Клаустрофобия

— Дорогой, я вхожу, — послышался за дверью кабинета приятный женский голос. И буквально через секунду в помещение вошла стройная светловолосая женщина с подносом в руках и мягкой улыбкой на устах. Амели не могла нарадоваться возвращению уже совсем взрослого ребёнка. Конечно, она не опекала его как в детстве, они стали проводить меньше времени вместе, но почему-то все разъезды сына она переживала очень болезненно, едва сдерживая желание сорваться за ним. — Не стоило, мам, я бы спустился, — тихо проговорил Феликс, отрываясь от бумаг на секунду. Он читал очередной отчет очередного литератора об очередном современном писателе. Небольшой бизнес его отца превращался в книгоиздательского гиганта стальной хваткой сына в ежовых рукавицах. Перед их акционерным обществом открывалось все больше и больше границ: Европейский, Американский, а теперь даже Азиатский рынок очередными бюрократическими цепями прочно закрепляли их компанию на стабильном плаву. Аналитики пророчили им место среди «Pearson”, “Red Elsevier” и прочих крупнейших мировых издателей. Феликс тяжело вздохнул: голова должна быть забита работой, а не мыслями о том, как он устал, в чем себе парень не признавался. — Знаю я тебя, выполз бы отсюда к ночи только, а мне все жди и жди тебя, — она закатила глаза и тяжело вздохнула. — Совсем себя не жалеешь, только прилетел и сразу за дела, неужели нельзя заняться этим чуть позже? Сын отрицательно покачал головой, сдавленно промычав что-то на подобие нет. Амели слегка нахмурилась, заметив за сыном неладное. Женщина обладала достаточными навыками ведения бизнеса, чтобы после смерти первого мужа продолжить его дело и преумножить их успех. Возможно, это её вина, что сын привык работать на износ. Чего ожидать от ребенка, если всю жизнь он видел родителей между рабочими сделками и командировками? Иногда Амели корит себя за проявление излишней целеустремленности, когда в воспоминаниях всплывает образ маленького Феликса, который одиноко сидит с раскрасками в пустом конференц-зале, куда его наспех запихнули родители, занятые работой. И все же, в этот раз все было иначе. Как-то не так он сидел за столом, сидит и читает один и тот же лист все то время, пока женщина задумчиво наблюдает, так и не поставив поднос на стол. Было в нем что-то надломленное, что материнское сердце ощущало особенно остро. Даже её муж, который пусть и был с Феликсом в хороших отношениях, но не столь близких, заметил, что с ним что-то не так. — Феликс, оторвись от бумаг и поговори со мной, пожалуйста, — голос её был все таким же мягким, но в нем появились строгие нотки, которые мигом перечеркивали созданный женщиной образ кроткой красавицы. Парень, знавший что обычно следует за такой сталью в голосе, послушно поднял голову. Будь на месте мамы кто-то другой, он бы к черту выгнал бы этого человека с кабинета, но уважение к этой женщине было гораздо больше его самолюбия. — Мама, все хорошо, правда, просто у меня немного изменились планы и через пару дней я снова вернусь в Париж, — со всем возможным спокойствием произнёс молодой человек, взяв в руки ароматный кофе. — В Париж? — женщина удивленно охнула. — Зачем тебе туда возвращаться? Ты же выполнил там всю работу, которую мы планировали, чем еще ты себя там займёшь? — Я хочу переговорить всё-таки насчёт выставки отцовской коллекции произведений Жорж Санд в «Музее романтической жизни», ты же этого давно хотела, а у меня как раз появился нужный человек, который поможет это устроить, — Феликс не врал, он не договаривал, но совесть все равно недовольно цокала где-то на заднем фоне. — Оу, ну да, я хотела, — она хмыкнула, задумчиво сводя брови на переносице. — Как-то неожиданно ты это затеял, такая мелочь… Кольт был совсем молодым, когда эта детская мечта поселилась в его голове. Спустя столько лет это кажется таким глупым. Мы тогда были совсем юными, влюблёнными в литературу и жизнь, ни денег, ни планов, только горящие глаза и дурные затеи. Женщина задумчиво посмотрела в окно, предаваясь тёплым воспоминаниям, голос её смягчился, но тень старой грусти все же не прошла стороной. Временами казалось, что Амели отпустила мужа, научилась жить без него и пошла дальше, но с сыном она позволяла себе мимолетную ностальгию и тоску по любимому человеку. Феликс тактично промолчал, пока мама не дернулась, очнувшись от воспоминаний, сморгнув несколько раз непрошеные слезы. — Хотел сделать сюрприз, — он посмотрел с легким укором на мать. — Но кто-то очень любопытный. — Прости, мой сладкий, я просто очень за тебя переживаю, — она встала и подошла к сыну, обнимая его со спины, прикрывая глаза. — Ты уже такой взрослый, такой самостоятельный, я горжусь тем, что ты мой сын. Но понимаешь, я навсегда останусь твоей мамой, а ты моим сыном, я не могу ничего поделать со своим волнением за тебя. Даже если ты просто работаешь в кабинете на верхнем этаже, мне все равно легче дышится, чем когда ты в другой стране. Ты так быстро вырос… — Понимаю, мам, я тебя тоже люблю, — он положил свою руку на её и слабо улыбнулся. Не зная что у него случилось и какие мысли вертятся в его голове, мама все равно всегда умудрялась подобрать именно те слова, которые ему было необходимо услышать. Дома было спокойно, дома можно было прийти в себя, взять в руки разбушевавшуюся душу и громко хлестануть по щекам, отрезвляя от накативших эмоций. — Так когда ты снова улетаешь? — спросила женщина с легкой печалью в голосе. — Завтра вечером. Провожать не надо, — сразу предупредил Феликс, предвидя уговоры матери. — Боже, ну какой же ты вредина, я просто не могу, — она выпустила его из объятий и возмущенно всплеснула руками. — Только поговорили, как я за тебя волнуюсь, а ты даже проводить не даёшь, ну каков мальчишка! Феликс с улыбкой покачал головой, глядя в спину уходящей матери, которая сильно громко возмущалась, явно намереваясь пойти жаловаться мужу. Ну что же, его отчим обязательно встанет на сторону парня и усмирит шуточную ярость матери, в этом Фатом был уверен.

***

Парень тяжело вздохнул, посмотрев в окно. С разговора с матерью прошло уже несколько часов, он разобрал кучи бумажек, но на душе легче не стало. Изначально, он хотел рассказать про Хлою, про свои чувства, но слова нелепым комом застыли в горле. Вот что он ей скажет? Что у него в квартире живет девушка, которую он почти десять лет якобы ненавидел, настраивая всю семью против неё? Что он, пусть и самую малость, одержим ей? Что больше всего на свете он хотел бы бросить все дела, всю работу, которой жил и он, и его семья, ради того, чтобы припасть к ногам самовлюбленной беглянке? Что его, всегда холодного и собранного, вырвала из колеи жизни сумасбродная блондинка с бешеными тараканами в голове? Его все продолжали разрывать противоречивые чувства, голова гудела похлеще, чем на парах по высшей математике. Мозг отказывался адекватно работать, выплевывая все порции информации, которые парень отчаянно пытался в него внедрить. Глупо было надеяться, что он оставит её там одну и спокойно сможет работать. Но подобное поведение возводило раздражение парня в абсолют. Феликс поежился. На душе стало гадко. Как правильно преподнести маме информацию он так и не придумал. А в жизни он придерживается правила: не знаешь что делать, не делай ничего. Бездействие, в конечном счете, тоже выбор. Парень кивнул, едва соглашаясь с собственными мыслями. Сейчас он казался себе полным идиотом, тратящим драгоценное время и силы на какие-то глупые рассуждения и переживания ни о чем. Пока не время что-то говорить матери, от Хлои нет вестей, что она себе надумала он не знает. Может он вообще сейчас вернётся в Париж и застанет пустую квартиру, даже без записки скорее всего, а на следующий день увидит её в компании матери где-то на курорте в ленте социальных сетей. От этой мысли почему-то скривилось глупое сердце, так быстро привыкшее к этой взрывной блондинке в его жизни, с охотной радостью отбросив необходимость смиряться с их расставанием. Рука потянулась к телефону быстрее, чем парень успел что-то осознать. Он обещал себе не звонить и не писать ей, давал клятву дать ей самой во всем разобраться, но вот гудки уже зазвенели в тишине комнаты. — Ого, наш первый телефонный разговор без Адриана, думаю надо записать эту дату, — прозвучал ехидный смешок на той стороне трубки вместо приветствия и Феликс довольно выдохнул, будто бы только одного её голоса достаточно, чтобы стряхнуть с него все тяжёлые мысли. Хлоя была права, еще ни разу в жизни они не созванивались, если и были телефонные разговоры, то только с телефона его горячо любимого брата. — Обязательно отмечу в календаре, — в тон ей проговорил парень. — Чего звонишь? Неужели в Англии нет работы, м? — хитро протянула девушка, довольно потягиваясь, настроение у неё явно было хорошим, что грело душу Фатома похлеще самых мощных обогревателей. — Или ты и дня прожить без меня не можешь, да? Она заливисто расхохоталась с ядовитыми нотками, сама не веря в свои слова, но внутри все же надеясь, что причина действительно в этом. Глупо, наверное, было бы думать, что ему глубоко плевать на её ситуацию и переживания, но Хлоя не могла перестать думать о том, что она ему все же не так интересна, как ей хотелось бы. Будь то влияние холодной истеричной матери, или же излишне мягкого отца, но девушке необходимо было едва ли не круглосуточно чувствовать, что её носят на руках, чтобы допустить мысль, что её, возможно, любят. Феликс закатил глаза и едва заметно покраснел, в чем не признается даже себе. «Соскучился, конечно, только о тебе идиот и думаю» — он мысленно взвыл, вспоминая все свои позорные попытки вернуть свою работоспособность. — Конечно, в Лондоне никто не действует мне на нервы, а я, знаешь ли, привык к профилактическим встряскам, — он откинул назад голову и прикрыл уставшие глаза. — Помогают держать себя в тонусе. — Как долго ты говоришь «я соскучился», я успела устать, — девушка шикнула от боли и на что-то отвлеклась. — Что там шумит на заднем фоне? Ты что делаешь с квартирой? — Феликс напряжённо прислушался. — Я готовлю, — лаконично отозвалась девушка, перемешивая пасту. — Готовишь? Ты? — парень усмехнулся и покачал головой, в голове тут же всплыл образ комичной картины. — Представь себе, готовлю! — зло буркнула Хлоя. — И пахнет очень даже вкусно, чтобы ты знал. — Не припомню, чтобы запах гари кто-нибудь считал приятным, ну да ладно, — он стал аккуратно разбирать бумаги, лежащие на столе, готовясь завершать свой самый непродуктивный рабочий день. — Я знаю, что я избалованная, но держу в курсе, я была на курсах по готовке у лучших шефов Италии, и если бы ты попробовал мою еду, кончил бы на месте от удовольствия, уяснил? — девушка обиженно насупилась, накрывая блюдо крышкой и выключая плиту. — Тогда я надеюсь на умопомрачительный ужин завтра, а то знаешь, в самолетах еда ни к черту, — он принялся раскладывать документы по разным папкам. — Хотя, конечно, довести меня до оргазма ты можешь и не притрагиваясь к плите. — Пф, еще чего придумал, нашел себе служанку с привилегиями, — девушка скривилась. — Захочешь есть, сам себе и приготовишь, ты же у нас самостоятельный взрослый мальчик, справишься без неумелых. — Ну тогда я по умолчанию буду продолжать считать, что ты просто не умеешь готовить, — он хитро сощурился, получая особенное удовольствие от их перепалки. — Смотри, считать не устань, а то на работе считаешь, на счёт меня тоже считаешь. Так засчитаешься, что дебет с кредитом не сойдутся, — Хлоя собрала воедино все свои эстетические навыки и принялась фотографировать своё творение с лучших ракурсов, поставив парня на громкую связь. — Спасибо за заботу, рад, что ты переживаешь о моем здоровье, но позволь тебя заверить, мое тело в безупречной форме, — парень подошел к окну, закуривая сигарету, увидь это мама, опять завела бы свою песню об опасности сердечных заболеваний в раннем возрасте, раке лёгких и прочих медицинских страшилках, которые никоим образом не могли бы свести его пагубную привычку на нет. — А я пока не увижу, буду по умолчанию считать, что ты в плохой форме, — перековеркала она парня, растягивая губы в довольной ухмылке. — Кто знает что скрывается под твоими вечными костюмами… Феликс удивленно скосил глаза на телефон, проверяя точно ли он разговаривает с Буржуа, которая раньше на корню пресекала все его намёки на любой интим в их отношениях, коих и без того было немного. «А вот действия, к нему приводящие, она дозволяла» — самодовольно мурлыкнул внутренний голос. — Знаешь, в отличие от тебя, мне не будет тяжело доказать тебе обратное, — парень ухмыльнулся, предвкушая новые издёвки для девушки по его возвращению во Францию. — Посмотрим, Феликс, посмотрим, — туманно протянула она, присылая ему фото еды. — Меня в таких делах сложно удивить, я в принципе во многих вопросах особа достаточно всего повидавшая. — И всё-таки, моя милая Хлоя, не равняй меня с никчемными подлизами, с которыми тебе доводилось встречаться. Я лучший и это факт, который тебе придется принять, — Феликс сделал очередную затяжку, ожидая ответа собеседницы. — Так значит, тебя ждать завтра вечером, да? — Хлоя задумчиво закусила щеку. — Буду ближе к ночи, так что можешь ложиться без меня, — он как-то разочарованно выдохнул, обещая себе, что ещё напомнит девушке об этом разговоре, с которого она так бессовестно соскочила. — Одного раза достаточно, — она закатила глаза, накручивая на вилку капеллини, закинутые вместо другого вида паст в «спагетти алла вонголе». Девушка все-таки не сдержалась и проговорилась о своей маленькой обиде за его «побег» тем утром. Феликс хотел сказать ещё что-то едкое, но за дверью послышался недовольный голос Амели, которая обещала его приковать завтра к кровати, если он не выйдет из этого чертового кабинета сейчас же и не присоединится к семейному ужину. Парень покачал головой. — Приятного аппетита, итальянский повар, мне пора, — он быстро потушил сигарету, запирая окно, предварительно взмахнув пару раз папкой, выгоняя дым на улицу, словно зашуганный школьник, скрывающийся от родителей. — Спасибо, мистер совершенство, — девушка закатила глаза и улыбнулась. — Не отбрось ласты от своей работы, а то некому будет платить за квартиру. — Никогда не обладал суицидальными наклонностями, но ты взрастила их во мне с огромной скоростью, — девушка фыркнула на это заявление и первая сбросила трубку ровно в тот момент, когда в кабинет ворвалась разъярённая Амели, спустя секунду, как парень стыдливо закрыл окно. — О, мама, я как раз спешил к вам присоединиться, так соскучился за готовкой отца, — он легко приобнял женщину за плечи и повёл на выход из кабинета. Мать что-то недовольно пробурчала, но быстро сдалась, позволяя себе попасться на такую примитивную уловку сына. — Ещё раз и так легко не выкрутишься, честное слово, — заявила она. — Конечно, мама, конечно, — ответил он, зная, что это неправда.