Я вижу тебя

Стук в дверь. Прошло с минуту. Кира уже думала, что жители этого дома больше здесь не обитают. Ведь она около двух месяцев не связывалась с родными. Не из-за обиды или нехватки времени. Родители знали её самодостаточный характер. Первое время обижались, потому она начала звонить им чуть ли не каждый день. В итоге молчание в трубке затягивалось и вызывало неловкую тишину, из-за не успевающими появляться новостями в жизни друг друга. Только Кира взялась за сотовый телефон, чтобы набрать мать, как дверь неожиданно отворилась. — А я уже думала, сюрприз не удался, — она неуклюже пожала плечами, стоя перед женщиной, у которой глаза полезли на лоб. Мать сразу накинулась на дочь с объятиями. Она была охвачена накопившимися эмоциями, которые не в силах была ныне контролировать. — Дурная девчонка! Как же можно было так надолго пропасть?! — женщина, охваченная обидой, несильно пристукнула девушку по плечу. — У тебя есть телефон. Ты тоже можешь всегда позвонить, — Кира оправдывалась, словно нашкодивший ребёнок, полностью осознавая свою вину, но открыто не признавала её. Споры закончились уже в доме. За столом, полным домашней еды, девушка ощущала теплую заботу и безопасность, которую искала в Сеуле в стенах офиса. Всё было тщетно. Уют и спокойствие окутали её в родительском доме. Так хотелось насытиться этим моментом. Поэтому Кира продолжала сидеть с застывшими в руках палочками и смотрела на мать. «Когда же ты успела так постареть, мам?» — О чём думаешь? — Мать уже не могла выдержать её долгого пронзительного взгляда. — Просто любуюсь тобой. — Сама ведь уехала без предупреждения, — нотка материнской обиды просквозила во фразе. — Ты меня разлюбила? — Не неси чушь! — раздражительно бросила женщина. — Разве может мать разлюбить своё дитя?! — Не знаю. У меня ведь нет ребёнка, — Кира улыбнулась и говорила с иронией, полностью принимая её, как данное. — Будет ещё. Ты молода, — махнула рукой женщина. — Ты ведь пятерых хотела. Давно пора бы начать, — подняла глаза и затейливо улыбнулась дочери, глаза которой были неподвижны и пусты. — Всё в порядке, Кира? — Да, я просто задумалась, — она мгновенно очнулась от ступора и быстро начала набивать рот едой. — Аккуратней. Куда спешишь-то? — Вкусно. Давно не ела нормальной домашней пищи. Женщина несколько секунд смотрела на дочь, не решаясь спросить. Она встала из-за стола, за которым сидели на полу. В этой упоительной тишине были слышны только звуки того, как Кира заглатывала еду, толком не разжевывая её. Рука матери опустилась на её плечо, и Кира громко сглотнула, предвещая непростой разговор. — Почему вдруг приехала? Я спрашиваю это не потому, что не рада тебя видеть, совсем даже наоборот. — Ты ведь не поверишь, если скажу, что соскучилась? — девушка продолжала сидеть к матери спиной. — В чем дело? — её голос дрогнул, и это подавило в дочери то малейшее желание поговорить с матерью о текущем состоянии её здоровья, какое было. Кира аккуратно взялась за руку матери, крепко сжала её. Она подошла к разговору издалека, пытаясь подготовить женщину к правде — с их первого похода в больницу. Потом она рассказала, как в студенчестве пряталась от родителей в комнате с сильными приступами, так как в то время отец сам страдал от сердечно-сосудистых спазмов, и лишнее беспокойство могло сыграть с ним злую шутку. В какой-то из дней ей попалась брошюра с информацией о корейском медицинском центре, где предоставляли хирургическую помощь с льготными условиями. Конечно, такие программы есть и в прогрессивной Японии, но лечиться в тайне от родителей под их боком потребует больших усилий. К тому же денег на тот момент у студентки экономического факультета и ребенка из среднеобеспеченной семьи было недостаточно для полноценного лечения. Сейчас же ситуация иная: деньги есть, но ситуация запущена из-за переработок на работе. Замкнутый круг. Первые полчаса женщина никак не реагировала, глаза и выражение её лица ни о чем не говорили. Это то состояние, когда эмоций и чувств насколько много, что человек не может их даже донести. Родной человек, которого она с чуткость и заботой растила с её самых беззащитных дней, может покинуть их раньше, чем сама мать. Возможно, это самый страшный кошмар любого родителя. Когда же Кира нежно позвала её, мать девушки совладала с собой и приобняла дочь. Она успокаивающе гладила её по спине, повторяя: «Всё будет хорошо». — Кого ты успокаиваешь?! — девушка не смогла сдержаться от комментариев. — Это у тебя руки дрожат. Вечером домой вернулся отец семейства. Вместе с тем и сестра, узнав о приезде младшей, сразу же направилась после работы в родительский дом. Полные воодушевления родственники, кроме матери, предрекали долгожданный счастливый ужин, но на этот раз Кира медлить не стала. Она захотела покончить со всем как можно быстрее. Девушка ранее даже представлять не хотела сколько скорби, жалости она прочтет в глаза родных. Но паршивое ощущение основательно сковало всё её тело. Она рассказала всё. Сначала девушка увидела лица полные непонимания и сомнений, но позже прочла в них непостижимую боль. Внезапно её сердце сжалось жгучей болью. Только отец ринулся схватить её в воздухе, как Кира закрыла глаза без сознания. Девушку на лету поймали отцовские руки. Следующие несколько дней прошли в смутном полумраке. Кира слышала голоса. Какие-то она могла разобрать, какие-то были похожи на несвязный набор слов, которые исходили, словно из под воды. На третий день девушка не могла двигать ни шеей, ни головой. Левая рука пульсировала от плеча. А лицо покрыл холодный пот. Говорить было тяжело, так как язык будто припух. Перед глазами потолок больничной палаты. В паре метров в небольшом кресле сидела, сгорбившись и скрестив руки на груди, спящая сестра. Кира еле слышно позвала её. Но родственница проснулась только после того, как графин на столе звучно приземлился на пол и разбился оттого, что Кира случайно задела его рукой. — Кира! — Она подлетела к ней. — Ты в порядке? Что-то болит? — Болит всё, Миа, — Кира пыталась говорить так, чтобы её было слышно, осиливая ноющую боль в голове. — Я позову врача, — сестра только собиралась пуститься в поиски доктора, как была остановлена Кирой, которая попросила её присесть рядом. — Я хочу попросить тебя кое о чем, — как только девушка получила кивок от сестры и внимательно направленный на неё взгляд, она продолжила: — Принеси мне, пожалуйста, чистую тетрадь и ручку. Мне нужно не забыть кое-что сделать. — Хорошо. — И ещё кое-что, — Кира перевела дух, сделав пару глубоких вдохов и выдохов, — Сэм очень сильно скучает по тебе. Поезжай к ней. Оставь детей на мужа на недельку и побудь с дочерью. Она не проявляет чувств так очевидно, как вы ждете от неё. К ней нужно делать первые шаги самому. — Как она там? — беспокойство за дочь прозвучало в голосе сестры. — Делает вид, что справляется, — посмеялась Кира. — Спасибо тебе, Кира. Спасибо, что заботилась о ней, обо всех моих детях. Они любят тебя, и я тоже. В суете повседневных дел я даже не говорила тебе, как дорожу тобой и твоим присутствием в моей жизни... — Миа наплевала на свой образ холодной старшей сестры и навзрыд плакала от безысходности, злости на себя и незаметно упущенное время, когда была занята своими пробелами на работе и дома. — У тебя есть Сэмми, которая ждёт от тебя того же внимания. Не оставь её без него. — Мхм… — О Боже, как папа? — девушка сейчас поняла, что отец мог остро принять новость. — Он в порядке? — Эй, тебе нужно о себе волноваться, — Миа дала понять, что с отцом все в порядке. — Он разволновался, и ему там же помогла бригада скорой помощи. Кира и правда не могла сейчас думать ни о чем, кроме жгучей боли, которая, казалось, уже сковала все тело до пяток. — Знаешь что, Миа, позови-ка ты врача… — её глаза постепенно закрывались под тяжестью век.