Молодая учительница математики.

      Саша не особо любил помогать учителям, но вот Елене Александровне свою помощь предлагал всегда сам. Помочь что-то отнести всегда первым желал именно он. За полтора года у него вышло сблизиться с молодой учительницей математики лучше всех, но важнее было то, что больше всех среди учеников она знала его. Поэтому и попросить о чём-то могла именно Сашу. В принципе, хоть и математичка смотрела на всех учеников и учениц с искренней добротой в глазах, на Сашу она смотрела всё-таки немного иначе. Этот взгляд был полон любви, но не той, о которой можно было бы подумать. Это больше было похоже на взгляд любящей старшей сестры, к тому же я чисто случайно узнал, что Елена Александровна мечтала о младшем брате.       Саша частенько ходил надоедать Елене Александровне на переменах и чтобы не выглядеть подозрительным всегда брал меня с собой. Он настолько становился жадным к вниманию нашей математички, что в какой-то момент даже скатился до троек и попросился к ней на репетиторство, чтобы та его подтянула. — Ты когда-нибудь чувствовал себя максимально расслаблено, находясь рядом с кем-то? — Положив тарелку с обедом на стол, неожиданно поинтересовался у меня Саша. — Не замечал, — на пару секунд задумался я, держа в руке вилку, уже приготовившись есть. Саша устало выдохнул. Я я спокойно принялся есть, не уделив особого внимания вопросу друга. — Блин, мне стало так грустно от осознания, что в следующем году у нас будет другая учительница математики, — неожиданно выдала одна из наших одноклассниц — Мила. Она была одна из тех немногих девчонок, кто не особо расхваливал Елену Александровну, часто могла начать её обсуждать, говоря о её странной манере вечно улыбаться и быть добренькой. Мила вела себя достаточно взросло, вс равнении с другими девочками, она была старостой, а потому должна была быть ответственной и сдержанной. Чего не хватало настоящему взрослому человеку — нашей молодой учительницы. Елена Александровна часто становилась рассеянной и неуклюжей, могла запутаться в своих действиях, она становилась чрезмерно активной, торопилась сама и остальных, из-за чего не всегда могла контролировать ситуацию. Этим она и раздражала не по годам умную Милу. — Я даже не задумывалась об этом, — опомнилась её подружка Настя, тихоня от которой редко услышишь и пары слов, если она не в компании Милы. Но в отличие от своей подруги, Насте молодая учительница математики очень нравилась. Лишь однажды нам довелось услышать её мнение о Елене Александровне. «Она настолько понимающую, что начинаешь верить, что в мире существует хотя бы один человек, который не осудит тебя за твою ошибку, а наоборот». Я не особо был близок с кем-то из девочек, но с Настей мы жили на одной улице и изредка могли идти домой вместе, если её не забирали родители. И в один из таких прогулок, она случайно проговорилась, а возможно и нет, что Елена Александровна оставляет в её тетради не просто оценки, а записи, которые она может перечитывать из дня в день. Насте алгебра и геометрия давались тяжко. У доски она отвечать боялась. И даже это Елена Александровна заметила, а потому заранее могла предупреждала, что на следующем уроке вызовет её к доске. За это Настя была благодарна ей, потому что только так у неё появилась возможность справиться со своим страхом и морально подготовиться к ответу. — Может, получится уговорить её взять хотя бы только нас среди девятых? — Задумчиво предположила Настя. — Это навряд ли, — недовольно проговорила Мила. — Все знают, что она не хочет работать в старших классах из-за экзаменов. Ребята сидящие рядом и напротив девочек закивали головами и недовольно соглашались. — Светлана Игоревна думает, что это потому что она не сможет нас нормально подготовить, — с усмешкой сказал Дима. — Ага, — смеясь, отозвалась Мила. — Но мы то знаем, что ей просто впадлу, — с каким-то отвращением неожиданно встрял в разговор Саша и наконец взял в руку вилку, не отрывая взгляда от своей тарелки, продолжая рассматривать еду. — Она делает только то, что хочет... — По-доброму, проговорила Настя. Возможно именно поэтому она ей и нравилась... — Не то слово! — Поддержала слова Насти Мила. — Не у всех учителей привилегия между прочим. Как будто она особенная, — фыркнула она под конец. — Иногда у меня складывается впечатление, что она тайная любовница какого-то крутого чувака или жена олигарха. Может поэтому и ничего не известно о её личной жизни? — Не всем же выставлять свою личную жизнь напоказ, — грубовато выкинул Саша. Мила показала ему язык. — Может, поэтому она такая добрая? — Шутя, решила добавить Настя. — Она же никогда не повышала голос. Девчонки сильно разошлись предполагая о личной жизни молодой учительницы математики. Я же заметил как тем временем некоторые ребята из класса поникли. — Я и забыл, что она с нами последний год, — грустно произнёс Саша, сдавая свой почти нетронутый поднос с едой. — Мы изначально знали, что так будет. — Пожал я плечами. — Нас должны хорошенько подготовить к экзамену, а Елене Александровне лень, — я пытался успокоить Сашу хоть как-то, но кажется, что у меня это выходило не очень. — Да мне пофиг на уроки и экзамены, — как-то рассерженно произнёс Саша и ушёл вперёд.

***

— Так Вы не возьмёте нас в девятом классе? — Садясь за первую парту, перед учительским столом, подперев руками голову, с кокетливой улыбкой на лице, снова поинтересовался Саша у Елены Александровны. — Нет, — без каких-либо эмоций, не отрываясь от проверки тетрадей, ответила она. Елена Александровна всегда оставалась после уроков в своём кабинете проверять тетради. А Саша частенько любил забегать к ней и мешать выполнять свою работу, приводя вместе с собой целую компанию пацанов, но бывали дни, когда мы приходили вдвоём. — Да почему? — Громко возмутился Саша, откинувшись немного назад и расположив руки впереди себя, слегка стукнув ладонями по столу. — Не люблю старшеклассников, — также абсолютно спокойно ответила Елена Александровна, не поднимая взгляда. — Почему это? — Гадкие, — отрезала она, без ухмылки на лице. Видимо, она не шутила. — Мы такими не будем! — Широко улыбаясь, уверенно заявил Саша и скрестил руки на груди. Елена Александровна медленно подняла свой взгляд на него, приподняв левую бровь и скривив недоверчивую улыбку и молча покачала головой. Она явно не верила в это. — Ты уже гадкий, — опустив взгляд и пролистывая листы только что взятой тетради, спокойно заявила Елена Александровна. — Чего? — Саша сильно удивился. — Это почему ещё? — Ещё сильнее возмутился он. Я же сидел молча и с улыбкой наблюдал за реакцией своего друга. — Андрей тебе скажет почему, — Елена Александровна была слишком спокойной, несмотря на то, что была занята, а Саша мешал ей работать. Обычно она уже говорила ему отстать от неё и уйти прочь. Сейчас же она сидела как будто ей абсолютно все равно и Саша её совсем не бесит. Саша укоризненно на меня посмотрел. — Андрей тоже гадкий? — Не отрывая взгляда, серьёзно поинтересовался он. Мне же хотелось смеяться не то от лица друга, не то от того как Елена Александровна вела себя, спокойно раздражая Сашу. Хотя обычно именно он её выводит. — Нет. Андрей не гадкий. — Да почему? — Ещё громче, чем до этого возмутился Саша. — Чего это не гадкий? Да и в смысле гадкий, как это? — Елена Александровна тяжело вздохнула и отложила тетради в сторону. Она сложила руки перед собой и ещё раз вздохнув посмотрела Саше в глаза. — Что ты от меня хочешь? — Устало спросила она, делая большие паузы между словами. — Чтобы Вы вели у нас алгебру и геометрию до одиннадцатого класса. — Нет! — Громко ответила Елена Александровна. Раньше её такой ответ не так сильно отсекал. В этот же раз она произнесла его более грозно. Было ясно, что это больше не шутливый ответ, а вполне себе серьёзный и окончательный. — Да почему? — Совсем тихо, расстроенно спросил в очередной раз Саша. Елена Александровна вздохнула. — Я не хочу брать старшие классы из-за экзаменов. Я не хочу постоянно долбить вам мозги. Не хочу пугать вас не сдачей, чтобы хоть как-то заставить готовиться. Я не хочу, слышать как Вы жалуетесь и говорите как вас бесит математика, а в последствии я не хочу чтобы меня трогали ваши родители и другие учителя, если вы вдруг сдадите экзамены хуже, чем планировали. — Быстро заговорила она. Даже сейчас Елена Александровна не сказала «не сдадите», она сказала это по-другому, так, как будто была сильнее всех была уверена, что все сдадут экзамен хорошо. — Ладно, — понимающе, хоть и расстроенно произнёс Саша. — Извините, — тихо добавил он и встал из-за парты. — Хорошего дня, — напоследок произнес он. — До свидания, — попрощался и я. — До завтра, — не вставая с места, с грустью ответила Елена Александровна. Возможно, в эту самую минуту она пожалела, что высказала всё в немного грубой форме, так как скорее всего понимала как сильно Саша к ней привязался. Но иначе она уже не могла. Из-за своей доброты, Елена Александровна нарекла себя такой проблемой как неуважение со стороны учеников, оно не было наглым или дерзким. Такого рода выходки её никак не задевали. Она всегда отрезала подобные попытки учеников сорвать урок одной лишь фразой: «Можешь попить воды и успокоится». Но однажды её довели до того, что она сказала: «Если я пришла в цирк, то выступление клоунов должно быть ошеломляющим и грандиозным. А пока даже не удивил. Ещё есть какие-то номера?» в такие моменты Елена Александровна казалась куда более грозной, хоть это и были слова обиды, а не унижения. А неуважение к ней проявлялось в основном не принятия слова «нет». Ей часто приходилось повторять это слова, добавляя в конце: «Сколько раз мне ещё сказать «Нет», чтобы вы меня услышали?» и однажды она произнесла это слово ровно сто раз, так как кто-то в нашем классе решил выпендриться. Порой подобная грубость нужна, чтобы отрезать концы или предотвратить не самые лучшие последствия. Только вот Елена Александровна ещё не знала, что с Сашей, отрубить концы таким образом не получится...

***

— Сука! — Прошипел Саша, стиснув зубы и поднял руку, сжатую в кулак, как будто вот-вот ударит по воздуху, но он развернулся и стукнул по стене со всей силы. Стены в школах сделаны в основном из гипсокартона, а потому от удара остался след. — Да сука! — Не выдержал он и закричал ещё сильнее, от осознания, что добавил себе ещё одну проблему в виде вмятины на стене. В этот самый момент мимо проходила Елена Александровна, сжимая у груди несколько папок, она резко остановилась прямо напротив нас. — Сука, — уже шепотом произнёс Саша, глядя вперёд на учительницу математики, которая с осуждением смотрела на него. Она кивнула головой в сторону, указывая на дверь своего кабинета. Хоть Елена Александровна и стояла на большом расстоянии, её осуждающий взгляд всегда был отчетливым и чувствовался даже за километры. — Живее, — как-то по-доброму прикрикнула учительница математики. Последовав за ней прямо в кабинет, мы ожидали длинных речей о том как она разочарована и удивлена такому поведению со стороны Саши. — Чего кричишь? — Не успели мы только войти в кабинет, как она задала вопрос с улыбкой на лице, — да и ещё такие словечки. Фу! — Выругалась она, закрывая за собой дверь и проходя дальше. Положив папки на свой рабочий стол, она молча смотрела на Сашу, как будто кое-как сдерживая смех. Поняв, что мы напуганы и ждём самого худшего исхода, Елена Александровна нахмурилась. — Да расслабьтесь вы. Как будто на расстрел пришли. — Если не расстрел, то зачем тогда Вы нас позвали? — Удивлённо произнёс Саша. — Это я отложу на потом. — Отшутилась Елена Александровна. — А сейчас о другом. Вы же прекрасно знаете, что не особо люблю заставлять учеников что-то делать — с далека начала она, — но мне нужно несколько человек для участия в олимпиаде. — А что за это будет? — Хитро улыбнувшись, поинтересовался Саша, переключившись с испуганного школьника на уверенного Дон Жуана. — Пятерка, — Елена Александровна произнесла это так, будто вопрос Саши был максимально глупым, а ответ на него максимально очевидным. — Максимум две, — Елена Александровна оказалась быстрее Сашиных мыслей, а потом смогла дать ответ на ещё не заданный им вопрос: «В четверти?». Его конечно это не особо заинтересовало. Что ясно читалось на его лице. — Это нужно мне, — довольно открыто призналась она. — Я думала, что раз ваш класс мне ближе всех, то вы нехотя бы разок можете выручить меня и не оставить в беде... — А можно вместо пятёрок что-то другое? — Неожиданно поинтересовался Саша. И я кажется понял к чему он клонит. — Смотря что, — хоть Елена Александровна и выглядела наивной, такой она явно не была. Возможно она понимала ход мыслей Саши, но услышав его вариант удивилась, видимо, не этот ответ она ожидала. — Ну, например, танец на Последнем звонке? — Саша был невероятно доволен собой, его улыбка так и кричала об этом, а лицо казалось вот-вот треснет от напряжения и волнения. — Ладно, — Елена Александровна улыбнулась, немного прокашлялась и, пожав плечами, кивнула. — Только со мной! — Тут же добавил Саша, из-за чего учительница математики рассмеялась. — Хорошо-хорошо! — Широко улыбаясь, произнесла она. — Андрей, а ты что хочешь вместо пятёрки? — В этот момент Саша посмотрел на меня самым свирепым взглядом. — Два пропуска, — растерявшись, выкинул я первое, что пришло в голову. Саша удивился, а Елена Александровна улыбнулась ещё шире. — Ладно! Но остальным пятерка или также прощу один пропуск. Танцевать я больше одного раза не собираюсь. Только передайте ребятам, чтобы завтра я уже знала кто будет участвовать. Ладно? — Хорошо, — одновременно произнесли мы с Сашей. — Тогда бегите... К завучу! — Резко добавила она, не дав нам попрощаться. Саша паник. — Чистосердечное смягчает наказание, — скрестив руки на груди, улыбалась она. — Понял, — закатив глаза, протянул Саша. — До свидания, — максимально недовольно попрощался он.

***

      Елена Александровна была очень внимательным человеком и чутким. Она чувствовала переживания других настолько, что иногда это вводила в ступор и даже пугало. Часто можно было заметить как она успокаивает плачущих учеников, как подбадривает тех, кто сильно расстроен. Но самое удивительное было то, что иногда она как будто насквозь видела тебя и то что ты чувствуешь. — Не волнуйся! — Наклонившись ко мне, с улыбкой на лице, повторила Елена Александровна. — Если не понравится, можешь сдать пустой бланк... Я тебя не заставляю. Или если ты не хочешь, то можем уйти прямо сейчас. — У меня появилось чувство будто она сама хочет уйти и таким образом пытается уговорить меня. Я не смог сдержать улыбки. Стоя у самой входной двери в аудиторию, в которой вот-вот начнётся олимпиада по математике, Елена Александровна решила отговорить меня и сбежать от греха подальше. Это и вызвало у меня улыбку.       За три года работы в школе репутация Елены Александровны была и не самой лучшей, и не самой худшей, но у неё частенько были какие-то небольшие проблемы. Каждый раз, когда директор куда-то шёл и видел молодую учительницу математики, резко перестраивался идя в её сторону и улыбаясь громко говорил: «Я иду ругаться!», что смешило стоящих неподалёку учеников, которым повезло лицезреть подобные случаи. Елена Александровна же всегда после того, как её отчитали, хоть и достаточно в мягкой манере, любила обращаться к ученикам, которые наблюдали за всей этой комичной ситуацией, и говорить, что такой как она быть не надо. Елена Александровна не только выглядела как ученица, но и поведение её походило больше на детское, чем на поведение взрослого человека. «Словно дитё малое», — каждый раз высказав все свои недовольства, напоследок ругался директор.       О молодой учительнице отзывались в основном хорошо, за три года у не было особо никаких конфликтов как с детьми, так и с их родителями, но среди учителей она была как изгоем, поэтому из чьи-то уст, хоть редко, но всё же можно было услышать о некомпетентности молодой учительницы математики, не справляющейся со своей работой. А причина этому связано с тем, что ни один из её учеников за три года учительского стажа не то чтобы не побеждал в олимпиадах по математике, а вовсе и не принимал участие. Но это было связано с тем, что Елена Александровна терпеть не могла, когда её заставляют делать то, чего в принципе она может и не делать, слишком она «ленивая для этой ерунды», но ещё больше она не любила заставлять что-то делать других. Это хорошо описывает ситуация, когда Елена Александровна в каком-то классе спросила может ли кто-то из учеников ей помочь, но никто не откликнулся, и позже наш класс застал как она одна передвигает столы в кабинете, для тестирования. Видимо и поэтому Елене Александровне было ужасно неловко из-за того, что мне пришлось участвовать в олимпиаде, «сильно выручая» этим её. Мне же от этого никакой пользы не было. Хоть я и разбирался в математике лучше остальных ребят в классе, я всё же не претендовал на отличную отметку. Поначалу Елена Александровна, заметив мою предрасположенность к математике и увлеченность при решении разных заданий, пыталась дотянуть меня до пятерки. Даже моя мама была удивлена, когда на родительском собрании услышала, что мне не нужны особые усилия, чтобы решить математические задачи, хотя до Елены Александровны с математикой у меня было всё не так сладко. Позже моя учительница математики столкнулась с проблемой, которую не все учителя замечали. Я ужасно пишу контрольные работы. Однажды кому-то из одноклассников, оставшихся отрабатывать долг, посчастливилось видеть, как Елена Александровна проверяла контрольные работы и её лицо скукожилось именно на моей и как она несколько раз смотрела на прописанную обложку, а потом на саму работу. Было забавно, видеть свои текущие оценки по математике, которые напоминали резкие перепады из крайности в крайность. Либо «5», либо «2». Зная о моей сильной тревожности, Елена Александровна очень сильно удивилась, когда после её просьбы рассказать нашим одноклассникам про олимпиаду, вызвался и я. Она несколько раз уточняла уверен ли я.Только вот ни я, ни она и подумать не могли, что я стану призёром. — В принципе, ты можешь занять и первое место. У тебя не появится особой привелегии, но в этом вузе могут обратить на тебя внимание, если ты кончено планируешь углубиться в математические науки, — вдруг начала размышлять в слух Елена Александровна. Не сказать, что я был рад третий раз приезжать в другой конец города, часами переживая и нервничая сидеть за решением пусть и интересных, но всё тяжёлых заданий, но удивленное лицо моей матери все же загорало во мне желание попробовать занять это дурацкое и вполне ненужное мне первое место в муниципальной школьной олимпиаде по математике. — Если начнёшь нервничать, можешь спокойно встать и уйти. — Видимо Елена Александровна всё-таки заметила как у меня начали трястись руки. — Не заставляй себя, ладно? Мне бы не хотелось, чтобы у тебя потом случился нервный срыв. — После этих слов учительница математики погрустнела. Недолго помолчав, как будто настраивая себя на какой-то разговор, Елена Александровна улыбнулась. — Тебе это нужно? — Услышав этот вопрос, я задумался и понял, что нет. — Не знаю, — не решился я сказать правду. Мне стало неудобно, так как Елена Александровна потратила слишком много времени из-за этой олимпиады, возившись только со мной одним, а всё из-за того, что я в какой-то момент заигрался. — Может, ну его? — Опустив брови и поджав губы, спросила она, словно ребёнок умоляющий уйти с безумно нудного мероприятия домой. — Это конечно не педагогично, — призналась она, — отговаривать тебя участвовать в таком мероприятии, да и ещё когда ты можешь стать победителем... — Было чувство, что она себя винит. — Но я что-то не особо вижу, что ты этого хочешь, — приподняла она левую бровь и, ухмыляясь, посмотрела мне прямо в глаза. — Даже это заметили? — Огорчённо выдохнул я. Елена Александровна расплылась в улыбке. — Может, лучше мороженое поедим? — Кивая предложила она. Я же был совсем не против свалить с этого места и уже поскорее. — Не каждый день учитель угощает мороженым, грех отказываться, — улыбаясь пожал я плечами. Услышав это Елена Александровна, не скрывая своей радости, с облегчение выдохнула и подправив сумку на своём плече, кивнула головой в сторону выхода. И мы ушли. — А Вам не прилетит из-за этого? — Сидя за столом в кафе, всё же решил поинтересоваться я. — Мне не привыкать, — отшутившись, Елена Александровна махнула рукой. — Никогда так не делай! — Вдруг осознав, что она только что сделала, резко выпалила она. — Никогда! — Чуть строже повторила она. — Это плохо! — Видимо, решила уточнить почему так делать нельзя. — Тогда почему Вы так сделали? — Вся эта ситуация вызывала у меня странные чувства. Будто это всё происходило во сне, но никак не наяву. Елена Александровна задумалась и тяжело вздохнула. — Быть абсолютно хорошим — невозможно, — сложив руки на стол с улыбкой произнесла Елена Александровна. Вспомнив её разговор с руссичкой, я понял, что это она сказала не столько мне, сколько напомнила самой себе. — Вы специально делаете подобные вещи, чтобы на Вас нельзя было положиться? — Почему-то я пожалел, что спросил учительницу математики об этом. Её лицо вмиг погрустнело, но чтобы не подать виду, она тут же улыбнулась, только вот глаза её были всё также грустными. — Не думала, что меня так легко смогут раскусить. — Отшутилась Елена Александровна. — Скорее всего, Вы не думали, что это сможет сделать восьмиклассник, — решил всё уже уточнить я. Елена Александровна улыбнулась ещё шире. — Кажется я теряю хватку или же дети сейчас чересчур смышлёные. — Я бы сказал наблюдательные. — На этом наш разговор прервался, так как нам принесли заказанное для меня мороженое и чай для Елены Александровны. Я решил, что не стану давить на свою учительницу подобными вопросами, так как понял, что она не хочет обсуждать это со своим учеником. Все же я был обычным восьмиклассником, а не её другом. — Не пожалеешь потом? — Вдруг поинтересовалась Елена Александровна. Я непонимающе посмотрел на неё, оторвавшись от своего долгожданного мороженого. Я чертовски проголодался, из-за того что перенервничал по дороге на олимпиаду, раздумывая нужно ли мне это или нет. На самом деле я был ужасно рад, что Елена Александровна догадалась о моем нежелании и увела меня прочь с того места под предлогом, что ей это надоело и она хочет домой. Я не признавался даже маме, что каждый раз после окончания олимпиады меня ужасно тошнило и я даже очищал свой желудок. Из-за этого мне всегда хотелось поскорее закончить с решением задач и уйти. Возможно именно поэтому я слишком быстро всё решал и сдавал свои бланки самым первым, что вызывало настоящий шок у Елены Александровны. И каждый раз она удивлённо спрашивала: «Всё?», расширив глаза до максимума. Я же в ответ каждый раз молча кивал и убегал в туалет, чтобы очистить свой желудок и избавить себя от этого отвратительного ощущения тошноты.       Буду ли я жалеть? Я действительно задумался об этом только сейчас. Заметив, как Елена Александровна начала переживать, я понял, что хотел занять первое место не столько для мамы, сколько чтобы учителя перестали говорить о моей учительнице математики, что ей все равно на детей, что она не даёт хороших знаний и что она не тот человек, который должен работать в школе. — Я изначально планировал только поучаствовать в первом туре, как и остальные ребята. Не больше. — Все же заговорил я, после долгого молчания. — Я и сам удивился, когда узнал, что прошёл дальше, так как выполнил все меньшем, чем за час. Я был уверен, что опозорюсь из-за настолько плохой работы. — Елена Александровна внимательно слушала меня и даже немного расслабилась, надеясь, что после услышит то, что хочет. Так и произошло, только вот мои слова её напрягли, нежели успокоили. — Если честно, меня ужасно тошнило каждый раз, когда я решал эти задания. Поэтому я рад, что сегодня мне не пришлось ещё раз испытать подобное. — Тебя тошнило каждый раз и ты молчал? — Лицо Елены Александровны стало напуганным и как будто рассерженным одновременно. Такое выражение лица бывает у моей мамы, когда я вытворю что-то, что могло угрожать моему здоровью. Напуганное и рассерженное одновременно. В такие моменты моя мама часто кричала, ругалась, а потом могла резко начать плакать, тихо признаваясь, что сильно испугалась. — Меня частенько тошнит, — тут же добавил я, как будто это должно было успокоить мою учительницу. — Это нормально! — Произнеся это, я нахмурился, потому что сразу же понял, что объективно это далеко не так, и точно не нормально. — Это может быть одной из реакцией на стресс, — достаточно спокойно объяснила Елена Александровна. И она была права. У меня было подобная борьба с переживания ещё с самого детства, поэтому я уже должен был привыкнуть, но в школе, это резко прекратилось, что обрадовало и меня, и мою маму. — Но почему ты сразу об этом не сказал? А если бы с тобой что-то случилось? — Возможно поэтому я и не хотел рассказывать об этом. Я не признавался не только другим, чтобы не заставлять их переживать, но и самому себе, так как боялся, что это снова станет «нормально» для меня, как это было в детском саду. — Я не хотел показаться слабым, — неожиданно для себя, признался я. Елена Александровна улыбнулась. — Подобное не делает тебя слабым. Многие не понимают как выглядит настоящая слабость... А то, что твой организм так избавляется от гадости в виде стресса, нет ничего слабого. Так ты даже сильнее, чем те, кто не сталкивался с подобным. — Елена Александровна ненадолго задумалась, рассматривая мое лицо. — Человек — не камень, Андрей, и даже если бы было так, они тоже ломаются...