felix felicis

Новый выпуск «Ведьмополитена» раскрывается на развороте, где размещено интервью миссис Хван о новой выставке в традиционном корейском стиле. Статья занимает несколько страниц, и каждая из них увенчана семейными фото. Пятикурсницы взахлеб обсуждают то, какой Хван Хенджин красавец, и как ему идет эта рубашка. До Феликса доносятся обрывки их разговора, хотя он пытается заставить себя не слушать, но ничего не может с этим поделать – если звучит имя слизеринского принца, оставаться безразличным непросто. Внутри него идет борьба с самим собой – одна часть хочет посмотреть фото Хвана, которые вызывают такой восторг общественности, а другая - убеждает, наконец-то, прийти в себя и перестать быть помешанным. Влечение к Хенджину только усиливалось пропорционально тому, как сильно гриффиндорец пытался сопротивляться. Палитра его чувств к слизеринцу наполнялась совершенно новыми цветами, и это пугало Ли до чертиков. Он пытался избегать любого контакта с Хваном, сбегая при любом удобном случае или шарахаясь от того, как от привидения, вызывая недоуменные взгляды друзей и однокурсников. Но Феликс пытался сохранить достоинство, только каждый день всё сильнее понимал, что Хенджин был прав – ему было невозможно противостоять. Сладкий омут по имени Хван Хенджин манил, опутывал нитями и тащил в пропасть. Взгляд переместился на открытую страницу журнала против воли. Феликс закашлялся, пытаясь сглотнуть ком, но даже тыквенный сок не помог. От кашля на глазах выступили слезы. На него смотрел Хенджин, неся в себе холод и неприступность. Его волосы были идеально уложены, а черная рубашка подчеркивала широкие плечи и крепкую, длинную шею. Он смотрел в объектив камеры, а Феликсу казалось, что снова заглядывал ему в душу, выворачивая всё наизнанку. От его взгляда по позвоночнику пробежал жар. Феликс дернулся. Нужно было как-то научиться справляться со своими чувствами или все вокруг скоро начнут что-то подозревать. Вот только образ Хван Хенджина был настолько ярким, что стоило Ли прикрыть глаза, а он сразу же появлялся, пылая самим ярким огнем в сознании. - Эй, ты в порядке? Феликс повернул голову в сторону, открывая глаза: Чонин обеспокоенно смотрел на него. - Со мной всё хорошо, - рассеянно кивнул он. - Ты выглядишь так, будто увидел дементора, - Чонин наполнил его бокал водой и подсунул к руке. – Выпей. - Так заметно? - Мне – да. Феликс сделал глоток воды. - Может, поговоришь со мной? – прошептал Ян. - Только не здесь. Дверь комнаты закрылась с тихим скрипом. Чонин присел на кровать, а Феликс неуверенно застыл рядом, не зная, с чего лучше будет начать. - Что у вас с Хенджином? Феликса обдало холодным потом. - Как ты узнал? Чонин улыбнулся. - Сложно не заметить то, как вы смотрите друг на друга. - Мерлин, Чонин, я в такой заднице, - Феликс присел на самый край и спрятал лицо в ладонях. Выслушивая сбивчивые откровения друга, Чонин сидел молча, осознавая что на самом деле происходило с Феликсом, и как ему в одиночку было это всё проживать. - И что между вами сейчас? - Ничего… То есть, я пытаюсь поменьше с ним пересекаться, но та статья… Мне так сложно делать вид, будто его не существует, если он рядом: на занятиях, в коридорах школы. - Тогда перестань отрицать факт его существования и поговори с ним. Ты не сможешь вечно бегать. - Это такое дерьмо Чонин-а – Феликс тяжело вздохнул. – Почему именно я должен в нем разбираться? - Так для этого и нужно поговорить с Хваном. Тебе не обязательно разбираться во всем в одиночку. Но сначала ты должен сам это принять. Феликс поднимает глаза на парня. - Я пытаюсь, - оправдывается Феликс. - Нет, ты борешься с самим собой. Просто прими это, не игнорируй. Может, это случится не завтра, но, по крайней мере, осознание придет, если ты перестанешь себя корить за то, что тебе понравился парень, - Чонин сжал плечо Феликса, улыбнувшись. – Даже после этого ты останешься Ли Феликсом, это не изменится, как и ты сам. - Спасибо. Хенджин вышел во внутренний дворик, пытаясь найти Феликса. Он не видел его за завтраком, да и на занятиях он не появился. Тревога, возникшая в груди, не давала покоя. Не мог же гриффиндорец просто забить на всё? Не в его характере. Поэтому Хенджин обошел практически всю школу. Что было уже не похоже на него. На скамейке возле фонтана он заметил знакомую узкую спину, желто-красный шарф и светлую копну волос, подкидываемую вверх ветром. Хенджин направился к нему уверенным шагом. В ушах Ли были белые капли наушников, а глаза закрыты. Хван положил руку на плечо, надеясь, что Феликс не испугается. Гриффиндорец дернулся и открыл глаза, поспешно выключая музыку. - Что ты здесь делаешь? – спросил гриффиндорец, пряча телефон и наушники в рюкзак. Хенджин присел рядом. - Это я должен у тебя спросить? Ты прогулял. - А ты принес конспекты? - На губах Феликса появилась улыбка. - Я бы мог конечно, но ты всё-равно бы отказался от моей помощи. Поэтому – это, - и Хенджин достал из своего рюкзака плитку шоколада, протягивая её Феликсу. – Мне помогает, когда на душе дерьмово. - Откуда ты знаешь, что мне дерьмово? Хенджин тихо рассмеялся, качая головой. - Ты впервые за семь лет учебы не пришел на уроки, - заметил Хенджин. – И ещё я чувствую свою вину за это. Не нужно было так давить на тебя. Прости. Слова давались нелегко, но ему было невыносимо думать, что из-за него Феликс сломается. Он хотел не этого. - Это не совсем твоя вина, - Феликс потянулся к Хенджину, но рука нерешительно застыла на полпути. Снова в голове застучали тревожные звоночки – вдруг кто-то увидит? Но Феликс решил для себя, что больше не будет бояться чужого осуждения. Ведь Чонин прав – он такой, какой есть. Хенджин заметил его замешательство. А Феликс всё-таки донес руку к пальцам Хвана и сжал их. - Я хочу попробовать, - уверенно произнес Ли, смотря в глаза Хенджина. Несмотря на то, что в любой момент во двор могли выйти ученики, Феликс не убирал свою руку, чувствуя, как отогреваются замерзшие пальцы. Хван подвинулся к нему ближе и положил свою руку на его затылок, Феликс ошарашено выдохнул, устремляя на него широко распахнутые глаза. Парень мягко провел по волосам, кончиками пальцев коснулся теплой кожи шеи под шарфом. Прикосновения Хенджина казались уже привычными, и Феликс признавал то, что ему нравилось, когда Хван так делал. Он притянул его за шею и поцеловал. Всё становилось на свои места, когда Хван Хенджин его целовал.