Контрольный выстрел

Щелчок, зажигалка отбрасывает икры, даря скромному огоньку шанс на жизнь. Секунда, и сигарета в тонких женских руках медленно тлеет, а через ещё одну заполняет легкие дымом. Губы легко касаются фильтра, оставляя на нем след от красной помады. Она не любит красный, но такой простой оттенок возвращает её, будто машина времени в моменты, когда она была счастлива и свободна. Свобода... Кажется, это слово забыто уже миллион лет назад, теперь не больше чем мираж, призрак прошлого, кладбище дорогих сердцу воспоминаний. Казалось бы, там, в прошлом должен, и остаться любимый оттенок близкого человека, но теперь он выгодно завершает образ жнеца с милым лицом. А в настоящем — оболочка, не человек, лишь его серая тень. Сколько себя помнит, ей приходилось бороться. За внимание родителей, за место в полицейской академии, за шанс остаться на службе, когда случайный выстрел лишил жизни гражданского и девушку звания офицера. Тот вечер сильно походил любой другой, спокойный, размеренный, только оказался переломным, тогда на её руках оказалось бремя, ответственность и подавленные эмоции, потому что после часов в допросной сил плакать просто не было. Холод винтовки приятно остужал горячую кожу девушки, а мысли проносились с ужасной скоростью. Подумать только, прошло уже почти пять лет с момента, рапорта, горькой потери и отставки, но только наказывать преступников она не перестала, лишь изменились стандарты. Если подумать, добро должно быть с кулаками, с этой истиной жила бывшая полицейская, надломленная, но не слабая. Очередное задание, хладнокровное убийство, что вызовет шквал недовольства у полиции, и спешные осмотры всех крыш высоток, ведь именно так они поступают, в надежде обнаружить «феникса», что методично уничтожает главарей банд Токио и мелких сошек-камикадзе, желающих покончить жизнь самоубийством, нападая на боссов мафии. А умирают ради чего? Месть, пожалуй. Месть — интересная штука. Когда-то именно за ней она пришла в профессию, а по итогу стала «жнецом», но таким прекрасным. Забавно, как руки, призванные творить справедливость, стали руками смерти. — Линали, это база, ответь как слышно, — назойливое жужжание рации раздражало, но ответить было необходимо. Позывные отвлекали от «объекта» не давая сосредоточиться, но девушка знала, — её саму «ведут». Неверный шаг — одним трупом станет больше. — База, это «Черный феникс», слышу хорошо! — прервалась девушка, увидев подъезжающий автомобиль с тонированными стёклами. — Объект в зоне видимости. Она действительно видит его, только вот рассмотреть и запомнить детали не удастся, так как скоро начнется «шоу». Она старается не запоминать лица, дабы не мучить и без того уставший мозг ночными кошмарами, они неминуемо будут преследовать, стоит сознанию лишь зацепиться, даже если деталь будет незначительная. Ночь холодная, люди спешно торопятся домой, но не всем сегодня будет дана такая возможность. Девушка кидает короткий взгляд на парня, что припарковал свою Хонду не далеко от огромного здания, где располагаются апартаменты. Простым смертным туда ходу нет, но молодой мужчина не выглядит простаком. Черный костюм, идеально уложенные волосы, татуировка на шее в виде прямоугольного знака. Вне сомнений, не мелкая сошка, но и не верхушка Бонтена. Скучающим взглядом Лин лишь проводила члена группировки внутрь, ожидая основных событий вечера, к которому она, казалось, готовилась всю жизнь. Феникс — возрожденная из пепла. Именно так кличут в узких кругах особу, что по своей жестокости и хладнокровию может составить конкуренцию якудзе. Она ведет личный список уродов, которым прострелила голову, но ещё больше, — тех, к кому изящные пальцы ещё не дотянулись, смыкаясь на курке, готовясь совершить контрольный выстрел. Девушка поправляет свои темные волосы, сохраняя прищур. От долгого ожидания зрение немного плывет, но это мелочи. Делает вдох и выход, снова припадая к окуляру винтовки, сохраняя холодное здравомыслие, но в голубых глазах уже играет азарт. Ей нравится момент, эта игра с жизнью другого, когда дергаешь за ниточки, отмеряя последние секунды перед финальным аккордом, следом за которым лишь россыпь кровавых нот. Она словно хищник находит жертву и неминуемо настигает, но только в нужный момент, а до этого момента заставляет бояться и трепетать. Опасная и красивая. Хороший тандем для смерти. «Чокнутая, двинутая!» — так часто называют за глаза Линали, но ей плевать. Её давно уже не интересует мнение сброда, что старается задеть ледяное сердце, хладнокровной убийцы. Нет, она не маньячка, просто убирает мусор и самых отъявленных негодяев среди преступного мира Токио. Ей давно нет дела до чувств других людей, ведь она сама умерла вместе с младшей сестрой пять лет назад, баюкая её тело до приезда скорой, размахивая пистолетом, который не смогла применить по назначению. Шепот и обещания звучали громче стука её сердца, но была не виновна и виновата одновременно. В ту ночь мораль приобрела для неё иной оттенок. Никому не было дела до страданий и ошибки двадцатилетней девчонки, которую так просто выперли из полиции за самооборону, так почему теперь её руки должны дрожать? Теперь она — «феникс», появившаяся из страданий и боли; линчеватель, обитающий под покровом ночи. Порой ей кажется, что эмоции, что теперь для неё чужды, закопаны глубоко, как и прошлое, которое хотелось забыть. В действительности лишь факт – она отлично умеет ими управлять. Монолитное спокойствие, перекрестье прицела уже наметило свою цель. Потасовка в офисе банды начинается несколько раньше, чем рассчитывала киллер. Что ж, так даже лучше. Она словно смотрит фильм, крутой, с морем спецэффектов, отличной игрой актеров и натуральной кровью. Выстрел. Один из парней падает, в то время когда брюнет с татуировкой организации, — тот самый, — достаёт пистолет, пользуясь ситуацией, целится в голову босса. Тишина. Город не звучит, оставляя лишь доли секунды для фокусировки. Момент идеален, предохранитель снят, как и тормоза. Легкие наполняются таким желанным кислородом. Остаётся не более десяти секунд, именно на такой короткий срок хватит воздуха. Ещё пара секунд, главное не потерять из виду человека... нет, объект. С людьми она дело не имеет уже давно. Тонкие руки не дрожат, покорно лежат на привычных местах оружия, словно каменными стали мышцы, только указательный палец кратко подрагивает, спуская курок. Рефлекторно, на автомате, без сожалений. Выстрел… Выстрел, но нет оглушающего гула. Она словно ничего не слышит, лишь разбитое вдребезги стекло тонкой пулей. Первый выстрел, он же последний, отнимает жизнь. Смерть проносится буквально в сантиметрах от главы банды, как бы напоминая: ты следующий, если так захочет костлявая госпожа. Перед ней нет грешников или святых, равны все. — База, цель устранена, — кратко докладывает девушка, краем глаза замечая на себе взгляд. Черные глаза, что не отводят взгляда от темной фигуры с красной помадой, притягивают взгляд и пугают одновременно. Теперь она понимает этот магнетизм. Какого черта блондин наблюдает за ней, не мигая, будто смотрит сквозь, пытаясь впитать каждую эмоцию, но взамен получая лишь самодовольную ухмылку. — Что ж, Манджиро Сано, сегодня я спасла Вашу жизнь… Убила. Задание выполнено, как всегда блестяще, безукоризненно, быстро и четко. Дыхание, прежде ровное, становится сбивчивым, а сердце вторит пульсирующей крови в висках. Кажется, подобные заказы для неё не редкость, но в такие моменты как назло всплывает лицо Каори, живой и настоящей. Пять лет, а она всё так же помнит сияющие глаза и просьбу не черстветь сердцем. — Черт, черт, — почти срывается на крик девушка, сбивая костяшки о кирпичную стену. Больно, но никто не узнает о внезапном приступе гнева, бетонный великан ведь никому не скажет. Верно? В горле зарождается крик, болезненный, громкий, на грани безумия, что стало уже постоянным спутником в её жизни. Но нельзя, лишь ладони, прикрывающие рот девушки, смогут его услышать, перепачканные красной помадой, навсегда запятнанные кровью. Озноб вместе с дрожью ломает привычные устои, а по щекам катятся слезы. Жалость к себе вперемешку с ностальгией и грустью не должны влиять на профессионализм. Когда отступает короткий наплыв болезненных эмоций, — к слову, в этот раз в разы быстрее, чем раньше, — возвращаются пустота и холод. Шаги тихие, их звучание ничто в сравнении с гулом города, шумом транспорта и речью людей, спешащих к своим семьям. Немного звенит в ушах, упрямый разум вторит: «Ты поступаешь правильно, они не заслуживают жизни», но мозгу не переспорить храброе, пусть и ледяное сердце богини. Автопилот, быстрые движения, отработанные до автоматизма, винтовка грудой металлолома наспех в чехле. Пора рвать когти, сегодня отходить нужно быстрее, ведь имеется свидетель, а богов смерти никто не должен видеть… Рев мотора, огни любимого ночного города, как разноцветная гирлянда несутся перед глазами, даже взгляда не задержать. Сто. Байк летит быстрее, чем позволяет скоростной режим тихих улочек Шибуя. Сто десять. Свист в ушах заглушает мысли, не давая потоку прорвать оборону сознания. Сто двадцать. Скользкий асфальт возвращает в реальность, напоминая, что сегодняшний вечер другой, что жизнь имеет на неё иные планы, самоубийство в них явно не входит. Тихий шепот уносит холодный ветер: — «No time to die…»