Клятва на крови

      Яркое солнце, шумный ветер. Скамья в парке. Вокруг – ни души.       Он смотрит на собеседника абсолютно влюблёнными глазами. Побороть это чувство даже не пытается. Ему возвращают взгляд – настолько же восхищённый и влюблённый, насколько можно и нельзя. Эти невероятно чарующие синие глаза напротив не могут лгать.       – Никуда я не уйду от тебя. И без тебя, – Тиз улыбается, а в синих глазах мерцают искорки.       – Я люблю тебя, – ответная улыбка.       Руки тянутся вперёд, обнимают, прижимают. Внутри – безграничное тепло, любовь и счастье. Ветер треплет волосы, солнце играет с цветами.              Шумное дыхание и резкая боль в висках. Юстиниан часто моргает в попытке вернуться в реальность. Получается не сразу и весьма паршиво. Во сне он снова и снова видит то, что не должен... Темнота помещения вдруг прорезается светом. Боль в висках стреляет, заставляя почти стонать.       – Эй, не делай такое кислое лицо, – чей-то задорный, почти детский голос. – Признаться, я в шоке от того, что это именно ты.       Юстиниан заметил кровать, на которой лежал, и стоящего рядом с ней паренька. Первое впечатление быстро меняет осознание.       – Часовой? – прохрипел он, глядя на форму паренька.       – Да. Ты у нас дома. Вернее, сам постучался в наш дом, а когда открыли, упал к нашим ногам, – слабая улыбка. – Я Кай. Твоя сиделка.       Юстиниан с трудом оторвал голову от подушки и спину от кровати, садясь. Голова кружилась и нестерпимо болела. Он оглянулся и ещё сильнее сгорбился. Теперь Юстиниан вспомнил, как он здесь появился.       – Нам, особенно мне, интересно, что ты тут делаешь, – Кай опустился на кровать с краю. – В отличие от обычных жителей, мы знаем тебя. Что великий и могучий маг, который способен ломать заклинания взглядом, забыл у порога нашего дома?       Юстиниан закрыл лицо ладонями и низко склонился. Плечи затряслись в беззвучном плаче. Мысли бились в голове, причиняя ещё больше боли. В последнее время головная боль – показатель жизни. Если болит, значит, жив.       Месяц назад он держал в руках самое ценное, что было в его жизни. Редкая наследственность – глубокие синие глаза, в которых горели искры, когда Юстиниан рядом. Нежный, чарующий голос. Недлинные русые волосы, порой небрежно собранные в хвост на затылке. Рубашка, бриджи, туфли и неизменный плащ с капюшоном. Светлая кожа, худые запястья, которые так часто Юстиниан ловил и целовал... А потом в один момент его мир рухнул.       Чьи-то руки накрыли его плечи, и Юстиниан содрогнулся, резко поднимая голову. Всего лишь Часовой. Кай выглядел немного непонимающим. За ним была дверь, возле которой стоял ещё один Часовой.       – Юстиниан Чаротворец, – заговорил тот. – Класс: маг. Специализация: охранная магия – низкий показатель, магия призыва – выше среднего показатель, боевая магия – природа – наивысший показатель, химия – высокий показатель, физика – наивысший показатель, эзотерика – низкий показатель. Класс фамильяра: животное, тип: змея, уровень синхронизации: сто два процента, превышает максимально допустимый для своего типа.       У Часовых есть досье на всех, кто когда-либо рождался в этом мире, и они достаточно дотошны, чтобы держать в своих архивах актуальную информацию. Максимальный срок замены составляет полгода. Юстиниан опустил голову, закрывая глаза. Он уже видел ранее своё досье у них.       – Отношения: Тиз Глейсия. Класс: маг. Специализация: охранная магия – наивысший показатель, магия призыва – выше среднего показатель, боевая магия – природа – прорыв грани реальности, химия – выше среднего показатель, физика – высокий показатель, эзотерика – наивысший показатель. Класс фамильяра: элементаль, тип: лёд, уровень синхронизации: сто пятьдесят процентов, прорыв грани реальности зафиксирован четыре года назад.       Юстиниану очень хочется засмеяться, но голова гудит, трещит и ноет. Перед глазами снова стоит ненавистный сон. Сияющие синие глаза. Улыбка.       – Последний контакт: неизвестно. Текущее местоположение: Гляциева дуга, Кристал.       – Что случилось, Чаротворец? – Кай тряхнул его за плечо.       Реакции не последовало.       – Что с Тизом?       Плечи дёрнулись. Юстиниан сжал руку в кулак. Над плечом раздался вздох.       – Ложись снова. Если с тебя сейчас слепок делать, ты даже до минимального не дотянешь, – Кай потянул его за плечи вниз.       Юстиниан задёргался. Нет, нет, только не сон. Он ещё более разбитым просыпается после него. Однако в него что-то вливают, силой раскрыв рот. Кай заставляет проглотить безвкусную жижу.       – Я ещё буду приходить. Пока ты не станешь адекватным, тебя отсюда не выгонят, – Часовой накрыл мага одеялом. – Но ты будешь обязан всё рассказать. Нечего было стучаться в дверь.       Юстиниан слышал слова как сквозь вату. Жижа не была обычным напитком. Она блокировала все сигналы мозга, кроме тех, что управляли поддержанием жизни организма. Всё остальное отключалось быстро и необратимо. Состояние овоща. Впрочем, этот способ всё равно был наиболее удобным.              Второе пробуждение случилось с такой же сильной болью, но по крайней мере Юстиниан мог сказать, что хоть чуть-чуть отдохнул. Он не рисковал пользоваться сейчас магией, однако подсознательно понимал, что наверняка сможет. Кай вошёл в комнату почти сразу же.       – Утро, Чаротворец, – он снова улыбался. – Вижу, тебе получше.       Юстиниан поднялся, садясь на кровати. В этот раз они были одни. Кай выглядел спокойным и доброжелательным.       – Скоро к тебе возвращаться начнёт весь твой ресурс, – улыбка не сходила с губ. – А пока тебя ещё лекарство держит. Голова болит?       Юстиниан кивнул.       – На, – Кай протянул ему руку.       В руке оказался маленький камень голубого цвета. Кристалл, полный магии. Кажется, эти надо было глотать?       – Под язык положи. Можешь потом не возвращать, – Часовой отдал камень магу. – Ты тут уже третий день. Предлагаю начать разговоры, потому что с кисейными барышнями возиться не в моих интересах. Что с Тизом?       Флёр детства спал, и теперь Кай более не походил на ребёнка. А может, энергия из камня прояснила разум. Часовые приютят любого, но взамен затребуют информацию всю, что есть. Вытягивать клещами не будут, но будут держать взаперти, пока не откроешь всё. У них достаточно способов разговорить кого угодно.       Юстиниан не совсем горел желанием сотрудничать, но понимал, почему пришёл к ним в состоянии абсолютного истощения. Выбора попросту не было, а Часовые может и подскажут чего.       – В Кристале прошла коронация три недели назад, – только и сказал маг.       Говорил он тихо, едва ворочая языком. Физическое истощение невозможно покрыть магией.       Кай кивнул, и Юстиниан заметил это мельком.       – Значит, он взошёл на престол.       Юстиниан закрыл глаза. Снова стало больно, но не голове. Потянуло где-то внутри.       – Он не самый сильный маг Гляции, – сказал он ещё тише. – Там полно пробивших рубеж с более сильным потенциалом. Он всего лишь эзотерик... Он ни в чём не...       Маг заставил себя замолчать. Камень под языком стал шипеть, пузыриться, отвлекая. Вспенившаяся энергия пыталась погасить эмоции. На плечо легла рука.       – Успокойся. Расскажи, что случилось.       – Вы же в курсе о моём досье? – Юстиниан выдавливал из себя слова. – О наших отношениях?       – Ты его любил.       – Это сильнее, – маг нахмурился. – Мы давали друг другу клятву. Обещание. Не где-то, а у Бога за пазухой...       Кай вздрогнул. Он сжал руку на плече мага.       – Там? На крови?!       Юстиниан кивнул и поднял руку. Перевернул ладонь. Одёрнул рукав нательной рубахи. Ровно посередине между запястьем и локтем – зигзагообразный надрез, алый, и казалось, будто он слегка светился. Юстиниан смотрел на этот шрам, а слёзы катились по лицу непроизвольно. Обещание на крови в месте, где связь с реальностью наиболее тонкая, на виду у всех. Он снова, как и недели до этого, накрыл шрам ладонью и пробормотал имя. Шрам защипало, но ответа не последовало.       – Сигнал не уходит. Никакой сигнал не уходит, – Юстиниан бессильно сгорбился. – Там, на нём, стоят щиты, блокирующие всё.       – Так ты отдохни! – немного нервно заявил Кай. – И сразу сломаешь, ты же сильный!       – Я не могу сломать эти щиты, – Юстиниан качнул головой. – Нельзя сломать щит, возведённый заклинателем вокруг собственной души.       Часовой вздрогнул и шокировано выдохнул. Щит, стоящий на душе. Щит эзотерика. На собственной душе.       Это действительно невозможно сломать.       – Но почему он...       – Не знаю, – Юстиниан прервал очевидный вопрос. – Последний раз я видел его в своих руках в нашем доме в Теракоте. Вечером. Перед сном. Утром его не стало. Щит души уже стоял тогда.       Кай вздохнул.       – Теперь я понимаю. Ты хочешь помощи Часовых.       – Я уничтожу Кристал, если придётся, и вынесу его из горящих обломков ледяного ужаса, – Юстиниан выровнялся. – Но мне нужна помощь. Если бы не щит, я бы справился один. Но с ним – нет.       – И откуда маг знает, что в юрисдикции Часовых такие связи? – полюбопытствовал Кай.       – Я звал на помощь Святых, – Юстиниан поднял голову, глядя в потолок. – Всех, до кого смог достучаться. Всех, к кому способен воззвать. Все как один они говорили, что Часовые – моя единственная помощь.       Кай охнул. Маг закрыл глаза, чувствуя усталость физическую. Эти зовы истрепали его ресурс сильнее, чем последние сражения, в которых он участвовал.       – Веди сюда всех, кто причастен к этому, – сказал Юстиниан.       – Ты ещё на ногах не стоишь! – возмутился Часовой.       – Мне плевать, – оборвал его маг абсолютно спокойно. – На всё. Мне нужен только Тиз.       – Вы свихнулись с этой любовью, – фыркнул Кай.       – Зови тех, кто к этому причастен, – почти рычаще. – Мне наплевать на мнение того, кто не понимает.       Кай нахмурился, но поднялся с кровати и вышел из комнаты. Юстиниан продолжил сидеть на кровати. Он должен быть сильным. Он вернёт Тиза. Их связь не имеет права и возможности разорваться. Шрам на руке – доказательство. Это сильнее любви. Это сильнее любого чувства в этом мире.       Перед глазами снова появился глубокий синий взгляд и сказочная улыбка. Юстиниан вздрогнул. Он поднял руку.       – Я иду за тобой, – прошептал он в пустоту.       Обещание на крови пишут двое, чьи чувства друг к другу давно не подчиняются доступным языку возможностям выразить их словами. Подразумевается, что это обещание никогда и никем не нарушится, оно не может быть сломлено. Двоих под клятвой нельзя разлучить даже силой – шрам, печать, они будут вести друг к другу, звать, манить. Через шрам можно звать другого и слышать его, словно он рядом, даже если их разделяет некоторое расстояние. Юстиниан бы давно прошёл по алой тропе, что оставляет шрам, но щит, созданный эзотериком для своей же души, не может сломать даже клятва на крови, на глазах всех Святых, у Бога за пазухой. Это две абсолютно невероятные по силе стихии.       Юстиниан пытается сосредоточиться на магии, но знает, что это бессмысленно – перед глазами стоит картинка из недавнего прошлого. Его собственное нутро плачет и скорбит, молит о единении. Он и Тиз, они давно уже одно целое, и сейчас Чаротворец ощущал себя откровенно ужасно.       Дверь в комнату снова открылась, на пороге возникло двое в форме Часовых, с надетыми на головы капюшонами. За ними шёл присмиревший Кай. Юстиниан смотрел на двоих в капюшонах, не особо интересуясь, кто это именно.       – Если я уничтожу Кристал, – начал он медленно, – ведомый клятвой на крови, что вы сделаете?       – Твоя жизнь будет окончена в ту же секунду, – заговорил один из капюшонов. – Не делай глупости, Юстиниан Чаротворец. Твоё беспокойство лишь разозлило Святых.       Маг издал сдавленный смешок.       – Тех самых, что благословляли нас? – он улыбался отвратительно горько. – Тех самых, что дали нам путь? Значит, вы такие же лицемеры, как и они?       – Успокойся, – снова тот же капюшон. – Твоя истерия никому не нужна.       Юстиниан засмеялся. Внутри что-то стремительно ломалось, лопалось, смех стал каркающим. Маг согнулся, прижал руку к груди над сердцем.       – Если они короновали Тиза, вы тоже попросите меня успокоиться? – спросил он, а голос стал глухим, почти что неразличимым гулом.       – Нам рассказали историю, – заговорил второй капюшон. – Гляция сделала подношение. Энергии твоего эзотерика там не было.       Юстиниан резко вскинулся, глядя на Часовых. Кай поёжился, на секунду словив на себе его взгляд. Его решимость была почти осязаемой.       – Они заперли его, – прорычал маг.       Он снова одёрнул рукав, сжал кожу над шрамом.       – Тиз! Тиз!!!       – Успокойся! – один из капюшонов подался вперёд, перехватывая мага.       Тот неловко попытался выбраться из хватки, но физически измождённое тело было неспособно на такое. Слёзы катились по лицу мага.       – Юстиниан Чаротворец, – заговорил свободный капюшон.       Второй отпустил мага, поняв, что тот вновь ослаб.       – Твоё дело в нашей юрисдикции. Часовые-клятвохранители обязательно помогут тебе.       – Как долго вы будете стоять здесь и ничего не делать? – полушёпотом спросил маг.       Слёзы катились по щекам, глаза были закрыты, а в руках он комкал одеяло.       – Мы в том же положении, что и ты. Найти Глейсию необходимо, но щит осложняет наше положение. У нас есть совсем немного – место последнего пребывания и ты.       Юстиниан выдохнул.       – Когда снимали данные о его местоположении?       Кай, до этого мявшийся на пороге, подал голос:       – Двадцать два дня назад, согласно присланной бумаге о въезде в город.       Маг слабо кивнул.       – Кристал фиксирует выбывших, в связи с коронацией был усилен контроль, поэтому Глейсия в городе, – продолжал Часовой, и неожиданно запнулся, – но контроль осуществляется только за гражданскими. Данные о должностных лицах нам не передают в данный момент в целях безопасности.       Фигуры в капюшонах немного пошевелились. Юстиниан немного нахмурился.       – Тиз состоит в сообществе эзотериков. Весьма формально, потому что никаких сборов они не проводят, но могут действовать от лица этого сообщества в своих интересах, – сказал он наконец.       – Данная информация фиксируется? – спросил один из капюшонов.       – Они считаются должностными лицами, и в текущий момент мы не получаем такую информацию, – Кай прикрыл глаза. – А само сообщество не ведёт учёта. У них даже своего дома нет общего.       Чаротворец посмотрел на шрам. Синие глаза с искорками, счастливая улыбка. Пусть бы он только был... Пусть с ним всё будет хорошо.       – Глейсия может быть где угодно, – заговорил капюшон. – Для поисков нам необходим мотив.       – Мотив? – спросил Кай.       Кажется, Часовой невольно втянулся в эту историю.       – Нам нужно понять алгоритм его передвижений, иначе он может быть где угодно. Способности и навыки эзотерика с прорывом могут быть полезны абсолютно везде. Нужно знать, почему он ушёл, как и куда.       – Почему? – пробормотал маг.       Он поднял голову, глядя на капюшонов.       – Вы такие же, как и он? – его голос надломился. – Вы думаете, что Тиз... Сбежал?       – Нет, – резко оборвал его один капюшон.       – Это невозможно, – парировал другой. – И ты это тоже прекрасно знаешь.       Юстиниан продолжал смотреть на них со смесью ярости и отчаяния.       – Причина должна быть, – продолжил свою речь капюшон. – Это печать, клятва, а не что-то более приземлённое. Здесь не бывает ничего без причины. Тем более, щит эзотерика. Это не может быть похищением. Это не может быть побегом.       – Глейсия действует так, словно не хочет, чтобы кто-то знал о его перемещениях, – второй капюшон не шевелился, когда говорил. – Он был в Кристале, но у нас нет уверенности в том, что он не покинул его. Были ли у него причины оставаться в Кристале, учитывая всё вышесказанное?       Юстиниан молчал недолго.       – Абсолютно никаких, если это не похищение. Тиз никогда не ездил туда. Это даже не его родина. Прорыв он проходил на моих глазах в западных горах.       – А что, если, – подал голос Кай снова. – Если он пытается скрыться, чтобы... Спрятаться? Но, возможно, не самому, а чтобы спрятать тебя?       – Зачем? – сразу спросил маг, не понимая логики.       – Я подумал. Если ваш союз и правда настолько крепок. И остальные доводы. И щит. Что, если он хочет, чтобы ты не нашёл его, потому что это опасно для тебя?       Чаротворец покачал головой.       – Я сразу понял, что идея не про тебя, – поспешил закончить Часовой. – Такой маг, как ты, не нуждается в защите. Уж точно не от более слабого.       – Это может быть вариантом, – вопреки всему заговорил капюшон. – Версия с тем, что Глейсия не хочет, чтобы его отследили, должна быть отработана.       Юстиниан опустил глаза, обнажил шрам. По щеке скользнула слеза.       – Где же ты? – спросил он тихо и коснулся шрама.       Две капли упало поверх пальцев. Следом ещё и ещё, и слёзы потекли на алую кожу. Весь мир вокруг Юстиниана перестал существовать в один миг.       – Дай знак. Хоть что-нибудь. Я не могу, не умею жить без тебя, – мага не заботило, что его слышат. – Это так больно.       Слёзы текли по щекам, капали на пальцы, на шрам, и Юстиниан принялся обрисовывать пальцами алый контур. Неожиданно он вздрогнул и замер. В голове среди картинок-воспоминаний появилось одно неожиданное изображение. Счастливая улыбка сменилась серьёзностью, синие глаза заполнились слезами, а с губ сорвались слова:       «Умоляю, не плачь!»       – Тиз! – воскликнул маг.       От выражения боли на лице Тиза слёзы лишь усилились.       «Не плачь! Прошу! Умоляю!»       – Где ты, Тиз?! Тиз!       Видение оборвалось, и маг осознал, что прямо перед его лицом находится один из капюшонов. Под тканью зловеще зияла темнота. В то же мгновение Юстиниан заставил себя забыть об окружении и снова воззвал к Тизу, сжимая шрам. И снова сигнал разбился, достигнув щита. Снова и снова, пока маг не почувствовал, что теряет сознание. Только что, Тиз говорил с ним! Это не фантом, не иллюзия! Щиты эзотерика нельзя так быстро снять и наложить обратно, а значит, на несколько секунд мощь клятвы превзошла прорыв. Юстиниан позволил себе обессиленную улыбку и рухнул во тьму.              Тупая пульсирующая боль в висках разбудила Юстиниана. Боль очень быстро распространилась по всему телу, и маг со стоном перевернулся на бок. Гудела каждая клеточка тела.       – Поднимайся, – раздался голос над ухом.       По тональности – Кай. Чаротворец открыл глаза и вздохнул, а затем заставил себя сесть на кровати. Потом подвинулся на край и свесил ноги. Ноющее тело сейчас было почти привычным. Он собрался с мыслями и встал – вперёд его повели мысли о помощи.       – Клятвохранители хотят тебя видеть, – Кай поднялся со стула и пошёл к двери. – Особенно после того, как ты свалился в обморок.       – Веди уже, – поморщился маг.       Он сделал пару неуклюжих шагов, затем встряхнулся и пошёл уже нормально, разве что медленнее Часового. Кай поравнялся с ним, замедлив темп.       Его вывели на улицу, но на какую-то десятку секунд. Кай сразу завёл их в другое здание и по боковой лестнице поднялся на этаж выше. В узком коридоре было две двери. Он толкнул дальнюю и вошёл, следом зашёл Юстиниан и закрыл дверь за собой. Они оказались в кабинете, где присутствовало трое Часовых в капюшонах. Столов было пять.       – Что произошло перед твоей потерей сознания? – без прелюдий начал один Клятвохранитель.       Маг по голосу понял, что это один из вчерашних.       – Тиз говорил со мной. Он попросил меня не плакать, – спокойно ответил Юстиниан. – Я позвал через шрам и снова ударился в щит. Либо клятва стала на секунду способна превзойти эзотерика с прорывом, либо щит умеет истончаться.       Капюшоны остановились.       – Либо в этот же момент Глейсия подсматривал за тобой, либо открыл печать, – новый голос из капюшонов. – Это не единичный инцидент, но до этого объяснялся последним фактом. Хотя твои обстоятельства таковы, что все варианты могут быть верны.       Кай отошёл к двери и прислонился к стене рядом с ней. Юстиниан слегка задумался. Предложенный капюшоном вариант не казался глупым.       – К несчастью, отследить такой сигнал невозможно. Но, по крайней мере, мы можем судить о состоянии Глейсии и обстоятельствах. Если бы ему грозила опасность, он бы сказал.       Маг выдохнул, возможно, слишком громко, но не обратил на это внимания. От сердца отлегло. Капюшон был прав. Да, Тиз бесконечно беспокоится за своего нареченного, но если бы он действительно нуждался в помощи Юстиниана, он бы обязательно сказал ему. На губах появилась слабая улыбка. Эти синие глаза... Плачущие. И серьёзное лицо.       – Он выглядел серьёзным, и, кажется, плакал, – сказал маг. – И не отвечал на мои вопросы. Только просил меня перестать плакать. Очень сильно просил.       – Твои слёзы как-то передались ему, возможно, – продолжил капюшон.       – Я размазал их по шраму, – задумчиво пробормотал маг.       – Клятве под силу такое, – третий голос, третий капюшон. – Но раз тебе не дали намёков, значит, остаётся лишь искать. И, скорее всего, без твоего участия.       – Почему?       – Если Глейсия и правда хочет держать тебя спрятанным, на расстоянии от себя, он будет убегать всеми силами, – пояснил первый капюшон.       Юстиниан неохотно кивнул.       – Но в то же время я знаю Тиза лучше, чем вы все. Я помню его с детства.       – Вы так знакомы? – не сдержался Кай.       – Да. Однажды я искал его. И был единственным из всех, кто нашёл. Мне было десять.       Чаротворец улыбнулся, забывшись в воспоминаниях на мгновение. Звук рядом отвлёк его и вернул в реальность.       – Один из нас останется с тобой, остальные начнут поиски, – вынес вердикт второй капюшон. – Мы подняли слепок ауры Глейсии и будем во всеоружии и постоянном контакте с тобой. Ты будешь следить нашими глазами в том числе за миром. Мы будем поддерживать это заклинание.       Маг кивнул. Он делал такое раньше. Внутреннее зрение. Если перенаправить весь свой ресурс, который сейчас неуклонно восстанавливался, то будет достаточно времени. Тем более, с поддержкой.       – А пока можешь озвучить любые догадки и зацепки, – сказал третий капюшон.       – Он... Вне прямой досягаемости Часовых... В лесу он тоже не будет прятаться. От чего бы он ни бежал, его навыки позволяют сражаться. Я думаю, он находится в Гляции, либо на территориях поблизости крупных водных объектов.       – Потому что прорыв? – поинтересовался Кай.       – Он был уверенным. Тиз уверен, если он рядом со мной и если он способен быть на пике силы, – Юстиниан махнул рукой. – Его глаза излучали уверенность, несмотря ни на что.       Капюшоны засуетились. Первый подошёл к магу.       – Хорошо молись своему божеству. Мы всё ещё ищем иголку в стоге сена.       – Если найдут. Я буду способен телепортироваться? – без прелюдий спросил маг.       – Пока не разрешим, не суйся. Щит эзотерика в том числе может быть настроен на отталкивание.       Юстиниан прикрыл глаза и кивнул.       – Я буду молиться.       – Идём.       Они вышли из кабинета и вошли в противоположную дверь. На этот раз они оказались втроём, включая Кая. Капюшон сел в одно из двух кресел в центре комнаты, второе занял Чаротворец.       – Пока жди. Когда поиски начнутся, я подам тебе сигнал. И ещё. Пока не дадут сигнал они, ты не должен влезать в их дела. Ты понял?       Юстиниан нахмурился.       – Что не так?       – Запомни это, – Клятвохранитель стал говорить твёрже. – Не будь идиотом. Второго шанса не будет. Мы обязаны узнать причину. Никаких телепортаций, воздействия, игр разума и прочее.       – Помощь Часовых действует до тех пор, пока следуют их словам беспрекословно, – сказал Кай.       Он сидел на стуле рядом с дверью.       – Если ты воспротивишься, вторую попытку тебе никто не даст больше никогда, – закончил капюшон. – Мы не хотим запугать, но в последнее время приходится говорить так. Многие обрекают себя на страдания.       – Странно, – поёжился маг.       – Прошу, просто следуй моим словам, – капюшон откинулся в кресле. – Поиски будут достаточно долгими.       – Мне стало интересно. Как вы по слепку будете искать того, кто под щитом? – спросил Чаротворец. – Часовые способные, но это перебор.       Клятвохранитель хмыкнул.       – Способности Часовых ранжируются тоже. Мы не сравнимы с обычными Часовыми. Нам под силу по слепку определять даже то, с кем взаимодействовал носитель ауры, будь он хоть под семью замками.       Кай вздохнул, а маг чуть сощурился. Не запугивание? Ложь. Пока что ему придётся подчиниться. Эти странные... Они действительно сильны.       Перед ними появился дымок в форме шара. Постепенно он увеличился и протянул тонкие нити к обоим креслам. Юстиниан откинулся на спинку и сосредоточился на этом шаре, поняв, как работает данный способ. Через секунду он погрузился в калейдоскоп видений.       Картинки менялись хаотично, но в конце концов он адаптировался, настроившись на ауры и слепок.       Поиски начались.