Убиваю чудовищ

      Перед отъездом Юширо и Тамаё произошла трогательная сцена прощания. Компания стояла в саду, который теперь походил на поле боя. Раздробленные мячами деревья качались из стороны в сторону, тихо шумя. Весенний ветер трепал их верхушки и обдувал лицо Геральта, что недовольно морщился. На его лбу виднелись чёрные вены, оставшиеся после недавней интоксикации, а глаза светились ярче, чем обычно.       — Танджиро, мы больше не можем здесь оставаться, Мудзан найдёт нас в мгновение ока. Я… хотела спросить: вы всё время в пути, проходите через множество испытаний. Я тоже не могу гарантировать полную безопасность… Но тебе не кажется, что Незуко будет безопаснее с нами? — задала вопрос Тамаё.       Геральт призадумался: в словах был резон. Возможно, на месте Танджиро он так бы и сделал. Но он прекрасно помнил, сколько раз он таскал Лютика, Цири, Йеннифер, Трисс и остальных на опасные задания. Они умели за себя постоять и, в случае чего, готовы были на любые риски. Хотя Незуко и казалась беззащитной, в битве с демоном она здорово помогла ведьмаку.       «Цири, а ты бы что сделала?» — обратился он к дочери, с которой порой мысленно общался, хоть никогда и не получал реального ответа.       «Я? Взяла бы эту девочку с собой. Геральт, не будь как старик, прекрати за всё бояться. Они сильны, для Танджиро Незуко — причина жить и двигаться дальше. Он не может её подвести. А ты, подумай, смог бы спокойно сидеть где-то, зная, что я или другие в опасности? Нельзя их разделять, для обоих это будет невыносимо, пусть это и имеет смысл. Но кто сказал, что везде надо его слушаться?» — ответила воображаемая дочь.       «Ты права, Ласточка.»       — Тамаё-сан, спасибо за ваше предложение, — начал парень, держа сестру за руку. — Но я так не могу. Она…       — Я тебя поняла, Танджиро, — улыбнулась девушка. — Не буду препятствовать твоему решению.       Неожиданно Незуко бросилась вперёд и обняла Тамаё.       — Но… Мы же демоны, а она должна защищать людей… — растерянно пролепетала та.       — Вы так и не поняли? Она видит в вас семью, Тамаё, — вмешался ведьмак. — Людей, не идеальных, немного странных, порой вспыльчивых, — в этот момент девочка трепала шевелюру возмущающегося Юширо. — Но людей. Которых тоже нужно защищать, чего бы это не стоило.       На фиалковых глазах девушки выступили слезы, а Юширо отвернулся, пытаясь их скрыть.       Геральт порой не понимал человеческих чувств — ведьмаки были менее эмоциональны, нежели люди. Неумеющие плакать, закалённые суровой жизнью, в которой лишь изредка появлялся проблеск солнца, они вечно куда-то странствовали и где-то скрывались. Убивали чудовищ, которым, как иногда казалось, не было видно конца и края, как и человеческой подлости. Но при всём этом они бывали человечнее многих людей.       За картиной показательной безэмоциональности, холода, безразличия и отстраненности часто скрывались потерянные души, которые тоже нуждались в поддержке, любви и заботе. По крайней мере, так считал Геральт, исходя из своего многолетнего горького опыта.       — С-Спасибо, — заикаясь, проговорила плачущая девушка.       — Нам пора. До встречи, — ведьмак наклонил голову в знак прощания и пошёл подниматься по лестнице из подвала. Лишь краем уха он услышал в конце:       —Танджиро… Твоя сестра… Настоящая красавица. — раздался голос Юширо.       Ведьмак улыбнулся.

***

      — Геральт, как думаешь, они заслуживали такой участи? — прошло три часа с момента битвы. Благодаря лечению Тамаё сломанная нога Танджиро восстановилась, пусть и не полностью. Сейчас он и ведьмак сидели в саду перед горящим кимоно девушки, которую убил последний. Останки демоницы давно развеялись по ветру.       — Думаю, нет. Они тоже попали в переплёт судьбы, как и мы с тобой. Но знаешь, если жалеть каждого из них, то никакого сердца не хватит, — промолвил медитирующий Геральт, не открывая глаз.       — Но они же всего лишь дети! Посмотри на этот мячик… После того, как ты ушел, я слышал, как перед исчезновением она просила в него поиграть, — Камадо смотрел на последние языки пламени, окутавшие кимоно.       — Я не запрещаю тебе сочувствовать им. Лишь будь внимателен, чтобы в решающий момент это качество не сыграло с тобой злую шутку, — ведьмак достал бутерброд и дал часть парню.       — Я буду убивать их без сожаления. Но я не могу порочить их память, — пепел начало уносить весенним ветром. — Мудзан — наш главный враг. Он ответственен за всё это, — с ненавистью сказал Танджиро.       — Его роль тоже не стоит недооценивать, но он может не являться первопричиной… — пробормотал Геральт.       — Что?! О чем ты вообще?! — изумленно посмотрел парень на ведьмака.       — Пойми, Танджиро, Мудзан не причина, а следствие. Следствие тех пороков, грехов, которыми окутан любой человек. Люди сами его создали, я более чем уверен. Своей ненавистью, своим невниманием, алчностью, похотью и жадностью. Ты так печешься о жизни этой демоницы, потому что она когда-то была человеком. Как и Кибуцуджи. Он не является результатом Сопряжения сфер, хотя, ты вряд ли поймёшь, о чем я говорю. Может, когда-то и у него была сестра, которую он захотел защитить, но, в отличие от тебя, не смог. Я не оправдываю его, он — чудовище, но стоит понимать причину. А она кроется в человеческой сути, — закончил Геральт, поднимаясь. — Пойдём, я слышу, как твой ворон летит, и сейчас нас опять будет сопровождать надоедливое карканье над ухом.       Танджиро надел короб со спящей сестрой и последовал за Геральтом из опустевшего поместья, пребывая вв раздумьях. Иллюзия спала, и погром, учиненный демонами, стал виден всей окраине Киото. Но мужчину и юношу это нисколько не волновало.       — Юго-восток! Двигайтесь на юго-восток!

***

      Через два часа Геральт и Танджиро покинули городскую территорию и вышли в поле, где изредка можно было увидеть крестьян, обрабатывающих землю. Шли в тишине, думая каждый о своём. Судя по сопению из короба, Незуко крепко спала. Ведьмак проверял запасы эликсиров и бомб. Их осталось не так много, отчего он скрипнул зубами. Геральт попросил Танджиро, чтобы тот передал просьбу об ингредиентах ворону, после чего шумная птица, наконец, улетела.       Поля всё тянулись и тянулись, конца и края им не было видно. Вдали виделась маленькая деревушка, и даже с расстояния в несколько миль было видно, как за ней блестело огромное озеро. Вдруг Геральт услышал звук вдали: резкий, противный, всхлипывающий. Сказав Танджиро следовать за ним, ведьмак побежал вперёд, всячески избегая ям на деревенской ухабистой дороге.       Картина, мягко говоря, была странная. Некий субъект, пол которого невозможно было определить из-за истошных воплей, валялся в ногах у смущенной девушки. Ему было лет пятнадцать, как Танджиро. Блондинистые волосы с оранжевыми кончиками были растрёпаны, одет он был в жёлтого цвета плащ, в глазах от которого рябило. Словом, это был ходячий лимон. Он судорожно кричал что-то неразборчивое, заливаясь слезами, и держа за подол платья девушку. Суть его криков заключалась в неразделённой любви, но любви такой, о которой всякий раз начинал причитать Лютик, когда напивался. То есть неразделённой, несчастливой и ужасной.       Судя по всему, субъектом был юноша. Геральт подошёл, решительно развернул парня и дал ему оглушающую оплеуху, отчего тот вырубился. Ведьмак не ожидал такой слабости. Тяжело вздохнув, извинился перед девушкой:       — Простите, может я вмешиваюсь не в свое дело, но мне показалось, что этот парень вам незнаком.       — Вам не показалось! Я знать его не знаю! Иду, значит, от подруги, и тут он! Не представился, не спросил имя, сразу принялся истошно орать! Ну, сердце-то у меня доброе, а то так бы и огрела его корзиной, — девушка воинственно потрясла ею, — Плакался мне в жилетку, дескать, бросила его и ушла к другому. Начал руками размахивать, за платье схватил! Новое!!! Тут и вы подоспели. Спасибо вам.       Танджиро пытался привести парня в чувство, плеснув в него водой. Но тот словно двинул кони. Ведьмак сделал вывод о том, что тяжесть его ладони несколько больше, чем он сам ожидал.       — Вот за что мне всё это… — простонал Геральт, закатив глаза и глядя на голубую гладь неба. — Идите, не беспокойтесь, больше он вас не тронет. И нет, ничего мы с ним не сделаем, просто поговорим. — добавил он, увидев встревоженный взгляд девушки.       — Спасибо ещё раз! До свидания!       — Эй, Геральт, — позвал Танджиро. — кажется, это парень с последнего отбора! Я его вспомнил.       — Ну что ж, сейчас мы спросим, почему вместо того, чтобы охотиться на демонов, он охотится на юных дам, — ведьмак достал нашатырь, открыл и поднёс к носу лимона. Тот тотчас же открыл глаза. — Ого, принцесса проснулась! Подъем, визжащее недоразумение…

***

      Сказать, что новый знакомый раздражал Геральта — ничего не сказать. Поэтому, дабы не портить себе нервы и никого не убить, ведьмак ускорил шаг и скоро оказался далеко впереди. Лишь Танджиро со своим мягким характером мог слушать стенания «Синицы», как беловолосый назвал парня. Зеницу Агацума был юношей шестнадцати лет, с золотисто-коричневыми глазами, прячущимися под блондинистой шевелюрой, кончики которой переходили в рыжий. Хаори лимонного цвета с белыми треугольниками было помято и запачкано, катана на поясе висела небрежно. В общем, даже один его вид напоминал экзотический фрукт, который, вместо того, чтобы съесть, хотелось выкинуть.       Прислушиваясь, Геральт сделал вывод о том, что Зеницу жалуется в принципе на всё: наставника, последний отбор, демонов, девушек, свою ничтожность, страх, еду, качество сна и прочее и прочее, как написали бы в документах. Ведьмак тяжело вздохнул, поняв, что за новым спутником нужен присмотр. Неожиданно до его слуха донёсся резкий крик. Что было примечательно, мальчишка тоже дернулся. «Острый слух, значит…» — подумал беловолосый.       Геральт бросился в чащу леса: кусты цеплялись за его сапоги, ветки хлестали по лицу, а от одного Аарда затрещали так, словно все собирались обвалиться прямо на голову. Но Белый Волк продолжал упорно прорываться и через пять минут оказался на поляне, в центре которой стоял дом, вызывавший плохое предчувствие. Оттуда доносился глухой стук и чувствовался запах крови.       «Демон. Сильнее предыдущих, но не сравним с моим первым. Ну что ж…»       Положив меч на ближайший пенёк, Геральт натер клинок маслом против демонов, которое собственноручно создал. Затем выпил «Гром» и «Петри», оставив другие эликсиры на крайний случай. К этому времени Танджиро и Зеницу догнали его и выясняли у детей, которые появились из дома, что внутри него происходило. Геральт подошёл ближе. Судя по всему, это была роковая ошибка.       — Аааааааааааааааа!!! Демон, уйди, уйди, чудовище! У него страшные глаза!!! — закричали и заревели девочка с мальчиком одновременно.       Ведьмак уже не удивлялся такой реакции. Справедливости ради, его лицо из-за интоксикации было действительно пугающим: чёрные трещины расходились по лбу, а сосуды просвечивали сквозь кожу. Белый Волк использовал Аксий, и дети тотчас успокоились. Танджиро с Зеницу удивлённо посмотрели на него.       — А теперь все по порядку, — спокойно попросил ведьмак.       — Ну, мы это… Идём значит, никого не трогаем, подходим к этому дому и тотчас нашего братика затащили туда, — зачарованно пролепетал мальчик. — В доме звуки были страшные, ну, мы испугались и звали на помощь. — А потом… Ой! Аааааа!!! — вдруг закричала девочка.       Позади раздался глухой стук. Покореженное тело, все в ранах, с кишками наружу, без одной руки приземлилось позади компании. Одежда была пропитана кровью. Мужчина выбежал и тотчас свалился замертво. Ведьмак подскочил к нему, но было поздно. Он успел лишь услышать:       — Я… Выбрался.       Геральт кликнул Танджиро идти с ним. Так как Зеницу трясся, словно осиновый лист, ведьмак вздохнул и велел приглядеть ему за детьми и коробом, который отдал ему Камадо.       Здешние дома поражали Геральта своей хрупкостью, словно они были картонными. С ноги выбив входную дверь, не выдержавшую даже одного удара, они вошли внутрь. Тотчас комната поменялась, словно дом перевернулся.       «Ясно, умеет управлять иллюзиями. Нужно время приспособиться» — подумал ведьмак.       Комната ещё раз поменялась, потом ещё, и учитель с учеником оказались в небольшом светлом помещении. Демон стоял прямо перед ними, глядя в противоположную сторону. Камадо прыгнул на него, целясь в шею, однако монстр стукнул в некий барабан, находящийся на его бедре, и комната снова поменялась. Они вновь оказались в небольшом коридоре. Двое демонов, крупный и помельче приближались к ним.       — На мне — здоровяк, на тебе — языкастый, — быстро сказал Геральт, после чего отправил своё чудовище Аардом в стену. Кинул «Картечь», затем прыгнул, оттолкнувшись от стены, и отрубил голову. Развернувшись, он увидел, как Танджиро отсек голову языкастому, использовав четвертый стиль.       Комната опять сменилась, и барабанщик сразу атаковал их. Пол был разрезан, словно когтями, ударил барабан — комната перевернулась. От неожиданности ведьмак и Камадо грохнулись на пол и пропустили бы одну атаку, если бы не Геральт, поставивший Квен-щит. Удар барабана был слышен снова, и снова, и снова. Все вокруг вертелось перед глазами, какие-то листки бумаги летали в воздухе, но ведьмаку было безразлично. Не зря все-таки тренировался.       «Так, спокойно, сперва просчитаем: расстояние около пятнадцати метров, комната переворачивается каждую секунду. Знаки не дотянут, однако…» — ведьмак достал арбалет и натянул взрывной болт, — «Это собьет его с толку». Раздался выстрел, демон замешкался.       — Давай, используй это своё «дыхание», — бросил Геральт Танджиро, после чего юноша побежал вперед и, оттолкнувшись от стены, хотел снести монстру голову. Однако тот успел очухался, и вновь забарабанил.       — Как ты надоел, — пробормотал Белый Волк, успев зарядить ещё один взрывной болт, и выпустил его в чудовище. Грохнул взрыв, монстру снесло полголовы, Танджиро поднялся и закричал:       — Геральт, давай вместе!!!       Ведьмак подлетел к ногам, снес их, а Танджиро разрубил шею, использовав «блаженный дождь после засухи». Пятый стиль, что предполагал быструю и безболезненную смерть. После они оба резко упали, комната перестала крутиться, и голова демона прикатилась к ногам мечников.       — Как тебя зовут? — спросил Танджиро, убирая катану в ножны на поясе. Геральт тем временем вытащил специальный нож, дарованный Тамаё, и собрал кровь демона.       Тотчас же появился странный кот — он недовольно зашипел, и ни за что не хотел подходить к ведьмаку. Впрочем, это не было для мужчины удивительным — кошки боялись Белого Волка так же, как и люди, хотя, парадокс, глаза у них с этим видом животных были одинаковые.       — Чего это он? — удивился парень, беря кота на руки. Тот мирно замурчал.       — Не спрашивай, — Геральт кинул нож подопечному, — Просто не спрашивай.

***

      — Я многое видел в жизни… Но это что за чертовщина?       Перед Геральтом и Танджиро предстала странная картина, как только они вышли на свободу. Скорее, Геральт её бы назвал не странной, а выразился несколько грубее, как его друг-краснолюд Золтан Хивай, а именно назвал бы её «ебанутой».       Человек, в маске кабана, с оголенным торсом, на котором виднелась гора мышц, избивал Зеницу, явно готового умереть за короб Танджиро. Две катаны, что качались на поясе чудика, были зазубренные. Такие мечи предназначены для нанесения рваных ран — ведьмак прекрасно это знал. Агацума не двигался ни на миллиметр. Пусть его губа была и рассечена, и синяк появился под глазом, как и кровавые подтеки по всему лицу, он не желал расставаться с коробкой.       — Танджиро, я защитил… Его… — прохрипел тот.       Ведьмак свистнул. «Кабан» обратил на них внимание. Его сокрытые маской глаза уставились на путников.       — Отойди от короба и прекрати избивать этого сопляка. Прошу один раз, — промолвил ведьмак, придерживая за плечо Танджиро, рвущегося в драку.       — А вы вообще кто такие?!       — Друзья блондина и короба. А теперь оставь его в покое, — холодно ответил Геральт.       — А хер вам! Там демон, и я уничтожу его прямо сейчас! А если ты не отойдешь, — злобно обратился «кабан» к Зеницу, — То и тебя.       — Не смей! — Танджиро рванул, но было поздно — «животное» уже занесло клинки.       Через секунду оно было впечатано Аардом в дерево. Белый Волк обнажил стальной меч и встал в боевую стойку. «Кабан» очухался быстро, поднял клинки и, закричав что-то на только понятном ему языке, провел прямую атаку. Клинки заискрились: недоохотник сделал сальто через ведьмака, пытаясь ткнуть его спину, но был сбит с ног задней подножкой. Он сделал кувырок назад, затем попытался проткнуть Геральта, но последний отпрыгнул в правую сторону и рукояткой меча треснул по челюсти. Сумасшедший мечник ударил сверху вниз, но был остановлен. Следующий Аард откинул «кабана» недалеко — он устоял на ногах, но ненадолго.       — ДА УСПОКОЙСЯ ТЫ УЖЕ!!! — Танджиро со всей силы влетел в него лбом, отправив в полёт на метров пять. Тот упал. Камадо подошёл, и что есть силы рубанул по шее ладонью. «Кабан» отключился.       Геральт невозмутимо убрал меч в ножны, достал верёвку и связал недо-человека.       — Хороший удар. И лбом, и ладонью. — похвалил ведьмак.       — Учился у лучших. — улыбнулся в ответ Танджиро. Геральт припомнил, как вырубил Томиоку подобным способом, разве что не испытывая крепость черепной коробки.       — Слушай, я бы мог его убить с первого удара, — честно поделился ведьмак с Танджиро, что намазывал какой-то мазью ушибы, подтеки и царапины Зеницу, — Когда меня атакуют чем-то смертельным, я расцениваю это непосредственно попыткой убийства. Если бы ты его не вырубил, я бы не вытерпел и снёс ему голову.       — Ну, его тоже можно понять — не каждый охотник путешествует с демоном. Нужно с ним поговорить, — ответил Танджиро, оторвавшись лечения и посмотрев на «кабана», мирно лежащего на грязной земле.       — Ты слишком добрый, Танджиро. Когда-нибудь это погубит тебя, — покачал головой Геральт.       — Прости, какой вырос, — улыбнулся вновь юноша. Ведьмак на это лишь хмыкнул.       — Он просыпается! — завизжал Зеницу. Зверь действительно открыл глаза, заорал и подскочил. Получилось, правда, не очень — связанным это сделать было сложнее. Геральт прекрасно это знал. «Кабан» начал кататься, грозясь драться и вызвать ведьмака на бой вместе с Танджиро, чтобы победить их. Волк недовольно поинтересовался:       — Тебе не надоело?       — Ни разу! А ну, давай, выйдем, сразимся!!! Я одной левой тебя! Если я тебя побежу, победю… Как там…? Неважно! Я смогу подняться выше по рангу! Давай, давай, давай!!! — кабан продолжал выкрикивать угрозы.       Ведьмак сделал вывод об отсутствии интеллектуальных способностей как таковых, но принял во внимание беззлобность юноши. Он кричал глупости, хорохорясь.       «Злые люди по-другому пахнут, как сказал Танджиро.» — подумал Геральт.       — Помолчи, пожалуйста, ты всех тут достал. Ещё раз откроешь свой пятачок… — попытался возвать к разуму ведьмак.       — Че?! Че ты там несешь?! Выходи биться!       Попытка была тщетной.       — Блять! Да заткнись ты уже! — удар рукоятью меча пришелся прямо по лбу. "Кабан" снова попал в астрал.       Геральт развернулся и направился прочь. Остановился он лишь тогда, когда понял, что никто из компании за ним не последовал. Он развернулся, поглядел на укоризненно смотрящего Танджиро.       — Мне что, это чудо тащить?! — возмутился Белый Волк.       — Геральт, мы не можем его тут оставить! Ворон сказал, что тут недалеко нас приютит одна старушка. Я уверен: он одумается и мы подружимся! — Танджиро радостно заулыбался.       Ведьмак радости не разделял.       — Замечательно. Просто замечательно. Но это не меняет того факта, что эту тушу тащить мне… ***       Когда нашли мальчика и девочку, о которых забыли в суете, и отправили их домой, подарив оберег от демонов, и захоронили останки погибших,только тогда, ближе к вечеру, они дошли до пристанища. Кабан пытался сбежать, предварительно предупредив об этом, что «Великого Иноске так просто не удержать!!!», но был остановлен Аксием, который Геральт использовал, пусть и не любил это делать. Действие знака закончилось тогда, когда маленькая и добрая на вид старушка вышла поприветствовать их.       — Я очень рада вас видеть. Проходите, располагайтесь, ужин скоро будет готов, — сообщила она своим низким, но раньше явно высоким, хриплым голосом.       — Че?! Че этой карге от нас надо?!       Висел на растущем в саду дереве глицинии Иноске до самой ночи. Лишь затем ведьмак, при активном содействии Танджиро, сжалился и разрезал веревку...