Убиваю чудовищ

      Геральт обнажил меч, готовясь к атаке. Клинок блестел ядовитым составом, который не давал демонам регенерировать слишком быстро. Также серебро было очень неприятно для всех видов чудовищ — вроде, ничего страшного, но очень неприятно жгло, замедляя заживление ран. Ведьмак был полностью сосредоточен: порой мужчина входил в состояние полной концентрации. Эмоции переставали играть какую-либо роль, чувства притуплялись ещё сильнее, а от мутаций они и так были не совсем ясны. Аура Геральта перестала ощущаться. Просчитать его следующее действие для демона было затруднительно. Аура Ренгоку ощущалась куда значительнее, он буквально полыхал огнём. Выжигающим, уничтожающим всё на своём пути, но при этом благородным, готовым спасать. От Танджиро же сквозило презрением, омерзением и ненавистью. Аказа понимал — первым делом нужно убить мальчишку.       «Уничтожить наследника — охотникам будет в сотни раз сложнее. Правда, когда есть этот мутант… ситуация усложняется. Но ничего, в прошлый раз ему повезло. Не более.»       Демон рванул в сторону Камадо — тот едва успел выставить катану перед собой. Но удара не последовало — Геральт отрубил демоническую руку. Она, конечно, быстро регенерировала, но всё же замедление было заметно любому. Удар по дуге от ведьмака, выпад, последующий Аард. Ренгоку напал сразу, но Аказа, использовав «Стрелку компаса», уклонился от всех огненных кат. Геральт тут же подключился: чудовище попыталось ударить его ногой, но тот отклонил голову. Ведьмак кинул «Самум», мимолётное ослепление — ничто для Аказы, но оно дало промежуток, в который Кёджуро успел использовать «Море в огнях». Конечно, для Аказы не составило труда прочитать его ауру и спасти свою шею, но ведьмак уже наносил диагональный удар. Танджиро, в это время подбежавший ближе, использовал «Рассекающую водную гладь».       Демон лишь рассмеялся и откинул парня в сторону, намереваясь добить «свободным стилем», но руки вновь улетели. Ведьмак не давал даже шанса навредить кому-то. Он то появлялся, то исчезал из поля зрения — Аказа никак не мог его просчитать. «Картечь» снесла ему половину лица, но оно тотчас же стало целым. «Разрыв» ведьмака дошёл лишь до живота, и мужчина вытащил меч, дабы тот не застрял. «Пылающая вселенная» — удар от Ренгоку даже не поцарапал Аказу. Он подпрыгнул вверх и «Уничтожающим стилем» — ударом с воздуха — оставил кратер в том месте, где стояли охотники. Они же сами были втянуты ведьмаком под «Квен-щит».       Земля завибрировала, пошла трещинами. Поезд противно заскрипел, от поднявшегося ветра в сторону полетели Иноске, Зеницу и Канао, спешащие на помощь. «Десять тысяч листьев сверкающей ивы» размазали бы сверху ребят, но Ренгоку с мужчиной сбили атаку.       «Вот же черт, какой сильный! Я уже устаю парировать все его техники, а вот ведьмак держится… Слаб. Ты слаб, Ренгоку.» — задумавшись, Кëджуро поздно поставил блок.       Аказа ударил по воздуху двумя руками, создав две мощные волны. «Двойной демонический фитиль» сбил столпа с ног и выбил воздух из лёгких. Аказа, уклоняясь от атак ведьмака, оказался около столпа и ударом в живот был готов размельчить рёбра невнимательному охотнику, но Танджиро успел отрубить ногу демону, затем произвёл атаку-вихрь. Аказа наотмашь ударил по его катане, заставляя Камадо скользить по земле далеко назад. Ренгоку «пылающим восходом солнца» — одиночным ударом, наносимым справа налево по дуге, вынудил демона уклониться. Чудовище засмеялось, но тут же загривок его шеи отлетел в сторону. Аказа в страхе прыгнул вверх так, как никогда не делал, ударил «Свободным стилем», чтобы истребители отошли и использовал «Уничтожающий стиль» — прыгнул и ударил кулаком по земле. Ренгоку и Танджиро спрятались под щитом, развёрнутым ведьмаком. Монстр приземлился на землю, развёл руками. Рана на шеее уже зажила.       — А ты хорош, мутант. Второй раз почти отрубил мне голову. Мне нравится, ты интересный, — жёлтые глаза вступили в схватку с демоническими. Аказа указал пальцем на мужчину. — Так и быть, сперва я убью тебя.       Демон сорвался с места, откинув в стороны Танджиро и Ренгоку. Скорость его бега была бешеной, и с каждой атакой нарастала. Ведьмак, блокировал, парировал уклонялся. Они бежали по поезду, вдоль поезда, внутри него, проломив стену спиной Геральта. Тот лишь поморщился на это — не было времени думать о боли. Техники задействовались все сразу: «Стрелка компаса», «Свободный стиль», «Боевой стиль», «Двойной демонический фитиль» — демон запускал потоки воздуха раз за разом. Казалось, что тот сейчас стал самым сильным оружием. Ведьмак парировал практически невидимые волны, снова и снова выставляя Арондит. Руны меча светились яркими цветами, значит, были готовы к использованию. Ведьмак задел Аказу, вновь отрубив руку, что воспламенилась. Знак Ирден замедлил чудовище, отчего то всё больше приходило в ярость.       «Бой слишком затянулся, восход солнца совсем скоро. А я даже никого не убил! Да, парень со столпом едва держаться на ногах, но этот и сам не отдыхает, так и отдышаться мне не даёт. Да, выносливость демонов куда больше, нежели человеческая, но когда на тебя постоянно наседают, каждую гребанную секунду — это напрягает.» — злился Аказа.       «Десять тысяч листьев сверкающей ивы» разрушили вагон, отправляя металические части прямо на мужчину, но ведьмак прикрылся щитом. «Вихрь» отбил все воздушные атаки, а бомбы не давали монстру сконцентрироваться — видимость сокращалась из-за вспышек и взрывов. Противники уже убежали на километр от места действия, не заметив, как. Аказа начал ошибаться: неудачное «кольцо тысячи летающих звёзд» — резкий удар ногой сверху вниз — лишил его ноги, а затем почти шеи. Третий раз. Он сделал сальто назад. Ведьмак, пользуясь моментом, выпил «Гром» и «Петри».       — Ты не человек, нет. Вы не можете так, слабые, жалкие… Столп и наследник! Смешно! Не у них, у тебя огромная сила. Я прошу тебя — присоединяйся к нам! Стань демоном. Бессмертным существом! — демон не оставлял надежды на «благоразумие» ведьмака.       Тот лишь усмехнулся:       — Была возможность, но теперь поздно. Я тогда просил тебя отступить, но ты меня не послушал. Теперь мне нужен лишь один демон, который вернет меня туда, куда надо. Да и насмотрелся я за два года на жесткость твоих братьев.       Ведьмак вернул провернул клинок в руке. — Ты, может, сильный, но просто законченный идиот. Ты просчитался. Я знаю, какого быть монстром. Думаешь, зрачки у меня такие от рождения? — мужчина постучал себя по виску. — Я прошёл через большее, чем ты. Но знаешь, в чем разница, Хакуджи? Я не потерял человечности. И они, — ведьмак кивнул в сторону приближающихся Ренгоку и Танджиро. — Сильнее нас обоих вместе взятых. Я — машина для убийств, ты для меня — не более, чем очередная преграда на пути. Чудовище, которое нужно убить. Поверь, мне не в новинку — это моя жизнь. Они же могли жить по-другому…       Геральт понизил голос. В нем чувствовалась злость.       — Но вы, ублюдки, забрали у них всё. Ты — демон, живший сотни лет, очень выносливый, крепкий и сильный. И они, зная это, вступили с тобой в бой. Это и есть мужество. Храбрость. Этот и есть сила.       Аказа внимательно слушал мужчину, даже наклонил голову, с интересом рассматривая оппонента. —Какой в этом смысл, в этом «мужестве», если в конечном итоге ты умрёшь? Уйдёшь, и о тебе все забудут? Как бы силён ты не был, время возьмёт своё, — демон захохотал, выдирая себе клок волос, глядя на ведьмака безумными глазами. Тот же смотрел на эту картину с полным равнодушием.       — Скажи, Хакуджи. Ответь мне на один вопрос. Та девушка, Коюки, была сильной?

***

      Наступила тишина. Звенящая, леденящая душу тишина. Обычно такое бывало перед огромным взрывом. Перед Аказой неслись сотни картинок. Он не понимал, что видел: какую-то женщину, что мило улыбается юноше и целует его, пока он лежит на траве. Они вместе смотрят на фейерверки. Юноша сжимает её руку и счастливо улыбается. Раздаётся радостный и добрый смех. Аказа взирал на это с недопониманием: он не мог взять в толк, почему трава была настолько мокрой и мягкой, почему вечернее небо было таким прекрасным… Что скрывалось в этих фиолетово-синих отсветах? В этих лучах заходящего солнца? Почему они так радостно хохочут?       «Что это вообще такое… смеяться? Радоваться? Улыбаться? Жить?»       «Я обещаю, что никогда тебя не оставлю…». И пустота. Всепоглощающая, мать её, пустота. Ненависть и ярость. Злость. Обещание истребить их всех. Всех до единого. Слабым не место в этом мире. Они никогда не смогут нормально выживать.

***

      Ведьмак увидел растерянный взгляд Аказы. Он сильнее сжал рукоятку меча.       — Ты убил шестьдесят человек голыми руками. Всё потому, что они забрали её у тебя. Я прекрасно это понимаю. Но это не оправдывает всей той боли, что ты причинил. Сколько ты убил юношей? Скольких девушек ты сделал несчастными? Сколько матерей остались без сыновей?       Самое страшное было в том, что ведьмак говорил абсолютно равнодушно. Даже намёка на сострадание в его голосе не сквозило, лишь сухое изложение фактов.       — Мне жаль, Хакуджи. Любовь творит с нами страшные вещи — ещё страшнее, чем ненависть.       Клинок блеснул, но в последнюю секунду демон-таки успел отскочить. Ещё выпад, ещё, и ещё. По дуге — грудь Аказы рассечена мечом. Удар по плечу, и ведьмак снова принял стойку.       —Ты… — демон показательно срастил кости и плоть, раздался щелчок. Он был вновь спокоен. С виду. — Понятия не имеешь, о чем говоришь. Сдохни, выродок!!!       Земля затряслась. «Последний стиль: Голубо-серебрянный неспокойный заход солнца» — самый быстрый, жёсткий и разрушающий стиль. Хаотичные удары, обрушившиеся на ведьмака, были подобны метеоритному дождю. Каждый последующий удар бил всё сильнее и сильнее. Геральт уже не понимал, как до сих пор держался. Инстинктивно уклоняясь, отражая атаки, разрубая кулаки и ступни вновь и вновь, мужчина искал слабое место, но Аказа перешёл в неукротимый режим, финальный. Самый уничтожающий.       Земля тряслась, куски поезда летали по воздуху, остальные охотники не могли даже приблизиться к месту сражения. Пыль стояла столбом, выпады, удары кулаками, прыжки, стили — всё смешалось в один большой танец. Геральт прекрасно рассчитывал свои силы. Он надеялся, что Аказа рано или поздно ослабеет и появится шанс. Сто первый, сто тридцатый, двухсотый — ведьмак сбился со счета на двухсотом ударе. Но этого ему хватило: закономерность была выявлена, как и слабое место. Промежуток — выверен. Геральт перекатился влево, разрезал снизу вверх, задев демона и исчез. Аказа встал в шоке, а уже в следующий момент он лишился обеих рук. Ведьмак получил сильнейший удар ногой в «квен». Щит отбросил его на метров тридцать, давай передышку. Аказа был готов атаковать, но тут же его планы были нарушены.       — Умри, Демон!       На огромной скорости Танджиро и Ренгоку комбинировали дыхания, создавая просто гигантского пламенно-водяного дракона. «Чистилище» и «дракон перемен» заставили демона в срочном порядке отменить атаку и отразить удар. Стрелка компаса не зря работала — аура этих двоих всё время была как на ладони. Первым отлетел Танджиро, отсекший полголовы Аказе: впечатался в паровоз, ломая рёбра и получая сотрясение, а затем отрубился. Ренгоку продержался подольше, но вскоре и его катану демон сломал, нанеся прямой удар по ней. Он хватает левую руку Кёджуро… И оторвал до локтя. Самого столпа в болевом шоке, выкинул куда подальше, смеясь.       — Глупцы! Ваши ауры как открытая книга! — Аказа хрипло кашлянул, мерзко ухмыляясь. Но он забыл кое-что: не у всех она была. И эту простую вещь, которую, кажется, пора было выучить за весь бой, он вспоминает перед тем, как мир закружился перед глазами.       Холодная свежая трава щекотала его щеку, пока он не мог поверить в произошедшее. Ему. Отрубили. Голову.       — Проклятье! Этого не может быть! Чтобы какой-то выродок…! Нет, не так быстро…

***

      Солнце медленно, но неизбежно поднималось из-за горизонта. Первые лучи уже освещали шевелюру ведьмака, что без сил стоял на коленях, пытаясь отдышаться. Эффект эликсиров прошёл, вновь появилась гудящая боль, что отдавалась в позвоночнике. Принять «Ласточку» было нельзя — будет интоксикация. Навалилась жуткая усталость, хотелось лечь и заснуть прямо на земле. Но, превозмогая недуги, Геральт медленно поднялся, опираясь на меч. Он шёл так, словно восстал из могилы.       Аказа неожиданно для всех: ведьмака, Канао, Зеницу, Иноске и Танджиро, который пришёл в сознание, отрастил себе голову. Но продолжать бой для него было невозможно: солнце уже испепеляло ему кожу. Демон бросился бежать.       «Стоять, ублюдок».       Стальной меч толком не пригодился Геральту за всё время проживания в этом мире. Но он никогда его не снимал, игнорируя предложения оставить его, ведь «так будет легче». Привычка, выработанная за долгие годы, не подвела мужчину.       Клинок полетел, крутясь, словно колесо, и пробил Аказе сердце. Тот пошатнулся и упал на колени, стараясь регенерировать. Но теперь точно было поздно.       Ведьмак усмехнулся и сказал:       — В этот раз попал.       Он просто подошёл и идеальным диагональным срезом отрубил демону голову. После чего, собрав остатки сил воедино, он развернулся и вертикальным ударом разрубил тело на две части. Ноги подвели его, он зашатался и рухнул наземь. Геральт смотрел на тлеющую голову врага.       — В первую нашу встречу, я боялся, что так и произойдёт, — усмехнулся Аказа. Из его глаз текли слëзы, который он безуспешно пытался спрятать.— Но мне казалось это таким далёким, недостижимым. А теперь я умираю. Как иронично, не правда ли? Бессмертная тварь, воин, а?       — Это был славный бой. — промолвил ведьмак, почти отключившись. — Ты действительно настоящий воин. Иначе в тот день ты бы не рискнул драться со столькими людьми, и это не переросло бы в легенду о благородном юноше, отомстившем за свою возлюбленную.       Аказа улыбнулся.       Солнце уже испепелило верхнюю часть лица демона. Аказа видел картину того, как какой-то юноша бежит навстречу какой-то девушке, что плачет от радости. Демон вспомнил, что этим юношей и был он: счастливым и радостным.       — Прощай, Геральт из Ривии. Надеюсь, ты найдешь свою девчонку.       Пепел полетел по воздуху, рассеиваясь. Какуши уже прибыли, одни эвакуировали пассажиров, другие — Ренгоку и Танджиро, не без помощи очухавшихся Канао, Иноске и Зеницу. Все плакали, благодарили столпа и просили его не умирать, обнимали Танджиро и рыдали. Даже Иноске ревел, словно маленький ребёнок. Канао вспомнила про главного героя сегодняшней битвы: она побежала к ведьмаку и из её глаз текли слезы счастья.       —Прости, Цири, я тут ещё подзадержусь. - прошептал Геральт.       И наступила темнота.

***

      Собрание столпов было в этот раз каким-то невеселым. Ренгоку был на заказе, некому было всех хлопать по плечу и ободряюще улыбаться, не было Геральта со своими язвительными комментариями и подколами Санеми и главы. Лишь тихий ветер шелестел деревья в этом всегда спокойном саду.       — Таким образом, уничтожена пятая высшая луна и несколько низших. Благодаря самоотверженности нашего белоголового друга, мы имеем шанс победить Кибуцуджи Мудзана, уничтожить его раз и навсегда, — глава говорил тихо, но все присутствующие его слышали. — Я хочу, дети мои, чтобы вы были аккуратнее. Неизвестно, какой будет следующий шаг Кибуцуджи. Но я думаю, в ближайшее время стоит ждать чего-то шокирующего.       Идиллия была прервана громкими хлопками крыльев. Ворон спикировал как сумасшедший прямо перед Оякатой-сама, чуть не сломав себе ноги. Птица замучено дышала, и пронзительно, хрипло прокричала:       —Кар! Статус заказа — выполнен. Энму, первая низшая луна, мёртв!       Облегчённый вздох прокатился по рядам истребителей. Но рано.       — Кар! Помимо этого убита третья высшая луна, Аказа! Геральт из Ривии дважды обезглавил её, сражаясь практически в одиночку! Кар! Камадо Танджиро — переломы и сотрясение мозга! Ренгоку Кëджуро — потеряна рука, состоянии критическое! Геральт из Ривии — истощен, трещины в позвоночнике. Какуши просят прислать кого-то посильнее — ведьмак невероятно тяжёл! Кар! — птица захлебнулась словами и часто задышала.       Никто из столпов до конца не верил в то, что произошло. Что уж там, даже Ояката-сама не мог поверить. Но, кивнув на вопросительно-взволнованный взгляд Шинобу и попросив Химеджиму помочь, Кагая объявил, что собрание окончено. Было предсказуемо, что все его подопечные, кроме Муичиро, который вновь заснул, рванули за удалившимися столпами. Ояката-сама вздохнул, закашлялся кровью и по-настоящему улыбнулся.       — Как же все-таки нам повезло, что он на нашей стороне, — сказал мужчина жене, что спешила к нему. Его состоянии было неважным. Но по крайней мере теперь он был уверен в том, что если умрет, то есть один человек, который сможет заменить его.

***

      — Невозможно… — неверяще прошептал Санеми, глядя на ведьмака, что спал крепким сном. — чтобы этот выродок…       — Замолчи! — пощёчина от Шинобу и Мицури прилетели синхронно, и Столп ветра невольно отшатнулся.       — За что? — возмутился тот.       — За всё хорошее! Он сделал для нашей организации больше, чем мы все вместе взятые! — Шинобу была очень раздражена. - Если бы не он, Ренгоку-сан и Томиока-сан сейчас были бы не здесь, а на три метра под землёй. Так что о невозможности и слабости кого-то стоит говорить в первом лице, Шинадзугава-сан.       Кочо раздражали многие вещи. Но в частности — глупые столпы.       — Да я не про то… Что ты такая нервная?! — Замолчи. Не видишь, что у неё пациент в предсмертном состоянии? А двое других непонятно, когда из комы выйдут. Понятное дело, что нервничает, — Гию прожигавший до этого взглядом в юноше дыру, включился в диалог. — Пойдем-ка отсюда. — Я хочу всего лишь помочь!       Упирающегося столпа помог вывести Обанай, в кои-то веки проявивший какую-никакую солидарность с Томиокой. Шинобу вздохнула.       — Для вас и врага не нужно, друг друга переубиваете и без помощи демонов, — раздался хриплый недовольный голос с кровати, — Зараза, и зачем так шуметь?       Через мгновение Мицури и Шинобу уже обнимали вымученно улыбающегося Геральта...