SWAG

Мисаки приоткрыл глаза. Голова его гудела, в ней будто пересыпали песок, в ушах звенело, а тело ощущалось до каждой, казалось, косточки. Парень попытался встать, но понял, что это невозможно - и тело не слушалось, и тошнить начинало. Такахаси упал на подушку и стал ворочаться, пытаясь найти положение, в котором его сердцебиение не столь сильно отдавалось во всём теле. Сон не приходил, пришлось думать. Думать, думать... Он упал, когда был ещё в теле Ри-сенпая, но видел и себя, и его, как будто вылез из своего - точнее, не своего - тела и взлетел. Так же он видел Ритцу. Нет, не его тело, а сероватый сгусток, летящий в сторону упавшего тела. Мисаки хотел посмотреть на себя - его хвост был белее. Может, люди с возрастом чернеют?.. Что за бред?! Какие странные сны снятся. Сны?.. Мисаки положил ладонь на голову. Волосы. Длиннее, чем раньше. Руки чувствуются не так... Неужели они вернулись в свои тела?! Парень поднялся на ноги и вышел из комнаты. ДА! Он был на втором этаже квартиры. Он видел лестницу вниз, он видел диван, Сузуки-сана и... и Усаги. С улыбкой, которая не хотела слезать с лица, юноша старался как можно быстрее спуститься вниз. Акихико, видимо, был чем-то очень увлечён, и не услышал. Усами был будто в прострации. Он тоже думал. Думал о том, где он мог ошибиться, как мог бы всё исправить и что делать теперь. Он услышал шаги сожителя, когда тот уже подошёл к дивану. Они ничего не говорили друг другу. Мисаки лишь улыбнулся, заключённый в объятья любимого. Разговоры подождут. Чуть позднее он всё объяснит, а сейчас... - Акихико... я люблю тебя!.. Пробуждение Онодеры было не из приятных. Придя в сознание, редактор не обратил внимания на головную боль и неприятные ощущения во всём теле. Неосознанно он позавидовал Такахаси, к которому может зайти Акихико. А здесь квартира пуста. Да, одиночество уже привычное, но иногда так хотелось чего-нибудь нежного и... Слишком громкий стук сердца мешал думать. Онодера решил встать, чтобы найти в своей аптечке хоть что-нибудь полезное. Он сразу понял, что они вернулись в свои тела, и это осознание даже как-то разочаровало парня. Они захотели вернуть всё на свои места, и тут же всё вернулось... Они хотели всё поменять, и всё поменялось... Слишком много исполненных желаний, наверное, скоро будет что-нибудь неприятное. Хотя и болезненные ощущения в теле можно считать этим "чем-нибудь". Онодера встал и побрёл на кухню. - А-ну пшёл обратно в кровать! - прогремел голос Такано. Ритцу повернулся в сторону голоса. Откуда-то оттуда вылез Масамунэ и пропихнул подчинённого обратно в спальню. Стал расспрашивать, что тому надо было, что у него болит, как самочувствие. Ритцу, привыкший к самостоятельности, не очень любил, когда его опекают, однако в глазах Такано он чувствовал успокоение. Пальцы мужчины касались кисти Онодеры, он это чувствовал и, кажется, именно из-за этого его тело приходило в себя, голова переставала рассыпаться, а сердце уже стучало не так болезненно, скорее взволнованно и радостно. Ритцу помнил всё и хотел забыть об этом. Он не хотел даже думать о том, что это, промелькнувшее между Мисаки и ним, было в действительности. Рука потянулась к щеке начальника, пальцы коснулись кожи, затем шеи и ключиц. Ритцу поднялся, притянул к себе Масамунэ и поцеловал. Он хотел сначала поговорить с ним, но ни голова, ни тело не хотели сейчас разговоров. Они поговорят. Обязательно поговорят. Но чуть позднее...