Убиваю чудовищ

      Облака медленно плыли по небу, словно торговые корабли, что отправлялись на Скеллиге с первыми лучами солнца. То уже вставало куда раньше — началось лето. Самая прекрасная пора — ведьмак её любил и недолюбливал одновременно. Ему нравился тёплый ветер, что обдувал его лицо, пока он скакал на очередной заказ на Плотве. Нравились длинные дни и короткие ночи, ранние рассветы и туманы, зелёная мягкая трава, что щекотала щеку по утрам. Нравилось, что можно было спать на земле, что можно было вдыхать свежий утренний воздух, что приятно покалывал лёгкие своей прохладой. Если бы не монстры, что активизировались в эту пору — всё было бы прекрасно.       Но насладиться красотами пейзажей и гармонией природы не позволял поток заказов. Когда у Геральта была работа, он был рад. Но он тоже был человеком в неком ином понимании смысла этого слова, поэтому и уставать ему было не чуждо. Нильфгаард, Редания, Ковир, Повисс, Темерия — покоя не было нигде. Хотя, когда он наступал, ведьмак на следующий день тотчас же был готов убить очередное чудовище. Это было странно и нелогично, Геральт это понимал, не мог ничего с собой поделать.       Он скучал даже по утопцам, гулям и призракам. Они уже стали неотъемлемой частью жизни ведьмака. Рано или поздно ко всему можно привыкнуть, даже к плохому.       Но больше всего Геральт скучал по верным товарищам:       «Как там Регис, Золтан, Лютик? Один так и прячется? Двое других обустраивают «Шалфей и розмарин»? Собратья по цеху: Ламберт, Эскель? Всё ещё на пути? Цири, Йен? Они ищут его? Нельзя сомневаться, точно ищут» — думал он.       «Нужно во что-то верить, а то жить не хочется.» — слова, сказанные Весемиром, его наставником, на пути в Белый сад иногда всплывали в памяти. Порой даже Волку нужен был совет, какая-нибудь подсказка. В эти моменты старого мечника ему очень не хватало.       Геральт мог бы поговорить с кем-то, но не хотел этого. У всех истребителей были свои проблемы, переживания.       «Не хватало ещё лезть со своими. Пройдёт, как обычно. Как проходило всегда, всю жизнь.»       В таких невеселых думах пребывал Геральт с самого утра. Встав как обычно — около часов пяти, он точил свой Арондит. Ручные инструменты заканчивались, неплохо было бы посетить деревню кузнецов. Трещины в позвоночнике, на удивление Кочо, уже зажили, разве что ныли немного. Танджиро вышел из комы, Ренгоку потихоньку оправлялся, пережив сложнейшую операцию.       В тот день по поместью безостановочно бегали какуши и девочки-служанки. Пришлось даже пригласить врачей из города. Правда, им пришлось кинуть одну-две монеты в кошелёк, дабы теперь не задавали вопросов, мол: «Зачем вам в протезе топор, огнемет, сюрикены…?».       Ренгоку-сан медленно, но верно осваивал новую руку. В последнее время он был совсем невесел: несмотря на победу, настроение у всех столпов было немного подавленным. Их, что уж говорить о рядовых охотниках, пугала мысль встречи с высшими лунами. Если только третья так потрепала трёх истребителей… В общем, один лишь Геральт, который за столько лет привык к постоянному риску и смерти, вместе с Танджиро, который поменялся в последнее время, были готовы сражаться. Юноша помрачнел, погрустнел — повзрослел, в общем. Он каждый день уходил из поместья, пропадая целыми ночами. Мудзан всё не успокаивался и уже ходили слухи о новых низших лунах. Работы и вправду было невпроворот.       «Они монстры, Геральт, бесчувственные твари. Ни один из них не мучился, выбирая такую сущность. Я пытался… Но боюсь, у меня больше нет сил их жалеть.» — как-то ответил Танджиро на вопрос Геральта о том, почему он изменился. Больше к этому ведьмак не возвращался.       На удивление, Ояката-сама дал отпуск всем столпам и участникам последней битвы, разрешив отвлечься. Мицури пришла к Шинобу в гости, а Танджиро с Канао сегодня собирались пойти по магазинам. Точнее, собиралась девушка, а юноша шёл за компанию. Они вдвоём смотрелись весьма хорошо, насколько мог судить ведьмак: Камадо всегда становился более жизнерадостным и мягким рядом с ней, а Цуюри — более открытой рядом с ним. Иногда эти двое сидели на веранде до ночи, обсуждая что-то. Точнее, говорил по большей части Танджиро, а Канао кивала и порой вставляла свои измышления.       Поэтому было закономерно, что парочка не смогла избежать подколов со стороны Шинобу и Геральта, а также весёлых взглядов, хихиканья и намёков со стороны Канроджи.       — Геральт-кун… Геральт-кун… Ты меня слышишь? — Мицури щёлкала пальцами перед лицом задумавшегося ведьмака. Тот, наконец, обратил на неё внимание. Он вспомнил, что ночевала она в поместье Бабочки. Девушка радостно потянулась, улыбнувшись. Она была ещё в ночной рубашке, едва проснувшаяся, с нерасчёсанными прядями, что небрежно спадали по плечам. Розово-зеленоватые волосы красиво светились на утреннем солнце. Пижама была ярко-белого цвета, словно свадебное платье. Даже едва проснувшаяся, она была очень красива.       — Прости, задумался. Ты чего так рано? — ведьмак немного удивился: обычно ещё два часа он был в полной тишине и спокойствии, слушая лишь трель птиц.       — Я — жаворонок, — улыбнулась девушка, садясь рядом с ведьмаком и беря расчёску. — Это Шинобу дольше всех спит.       — Кто бы мог подумать? — усмехнулся мужчина, вставляя меч в ножны.       Дальнейшие пять минут прошли в отчаянном сражении Мицури с её непослушными волосами, которое она проиграла. Те никак не хотели ложиться по-нормальному, а лишь торчали в разные стороны.       — Дай помогу, — ведьмак, не выдержав, отнял у неё расчёску. Канроджи подумала, что он сейчас подерёт всю еë шевелюру. Но мужчина расчесывал очень мягко, так что непослушные волосы уже через пять минут пришли в норму.       — Но как?! Как это у вас получается?! — зеленоглазая едва не треснула от зависти, глядя на мужчину.       — Ты мою причёску видишь? Научился, за столько-то лет, — пожал плечами Геральт.       — Эх… Ладно, пойду отправлять воронов столпам. Сегодня мы все идëм на фестиваль! — глаза девушки снова загорелись в предвкушении праздника. Ведьмак вздохнул.       — Сейчас только ранее утро, я думаю, они не обрадуются, услышав каркающих страшилищ.       — Ничего, пусть встают! У нас в кои-то веки появился единственный выходной, и мы должны провести его все вместе! Мы и так редко собираемся! Да, ты приглашён, отказы не принимаются! — девушка безостановочно тараторила, а ведьмак поднял руки в умоляющем жесте. — Так, а сейчас я пойду разбужу Аой-чан, мы вместе приготовим завтрак. Я видела там творог и ягоды — это будет изумительно! Обанай как-то показал мне этот удивительный рецепт! В общем, приходи на завтрак через полчаса. Было бы неплохо воды из колодца натаскать… Не откажешь слабой девушке? — Канроджи сделала жалостливый взгляд и подмигнула. Она, конечно же, шутила. Но отказать было бы некрасиво.       «День обещает быть интересным…» — подумал Геральт, поднимая четыре ведра одновременно…

***

      Крепость бесконечности — это место пугало и восхищало одновременно. Переплёт коридоров и комнат, красивейшие орнаменты на стенах, в основном иллюстрирующие повторение и замкнутость всего сущего. Знаки перевёрнутой восьмёрки можно было видеть на полу, потолке, стенах — повсюду. Комнаты были освещены, но порой свет исчезал, и на смену приходила тьма. Всё медленно крутилось, словно в вальсе. На многие километры не раздавалось ни единого звука, как будто тут никого и не было. Но кто-то был, Доума это точно знал.       Он был мужчиной лет двадцати, с ярко-блондинистыми волосами и разноцветными глазами, что постоянно блестели. В них переливались всё цвета радуги, порой глаза хитро прищуривались, когда демон задумывался. Он постоянно улыбался, сам не зная, почему, но это было… весело? Нет, обычно.       Он давно ничего не чувствовал. Ни боли, ни страха, ни радости. Ничего. Порой это забавляло его, и он подставлялся охотникам, дабы те хотя бы наносили ему увечья. И снова неудача: клинки ничерин не представляли ровным счётом никакой угрозы. Что демон не пробовал — и отрывать себе руки, ломать шею, ковыряться в мозгах — бестолку. Нет, Доума не хотел умереть. Он лишь хотел что-нибудь почувствовать.       «Дзынь! Дзынь! Брыньк!»       Какой-то струнный инструмент исполнил короткую мелодию, и демон очутился в большой комнате, в которой не было потолка. Перед ним сидели остальные высшие луны, что переругивались. Точнее, переругивались брат с сестрой, а Хатенгу лишь вставлял своим глухим, нудным и унылым голосом замечания. Но его никогда никто не слушал.       — Так-так-так, привет, ребятки, созыв же был так недавно! Что случилось? Неужели опять убили кого-то? — демон добродушно улыбался, если это вообще можно так назвать. На самом деле, ему было плевать, кто погиб. Но существовали же нормы приличия!       — О! Привет, Доума-кун! — девушка с длинными чёрными волосами и с очень объёмной фигурой кинулась ему на шею.       Доума знал, что был для нее как старший брат. Он когда-то спас её из лап смерти и дал шанс на долгую жизнь, которую тяжело было назвать счастливой даже по мнению Второй Высшей Луны.       — Привет, Даки-чан! Как твои дела? — Доума засмеялся и обнял её в ответ.       — Замечательно! С нашей прошлой встречи я съела сто людей! Такими темпами я стану пятой высшей луной, раз место освободилось. — девушка мечтательно зажмурилась, представляя, как Мудзан вливает свою кровь ей, и она повышается в ранге. Демон понял это по её глазам.       — Дурёха! — проскрипел юноша с виду лет восемнадцати. — Я поглотил больше тебя, господин повысит нас лишь в том случае, если мы оба будем стараться. Ты как была слабачкой, так и осталась!       В отличие от своей сестры, он был необычайно тощий, одна кожа да кости. Жиденькие зелёные волосы, немытые уже очень давно, уродливо висели, покачиваясь от малейших движений головой из стороны в сторону. Одним своим видом он вызывал отвращение у демонов, что говорить о людях.       — Заткнись, братик, если бы я с тобой не делилась, ты бы никого не съел! — возмутилась длинноволосая в объятиях второй высшей Луны, порываясь ударить брата, однако Доума её держал очень крепко.       — Идиотка, если мы не будем единым целым, то никогда не станем сильнее и о повышении можешь забыть! Ты никак не можешь понять, что без меня — ты максимум вторая низшая луна?!       — О, ребята, не ссорьтесь, а то мне будет грустно! Гютаро-сан, ты слишком жесток! Твоя сестрёнка старается как может, я уверен! — Доума погладил Даки по голове, которая обиженно отвернулась от зелёноволосого.       — Я настойчиво предлагаю вам помолчать. Господин уже здесь, — просипел тихий старческий голос из угла.       И точно, тяжелая давящая аура появилась словно из ниоткуда. Снова раздался звук струнного инструмента, и над демонами появился летающий домик. В нем отсутствовала стена, поэтому было видно, как Кибуцуджи Мудзан что-то готовил. Луны тотчас же упали на колени, верховный демон вздохнул, вставил пробирки, заполненные каким-то синим веществом в подставку, щелкнул пальцами — они тут же исчезли. Он взял свою неизменную белую, с широкими полями шляпу и надел её. Кибуцуджи поправил воротник идеально-белой рубашки, отряхнул чëрный, словно ночь, пиджак, и медленно повернул голову в сторону демонов. Красные вертикальные зрачки были на удивление спокойны, в них не отражалось ничего, кроме расслабленности.       — Я думаю, вы заметили, что теперь кроме Гёкко, пятой высшей Луны, не достаёт ещё и третьей высшей Луны, Аказы. Он пал в отчаянном бою со столпом пламени, наследником дыхания солнца и мутантом, о котором я говорил ранее. Именно последний обезглавил его и сумел предотвратить регенерацию.       Мудзан выдержал паузу, оглядывая своих подчиненных. Никто не шевельнулся. Затем он продолжил:       — Ни в коем случае не вступайте с этим выродком в бой. Может показаться, что он ничего вам не сделает, но он один убил почти всех низших лун. Так что если не хотите бездарно погибнуть, не переоценивайте себя, как Аказа.       — Господин Мудзан, разрешите… — Доума встретился с ледяным взглядом красных глаз. Если бы взором можно было убить, он был бы уже мёртв. Зрачки внимательно изучали его, смотрели сквозь него, он ощущал, как трясется каждая фибра его души. Но вдруг верховный демон расслабился.       — Не перебивай больше, Доума. Это рано или поздно плохо для тебя закончится. Что ты хотел спросить? — Кибуцуджи с кошачьим интересом посмотрел на вторую высшую Луну.       — Господин Мудзан, при всём моём уважении… Но если этот истребитель так силён, не лучше ли будет вам поделиться своей кровью с нами, дабы мы убили его и его друзей? — демон мечтательно заулыбался.       —Нет, — грянул ответ словно гром. Стены затряслись, пол заходил ходуном. — Моя кровь очень токсична в больших дозах. Толку не будет, если я вам дам пару капель. Вы, конечно, возможно, переживете, а возможно, и нет. Я не могу сейчас экспериментировать — уже две Луны погибли, а замен достойных толком нет. Кайгаку, Накиме — неплохи, но для пятой и третьей высшей луны — недобор. Вас подвинуть я не могу, уже объяснил почему. Однако, если вы найдете цветок, Голубую лилию… Место в тройке вам обеспечено. Так что постарайтесь.

      Если быть предельно честным, Мудзан боялся. Встретив того мужчину в городе, он сразу почувствовал угрозу, но не придал этому особого значения. Много кто говорил громкие слова, но результат всегда был закономерным — смерть. Однако после смерти о нескольких сильных демонов он понял, что мутант не лгал — он действительно отлично убивал чудовищ. Большинству охотников не хватало мозгов выследить лун и убить их. Они не были способны к анализу, сопоставлению фактов, а вот он — другое дело. Следопыт из него был мастерский. Даже мальчишка, наследник дыхания солнца, не мог так насолить, как этот мутант.       — И всё же, если у вас не будет возможности к отступлению — убейте именно его первым делом, а потом охотников, что ему помогают. Не тратьте время на уговоры, а сразу нападайте. Наследник теперь отходит на второй план. Продолжайте поедать людей, но и не прекращайте поиски. Собрание окончено.       Раздался хлопок в ладоши, затем бренчание — и Луны остались одни. Загадочный убийца взволновал всех.       — Ну вот… А я ещё хотел поболтать с Накиме… — расстроился светловолосый. — когда-нибудь обязательно позову её на свидание!       — Мечтай больше, Доума-сан, — усмехнулась Даки, накручивая свой длинный локон на палец. — Что ты в ней нашёл? Нудная, молчаливая, невзрачная…       — Ничего ты не понимаешь, Даки. — надулся демон.       — Я, между прочим, всё слышу, — раздался женский голос откуда-то сверху. Его обладательница парила на платформе, потренькивая на инструменте. Этот инструмент именовался бивой, своим внешним видом он был похож на лютню. Почему именно он — не знал никто: о своём прошлом Накиме почти не распространялась. Но было видно, что он ей очень нравился.       — О, Накиме-сан! Хочешь пройтись со мной, поболтать? — захлопал в ладоши улыбающийся блондин.       — Нет, Доума, — отрезала девушка.       — Да ну тебе, не будь букой!       — А я тебе говорила! — позлорадствовала Даки.       — Это она просто так показательно дуется, на самом деле…       — Ага, ага… — закивала девушка.

***

      Холод, страшный холод. В следующий момент её отрезанная голова, как и голова Доумы, находились в руках шестиглазого мужчины.       — Вы можете немного помолчать? — спросил он нарочито-спокойным голосом.       Бледнокожий, высокий и мускулистый, с длинными остроконечными чёрными волосами с красными кончиками, собранными в хвост и тремя парами глаз на лице, которые имели желтые радужки — он был самым настоящим демоном. В каждом глазе был выгравирован иероглиф, который обозначал цифру «один». Одним своим видом он внушал уважение и страх. Кокушибо не был многословен, в большинстве случаев он помалкивал. Но когда он говорил — это было всегда что-то важное, Доума это прекрасно знал.       — Господин всё правильно сказал, — продолжил демон. — Вам сейчас первым делом стоит думать о своей судьбе. На моей памяти он только о трёх людях, включая его, говорил с таким придыханием. Так что если даже господин его опасается, не стоит ли вам позаботиться о своей безопасности? Например, сменить место охоты?       — Ни за что! Мы с сестрой уже 150 лет живём в квартале. Покинуть его из-за какого-то охотника? Да ни за что в жизни! — проскрипел Гютаро.       Кокушибо медленно повернул голову, и всеми шестью глазами уставился на него, отчего тот вздрогнул. Даки не осмеливалась поднять свой взор на первую высшую Луну. Он смотрел разочарованно, но потом его взгляд снова стал равнодушным. Он пожал плечами, кидая голову Даки в руки Гютаро, а затем приделал оторванную Доумы.       — Спасибо, Кокушибо-сан! — поблагодарил блондин, проворачивая её и треща срастающимися костями. Тот даже не посмотрел на него.       — Вы самые слабые из нас. Вы слишком горды. Эта гордость вас и убьёт, — презрительно-равнодушно бросил демон, разворачиваясь.       — Мы убили девять хашира! А он даже не столп! Чего нам бояться?! Я верю господину, но тут он явно преувеличивает угрозу! — крикнула Даки уходящему Кокушибо. Тот остановился. Все демоны почувствовали желание убивать.       — Значит, ты просто никогда не встречала действительно серьезных противников…

***

      Верховный демон медленно вошёл в комнату, где находилась Накиме. Он был предельно сосредоточен и серьёзен, от его привычной надменности не осталось и следа. Мудзан обратился к девушке, что находилась спиной к нему:       — Накиме, слушай меня внимательно.       — Господин? — демоница тотчас развернулась, принимая позу глубоко поклона.       — Я не хотел об этом говорить при всех, так как мутант ими не интересуется. — Кибуцуджи прошелся туда-обратно по комнате, затем остановился. — Но твою персону он ищет особенно активно. Когда мы встретились с ним в городе, он сказал, что просил о некой услуге моего подопечного, но тот ему отказал. Тот, кто ему отказал — сейчас мёртв, ты прекрасно понимаешь, о ком я.       Накиме подняла голову и внимательно посмотрела на Мудзана. Глаза её было проблематично разглядеть из-за длинной чёлки.       — Тогда он предложил мне помочь ему. Я не прислушался, о чем сейчас сожалею — из-за него мы сейчас имеем большие проблемы. — твердо сказал демон. — Он пригрозил мне, я ударил его по шее, но какая-то неведомая мне магия отразила мою руку.       Мудзан помолчал, затем продолжил:       — Он ищет тебя. Ему нужна твоя магия. Он появился из неоткуда, а ты прекрасно знаешь, Накиме, что я очень сильно контролирую процесс появления охотников. Он как частичка Хаоса — из-за него жив и мальчишка, наследник дыхания Солнца, и два столпа, которые должны были быть мертвы. Мне это не нравится.       Кибуцуджи подошел к стене, потрогал символ бесконечности, вырезанный на ней:       — Я рискну предположить, что он прибыл откуда-то издалека, — демон вновь повернулся к подчиненной. — Очень издалека. Возможно, из другого измерения или мира. Он может успокоиться, если мы отправим его обратно.       Мудзан прошествовал к двери, остановился в проходе.       — Позволь ему найти себя, Накиме. Не дай разрушить систему, которую я так долго выстраивал. Я специально скрывал вторую низшую луну, как только он победит её — появись и предложи ему помощь. Если он не согласится — убей его.       Девушка поклонилась. Кибуцуджи вышел из комнаты.

***

— Шинобу! Шин! Кочо-сан! Тьфу ты, никак не проснётся! — розоволосая голова девушки торчала за стеклом окна. — Подъём, соня!!! — голова Шинобу дёрнулась, но вместо того, чтобы открыть глаза, та отвернулась на другой бок.       — Мицури, ещё пять минуточек…       — Ты уже третий раз так говоришь! Нет никакой веры тебе! — возмутилась Канроджи, на что рука появилась из-под одеяла и раздражительно махнула в жесте: «Отстаньте все, сплю сколько хочу».       Мицури вздохнула, но тут же её глаза засверкали, и на лице появилась хитрая улыбка. — Ну ладно, Шинобу… Видимо, Томиоке-сану придётся подождать…       Окно распахнулось так внезапно, что столпу любви пришлось пошатнуться. И всë бы ничего, но спальня Кочо находилась на втором этаже. И всё бы ничего, если бы Мицури не подсаживал Геральт. И всё бы ничего, если бы он не потерял равновесие и с криком: «Зараза!» — плюхнулся на землю, едва успев поймать на руки Канроджи. Кашляя, ругаясь и отряхиваясь от пыли, ведьмак хмуро посмотрел на чудо, благодаря которому они и оказались в данной ситуации. Но за него всё сказала Мицури:       — Дура! Думать надо! Ты забыла, что у тебя окно наружу открывается?! — возмутилась та. Макушка виновницы скрылась внутри комнаты, выкрикнув: «Извините!». Геральт пробормотал:       — Да уж, вот что делает с людьми любовь… — Полностью согласна! — улыбнулась девушка, которая сейчас поглядывала на вход в поместье. Ведьмак ухмыльнулся:       — Кто бы говорил — последние полчаса всё выискиваешь свою змеюку.       — Неправда! — зарделась девушка, — просто ещё многие не прибыли… Химеджима-сан, Муичиро-сан…       — Обанай-кун! — передразнил её специально ломанный издевательский голос столпа ветра, что подошёл к ним.        —Да ну вас! — окончательно раскраснелась столп любви и убежала от них.       Геральт и Шинадзугава синхронно ухмыльнулись.       — А ты хорош, мужик, хорош, — сказал Санеми, злорадно улыбаясь. — Ну что, мир?       — Да чего уж там… — ответил ведьмак и пожал протянутую руку.