Я вижу тебя

Седьмой час врачи Университетской клиники Токио борются за жизнь девушки. Родители и сестра сидели за дверьми операционной. За окном одиннадцать часов ночи. Ещё через два часа компанию ожидающих дополнил парень, который представился её другом. Миа внимательно рассмотрела его: он был одет в солидный костюм, на ногах черные лакированные туфли, а на руке дорогие Rolex. Что-то ей подсказывало, что если бы у Киры и был бы такой друг, то Миа о нём точно знала бы. Хотя Кира в последние полгода была до боли скрытной и замкнутой. Чонгук сел прямо напротив родителей девушки. Если бы это было знакомство с его будущими зятем и тёщей, он бы не знал куда девать глаза. Но в данной тяжелой для всех ситуации глаза парня были отрешенно направлены на белый холодный кафель под ногами. Его чрезмерное беспокойство не скрылось от матери Киры. Посидев около часа на скамье, парень вскочил, словно ошпаренный, и начал искать чей-то номер в контактах. Когда же он его нашел, то стал объяснять что-то на корейском. Миа смогла уловить только слово «доктор». Затем он злобно завершил разговор и продолжил обзванивать других знакомых. Спустя пять таких неудачных попыток чья-та маленькая рука опустилась ему на плечо. Это была женщина. Она мягко улыбнулась ему, хотя далось ей это с явным трудом. Она что-то сказала ему на японском, что вызвало улыбку на лице Мии. Чонгук знал японский не так хорошо, чтобы полностью уловить весь смысл её слов, но ему казалось, что её теплая ладонь, ласковый тон внушили ему чувства спокойствия. Он сам не понял, как послушно вернулся на место и с некой уверенностью продолжил ждать. Все доктора, которых он знал, называли ряд причин, по которым не могли выехать в Токио, чтобы сделать операцию на сердце. Почему-то Чонгуку казалось, что врачи в Корее смогут успешно провести операцию, а японские — нет. Но сейчас он доверился. Не врачам, а судьбе и Богу. Он — человек неверующий — вспоминал все те молитвы, которые он часто слышал от бабушки. Что-то из этого запечатлелось в его памяти. Ближе к трем часам ночи, когда Миа в неудобном положении уснула в кресле, а мать с отцом, прикрыв глаза, но явно неспящие, облокотились друг на друга, из операционной вышел хирург. Мужчина, лет тридцати пяти, смотрел на них холодным и пустым взглядом. Он покачал головой. Мать, ранее вскочившая на ноги, словно громом пораженная, осела на пол. Отец кое-как устоял на ногах. Он придерживал жену за локоть и хотел помочь ей встать, но далось ему это с превеликим трудом. Миа сидела с опушенной головой, схватившись обеими руками за голову. Её плечи нервно подергивались, и слышны были только приглушенные всхлипы. Чонгук стоял, словно оглушенный чем-то тяжелым. Сердце парня опустилось в пятки. Голова сильно пульсировала, и никакие слова больше не доходили до его ушей. Как только Киру вынесли в палату, чтобы родные могли в последний раз увидеться с ней, зашли сразу все, кроме парня. Чонгук не знал, что там происходит, сколько слез было пролито уже сейчас, как выглядит его любимая, и какое выражение лица было на ней. Пока родители прощались с дочерью, парень дрожащими руками набрал номер Суен. Он передал ей печальные новости, который позже дошли до Сэм. Как бы аккуратно ни хотела Суен донести до неё вести, племянница очень остро восприняла новость. Она пронзительно прокричала имя тёти. Закрывшись в туалетной кабинке от чужих бесполезных утешений, девушка не могла унять боль в груди. Полнейшая скорбь поселилась в сердцах всех близких, коллег и знакомых до единого. Кира всегда смеялась, что у неё было мало друзей, а настоящих и того — раз-два и обчелся. Суен пыталась в десятый раз дозвониться до ДжиВона. Бывший коллега два месяца назад подписал увольнительное заявление и забрал все вещи из офиса. Никто не знал где он и какие у него планы. Однако в одиннадцатый раз девушке всё же удалось связаться с другом Киры. Он лениво ответил, предполагая, что помощница подруги, наверняка, пытается образумить его и отговорить от переезда в Америку. Ведь всё руководство спохватилось за него в последний момент его увольнения. — Идиот! Телефон нужен для того, чтобы на него отвечали! — Суен кричала так, словно ДжиВон был тем, кто был виновником всех её бед. — Вот из-за таких истеричек я и не беру трубку. — Он, раскинувшись, сидел в зале ожидания перед вылетом. — Чего звонишь? Суен молчала пару секунд. Ей казалось, что и для парня нужно будет подбирать слова. Его близость и неразделенную любовь нельзя было не заметить даже краем глаза. Но через мгновение девушка бесцеремонно произнесла: — Киры больше нет.