на шею, пройтись языком по выступающей линии челюсти и прикусить мочку уха. - Хенджин, я… - шепчет Феликс, потому что говорить громче, просто нет сил. Но Хван не дает закончить, затыкает новым поцелуем, а затем тянет в одну из пустующих комнат наверху. Проснувшись утром, первое, что видит Феликс перед собой – это лицо Хван Хенджина. Его пухлые губы были приоткрыты во сне, а длинные ресницы подрагивали. Приняв вертикальное положение, Феликс хотел коснуться волос Хенджина, что расплескались по подушке. Но здравый смысл твердил не поддаваться соблазну снова. Ли хочет выругаться, но лишь выдыхает сквозь сжатые зубы, вспоминая то, что произошло прошлой ночью. Феликс до боли прикусывает нижнюю губу. Желание дотянуться до Хван Хенджина было таким сильным, что он не смог устоять и уступил самому себе. Но теперь-то со всем этим нужно что-то делать, а Феликс чувствовал, что придется принимать решение самому – либо сбежать и потом терпеть насмешки, или же дождаться, пока Хван проснется и попробовать договориться всё забыть. - Если ты хочешь попросить всё забыть, то я не согласен. Ли и не заметил, что парень проснулся и наблюдал за ним несколько минут перед тем, как заговорить. - Я совсем не… - промямлил Феликс, снова прикусывая нижнюю губу. На самом деле он не знал, как будет лучше. - По твоему лицу видно всё, что ты хочешь мне сказать, - снова заговорил Хенджин. – Не утруждай себя. Я хочу тебя и мне плевать, что ты там придумываешь в своей голове. Хван встал с кровати и натянул на себя джинсы. Феликс смотрел, как околдованный, на узкую полоску позвоночника, на широкий разворот плеч Хенджина. Он вспомнил, как ночью цеплялся за его плечи и покраснел. Хван уже развернулся, наблюдая за Ли, натягивающим на себя футболку. - Я пойду первым, - зачем-то сказал Феликс, уже стоя возле двери, как будто бы кто-то останавливал. Но ему было такой степени неловко, что он не знал, куда себя деть от этого чувства стыда. По лицу Хенджина невозможно было прочитать ни единой эмоции или мысли. Феликс считал это плохим знаком. - Если что, то я никому не расскажу, Феликс, - Хенджин дернул уголком губ. Феликс коротко кивнул и выскользнул за дверь. Сам Хенджин считал это чертовым наваждением. Всё, что было связано с Ли Феликсом было какой-то чередой омутов, затягивающих в черноту. Если бы тогда, на берегу Черного озера, гриффиндорец не попал в объектив его камеры, то всего этого никогда бы не произошло. Но они все сидели на жарком июньском солнце, наслаждаясь долгожданным теплом, и Хенджин делал снимки однокурсников. Феликс попал в кадр случайно, когда дурачился со своим кузеном, Ли Минхо. Минхо был ловцом в команде Слизерина, и они неплохо ладили. Хенджин считал его красивым, и поэтому хотел сделать случайное фото смеющегося парня. Проявляя снимки, Хван увидел на фото Феликса и застыл – раньше он не замечал того, насколько Ли невообразимо красив. С тех пор ему нравилось смотреть на Феликса, заставлять смущаться, отчего веснушки на его лице были ещё заметнее. Но всё это только сильнее распаляло в нем желание заглядывать ему в глаза. Профессиональным взглядом Хенджин подмечал даже мелкие детали. Например, складку между бровей, когда он хмурился или морщинки вокруг глаз, когда улыбался. Или то насколько у него аккуратные и небольшие руки с изящными пальцами. А зудящее желание сосчитать все его веснушки на лице становилось только сильнее. Хенджин чувствовал, что всё это уже смахивает на помешательство или одержимость, но оторвать глаза от Ли Феликса уже не мог. Вчерашний вечер Феликс тоже считал ошибкой, как и ту летнюю ночь. Параграф по трансфигурации так и оставался нетронутым, потому Ли усердно тер лоб, пытаясь понять, как ему быть в этой ситуации. Он был таким болваном, когда повелся на уговоры Хенджина позаниматься с ним Трансфигурацией. Ведь ему казалось, что если он попытается просто общаться с ним и перестанет шарахаться, то его жизнь на последнем курсе станет намного легче. Просто готовиться к ЖАБА, урокам и попутно бегать от Хван Хенджина становилось тяжеловато. Зря он, конечно, согласился. Теперь вся школа трепалась о том, что Хван кого-то целовал, а Феликс места себе не мог найти от волнения. - Я мог догадаться, что ты будешь здесь. Феликс дернулся на голос Хенджина, выливая чернила на пергамент. Начало эссе было бесповоротно испорчено. - А где мне, по-твоему, нужно быть? Феликс нервничал, но в то же время, был очень зол на себя, поэтому хотелось переложить на кого-то часть проблем. И почему бы этим кем-то не должен быть Хван? Ведь именно с него всё и началось. Ли говорил, переходя с шепота на крик, вываливая на Хенджина всё, что накопилось внутри. Хван всё это время просто стоял, сложив руки на груди, и внимательно слушал. Когда Феликс наконец-то закончил свой эмоциональный монолог, то он просто подошел и поцеловал, проводя языком по сжатым губам Ли. Устоять перед таким соблазном Феликс, конечно же, не мог, поэтому сдался, проклиная всё на свете и отвечая на поцелуй.