Убиваю чудовищ

Первые лучи солнца пробивались сквозь окна, падая на шершавый деревянный пол. В воздухе кружили особенно заметные при свете частички пыли, словно в танце, они подымались вверх и вниз. Часы на стене неспешно и глухо тикали. Стояла умиротворяющая тишина. Лишь изредка она нарушалась шелестом страниц, которые переворачивал беловолосый мужчина, что в одной рубахе и штанах сидел на кровати, прикрывшись одеялом. Его грубые черты лица, изуродованные шрамами, то сжимались, то разглаживались. Он пытался вникнуть в суть того, что читал, но получалось откровенно не очень. Связано это было не с недалекостью его ума, хотя, порой, он сам хотел в этом себе признаться, а с тем, что подобную литературу он читать не привык. У ведьмаков мало было нужды читать книги по садоводству. Но у одного из них она появилась. В сотый раз перечитав условия выращивания глицинии, мужчина звонко захлопнул книгу, положил её на прикроватный столик и лёг, уставившись в потолок. Его тело всё ещё восстанавливалось, недавнее сильное изнеможение повлияло на него не лучшим образом. Беловолосый мог только выходить на улицу, наслаждаясь первыми лучами солнца, вздыхая ещё холодный, но свежий аромат весны. Он любил это делать с чашкой фруктового чая, который обожала местная помещица. Первое время было непривычно, да и второе, и третье тоже. Ведьмаки не были созданы для мирной жизни. Геральт понимал это лучше других, но не спешил вновь обнажить Арондит. Он обещал, и своё обещание планировал сдержать. Хлопнула входная дверь поместья, звук шагов приближался к его комнате. "— Аой или Кочо, вольют в меня очередную субстанцию» — подумал и поморщился Волк. Но его предчувствия оказались ложными. В двери появился Томиока; его спокойное и светлое лицо тяжело было узнать, но не потому, что оно было изуродовано. Нельзя изуродовать светом и лёгкостью, мягкой улыбкой и глазами, в которых теплится жизнь. — Ведьмак, — промолвил охотник, чуть наклонившись в знак приветствия. — И тебе привет, Гию, — откликнулся беловолосый, — Смотрю, ты повеселел. — Думаешь? По-моему, всё как обычно. — Не всё, поверь мне. Я не помню, чтобы видел тебя… Таким. Видно, как ты светишься. Свадьба же через неделю,— улыбнулся ведьмак. — Да, ты прав. Жду не дождусь её, — согласился столп. Он взял себе стул, поставил его напротив кровати Волка. — Ты как тут? Не скучаешь? — Разве что чуть-чуть. Стараюсь освоить новое ремесло, — Геральт кивнул в сторону книги, что лежала на столе. — Будешь выращивать цветы? — удивился Томиока, — никогда бы не подумал. — Я тоже. Мужчины замолчали. Немного подумав, Геральт задал следующий вопрос: — Как у тебя дела? Да и у остальных столпов? — У меня, как ты заметил — лучше некуда. Насчёт остальных знаю не много, но кое-что слышал. Химеджима в храме, Обанай с Мицури приводят свои хозяйства в порядок, Муичиро отправился в новую деревню кузнецов, Ренгоку поехал навестить отца, Шинобу готовиться к свадьбе, Тенген с женами— к отплытию. — Во Францию? — Вроде как. — Он упоминал об этом довольно давно. Ещё перед тем, как мы собирались в квартал красных фонарей. Хорошо, что его мечта скоро сбудется. — И правда. — Геральт? — Да? — Почему ты тогда не стал сражаться? — спросил Томиока, поглаживая цуку катаны. — Я просто хотел вырваться из этого круговорота смерти, что преследовал всю мою жизнь. Я… — ведьмак запнулся, — нет, ты не поверишь. — О чем ты? — Я видел смерть, единожды. Это было на Содденском холме. Она предстала передо мной в виде бледной девушки со светлыми волосами. В её волосах был венок из маргариток. Тогда она сказала, что еще не время. И теперь я часто думаю: когда оно придёт? — Не имею представления… В это и правда сложно поверить. Но знаешь, я думаю, в глубине твоей души есть нечто большее, нежели душа хладнокровного убийцы чудовищ. И теперь ты сам это видишь. В двери появилась Мицури с корзинкой различной выпечки. Она помахала охотникам и терпеливо встала, ожидая своей очереди. — Пожалуй, мне пора. До встречи, Геральт. — Увидимся. Спасибо, что зашёл, Томиока. Мужчина почти покинул помещение, но, обернувшись, промолвил, чуть улыбнувшись: — Ты всегда будешь моим братом. Помни об этом. И исчез за дверью. Мицури влетела в комнату словно на крыльях. Она тут же залепетала о скорой свадьбе Шинобу и Гию, о Обанае, с которым они прибрались в поместье и скоро поедут в город, о том как долго пекла булочки. Геральт слушал вполуха, глядя в окно на качающееся дерево глицинии. На нём стали появляться первые почки. Жизнь возрождалась. — Геральт-кун, ты меня слушаешь или нет? — возмутилась Канроджи, заметив блуждающий взгляд ведьмака. — Да. Да, прости. Просто задумался. — Ты много думаешь последнее время. Тебе надо чуть-чуть развеяться, — покачала головой девушка, присаживаясь на стул и протягивая моти охотнику. — Что ж, ты права. Не всем получается быть такой беззаботной, как ты, — ответил беловолосый, принимая еду. — Геральт-кун, ты говоришь так, словно я глупая девица, которая дальше юбок и сельских сплетней ничего не видела. Меня это обижает, — надулась Мицури. — Нет, вовсе нет… — начал было ведьмак, но его быстро перебили. — Знаешь, ты такой вечно хмурый и задумчивый, как господин Томиока, Игуро-сан, Токито-сан, Химеджима-сан. Но я думаю, что куда сложнее сохранять позитивный взгляд на вещи. Всегда улыбаться. Даже тогда, когда твой мир рассыпается по кусочкам, — промолвила девушка. Ведьмак откусил часть от моти, медленно прожевал. — Я знал такого человека. Ты его тоже знала. У него была прекрасная улыбка. Мицури отвернулась, доставая следующий моти из корзинки. — Когда я застрял здесь, три года тому назад, думал, что сойду с ума. Как-то держался, конечно. И одна из тех вещей, что всегда помогала мне — это ее улыбка и зелёные глаза. Нечто большее, чем Предназначение. Отец не может сдаться раньше, чем это сделает его дочь, — криво усмехнулся беловолосый. — Ты удивительный человек, Геральт из Ривии. Если у меня когда-нибудь будут дети, я обязательно буду воспитывать их так, чтобы они были похожи на тебя, — совершенно серьёзно сказала Канроджи. Ведьмак рассмеялся. — Лучше не надо. Мутант, лишённый человеческих чувств — не лучший пример для подражания, — покачал он головой, — Ты меня плохо знаешь. — А мне кажется, я знаю достаточно. И я однозначно могу сказать — я не жалею, что рисковала жизнью ради тебя в том городе и в том лесу, — возразила Мицури. Она поднялась, поставила корзинку на прикроватный столик, дошла до двери и, обернувшись, помахала ведьмаку. Тот кивнул в ответ. Канроджи ушла, оставляя после себя запах мёда и цветов. Он ещё долго витал в воздухе перед тем, как Геральт заснул.

***

— Во что я ввязался… — ворчал ведьмак, смотря на Шинобу, которая вертелась перед зеркалом битый час подряд. Они находись в магазине, в том городе, где они когда-то посещали фестиваль. С ними был Регис, что витал в своих мыслях, терпеливо ожидая решения охотницы. «Судя по его мечтательной физиономии, он так может стоять хоть здесь, хоть на кладбище. Хотя о чем я! У него же это привычная среда обитания», — подумал ведьмак. Он вновь взглянул на Кочо, которая забраковала очередное кимоно и глубоко вздохнул. Это не осталось незамеченным для девушки, и она, повернувшись, уставилась на ведьмака недовольно: — Что ты вздыхаешь, Геральт-сан? «Началось в деревне утро… Когда она прибавляет эту частицу, значит, дело идёт не очень хорошо. Вот бы я умел в дым обращаться, как кое-кто», — подумал ведьмак, покосившись на вампира. — Хоть чем бы помог! Только стонешь и вздыхаешь! — раздражалась все больше Бабочка. — Я не очень горел желанием сюда ехать. Но один мой… друг… вытянул меня сюда под предлогом «развеяться», а теперь изображает из себя каменное изваяние,— проворчал Геральт. — Я стараюсь помочь госпоже Кочо по мире своих скромных сил, — пожал плечами бессмертный, — Но их пока не хватает. — Я помню, мы с тобой искали мне костюм для званного ужина в Туссенте. Ух, и намучались мы тогда. — Как по мне, это заняло не так много времени, — протянул Регис. — Что ж, с твоим жизненным сроком, это неудивительно. Шинобу вздохнула и скрылась за ширмой, надевая новое кимоно. Ведьмак плюхнулся с размаха на табуретку, отчего та чуть не опрокинулась. Хозяйка магазина посмотрела на него с явным неудовольствием. — Мы возвращаемся сразу после свадьбы? — спросил Регис. — Да. Только проводим на пароход Узуя. — Пароход… А ведь представь, Геральт, что и в нашем мире когда-нибудь будут такие передовые технологии. Огромные повозки на железных колёсах, корабли раза в два так больше флагмана Эмгыра… — мечтательно промолвил вампир. — Да, мне и остаётся только что представлять. Ты, может, и доживёшь, — усмехнулся ведьмак. — Мне будет тебя не хватать. — Не раскисай, Регис. Я ещё поживу. Шинобу вернулась из-за ширмы в новом кимоно. В этом наряде она выглядела действительно прелестно. Лёгкий, не броский макияж украшал её маленькое лицо, а браслет с бабочками, который подарил ей Томиока во время фестиваля жизни, был защелкнут на левом запястье. — Ну как вам? — спросила девушка. Оба мужчин молча подняли большой палец вверх. — Вам правда нравится? — удивилась Кочо. — Вы всегда красивы, госпожа, а в этом кимоно выглядите ещё лучше, — спокойно сказал Регис. Девушка легко покраснела и исчезла за ширмой. Геральт улыбнулся: — И почему девушки всегда увивались вокруг меня, а не тебя? — Тяжело увиваться вокруг кого-то, особенно если этот кто-то имеет страшные клыки, — сказал вампир, а потом добавил: — Кстати, Геральт, всё хотел спросить… — М? — Вы же с Йеннифер всё ещё не обвенчаны? — Во имя ордена Пылающей Розы, Вечного огня, иерарха Химельфарта и прочих вещей хоть ты не начинай со мной этот разговор… — застонал ведьмак. — Почему ты так остро на это реагируешь? — Потому что я не вижу в этом смысла. Мы с Йен предназначены друг другу вот уже как… А, к чёрту. — Ты сам знаешь, недостаточно лишь одного Предназначения. Надо… — Нечто большее, знаю. — Да и кроме того, если мне не изменяет память, вы разорвали узы джина, что связывали вас. Шинобу вышла из-за ширмы в своём обычном кимоно и хаори, не забыв прихватить купленное. Расплатившись с хозяйкой, компания покинула магазин и двинула в сторону лошадей, что стояли неподалёку. — Я подслушала ваш разговор, — заявила Кочо, — Геральт, ты хоть и удивительно умный человек, но в вопросах чувств и нормальной жизни необходимо глуп. — Спасибо, — проворчал ведьмак, — Тяжело, знаешь ли, в них разбираться, когда стоишь по колене в дерьме, находясь в канализации Вызимы и сражаясь с Ригером. — Никогда не поздно научиться чему-то новому! Например, пониманию чужих чувств, — парировала Шинобу. — Для Йеннифер, я думаю, очень важно, чтобы ваши узы были чем-то скреплены, даже такой простой формальностью. Ведь раньше вы имели иного знакомств на стороне, и хотя сейчас это в прошлом, ты сам знаешь, как это прошлое может ранить время от времени. — Ладно, сдаюсь-сдаюсь! — поднял руки Геральт, — Что ты предлагаешь? — Пойдём к тому очаровательному старичку, и ты купишь для нее кольцо. — А ваше присутствие тут обязательно? — поинтересовался ведьмак. — Конечно! Мы же не хотим, что Йеннифер получила какую-то безвкусицу! Компания подошла к торговцу, стоявшему возле палатки неподалёку. Геральт вспомнил его: они пересекались на фестивале Жизни. — Добрый день, путники, чем могу помочь? — спросил он. Поглядев на покупателей внимательнее, он заострил свой взгляд на Геральте. — Белоголовый… Приветствую снова. Ведьмак кивнул в ответ. — Вижу, мой подарок нашёл достойное применение, — старик заметил браслет с бабочкой на руке Шинобу. — Много воды утекло с тех пор. — Да. Жизнь — штука долгая, — согласился ведьмак. — Однако. Полагаю, вы по делу? — Мне нужно кольцо. Есть что на примете? — Да, секунду… Вот. Из-под стойки старик вытянул деревянный ящик. При его открытии выяснилось, что каждое кольцо торчало в меховой подушечке, дабы не царапаться. — Что думаете? — обратился ведьмак к своим спутникам. Пока Регис и Шинобу наперебой предлагали варианты, Геральт молчал. Ему не нравилось решительно ничего из предложенного. Все камни в кольцах были либо заурядно яркие, либо заурядно блеклые. Для Йеннифер нужно было что-то особенное. Что-то, что подходит ей по цвету глаз. Торговец заметил незаинтересованность в глазах Геральта. Он достал ещё один, маленький коробок. Внутри него покоилось серебряное кольцо. Камень на нём был фиолетовым, но в середине него был жёлтый всплеск. — Геральт, это то, что надо! — воскликнула Шинобу. — Почему ты так думаешь? Пять минут назад ты меня уверяло, что тот синий бриллиант — самый прекрасный из бриллиантов на свете. — Фиолетовый и жёлтый! Это уникальное сочетание! Кроме того, подумай! — О чем? — Какого цвета глаза у неё и у тебя, — закончил за Кочо Регис. Ведьмак задумался на мгновение, потом принял решение. — И правда. Беру. Сколько с меня? — он потянулся в карман за кошелем, но жест торговца его остановил. — Берите даром, — сказал тот. — С чего такая неожиданная благотворительность? — удивился Волк. — Потому что я вижу блеск мечей за твоей спиной. Как бы ты не старался их спрятать за плащом, я заметил их ещё в прошлый раз, — ответил старик. Геральт напрягся. — Не переживай. Вы же из истребителей, верно? — Нет, уже нет, — сказала Шинобу, улыбнувшись, — Организация прекратила свое существование после смерти руководителя и убийства короля демонов. — Вот как. Рад это слышать, — торговец почесал свою бороду, — Плакаты вашего спутника висят повсюду. Сомневаюсь, что ему легко сейчас передвигаться по дорогам. — Стараюсь помаленьку, — сказал Геральт, — Как всегда. Так с чего? — Когда-то мою дочь спасла одна охотница. Она говорила, что у неё были прекрасные розовые глаза. И прекрасная заколка. Лицо Шинобу изменилось на долю секунды. Старик ничего не заметил, однако Геральт видел всё. — Это моя маленькая благодарность. Если бы не она — кто знает, что стало бы с моей дочерью. Не знаете её, случайно? Лицо Шинобу задрожало. Мелко-мелко, словно кинули камушек в озеро, и по его глади пошли круги. Ведьмак положил руку на плечо Кочо. Та подняла дрожащий взгляд на него. Мужчина улыбнулся. — Знаем. Она была замечательным человеком. Замечательной сестрой…

***

Томиока был охотником. То, что его физические данные для обычного человека были потрясающими, нечего было и говорить. Подвижности и пластичности в бою, беря во внимание то, что тот являлся представителем техники воды, мог позавидовать любой другой охотник, кроме, разве что, Геральта и Мицури. Однако его подвижность и пластичность в танце совсем не проявлялись. — Томиока-сан, сколько раз я говорила, что ногу надо ставить левее? А руку держать выше! Выше! А что это вообще было, когда ты начал заваливаться на неё?! — возгласы негодования Мицури, наверное, было слышно в самом Киото. Геральт, сидя на ступенях поместья, оперев голову на свою руку, наблюдал за потугами столпа. Этим он занимался последний час, и особого продвижения в технике танца он не заметил. Йеннифер вышла из поместья, зевая. Был полдень, но чародейка только встала. — Она опять мучает его? — поинтересовалась та. — Да. Помнится, кто-то подобным тоже грешил, — ответил ведьмак. — Что ж, чтобы присутствовать в высших кругах, нужно уметь немного больше, чем махать мечом направо и налево, — не осталась в долгу Йен. Геральт взглянул на неё, усмехнулся. — Что? — Да так, ничего. Что ж ты выбрала безмозглого рубаку, в таком случае? — Потому что я тебя люблю. Этого достаточно? — И я тебя, Йен. И я тебя люблю. Волшебница чуть зарумянилась. — Ты… Ладно, ты умеешь удивлять. Чародейка вернулась в поместье, Геральт же потянул носом воздух. Наступала весна. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо, Геральт, — ответила Шинобу. Она стояла с ним под руку, в небольшом шатре, который был отведён для жены. Они готовились выходить как только заиграет флейта. — Волнуешься? — Немного. Совсем чуть-чуть... Очень, — показания разнились, но последнее, по мнению ведьмака, походило на правду. — А тебе идёт этот костюм. — Это дублет. Нильфгаардский. В целом, другого от чародейки, находившейся при Эмгыре, я и не ожидал, — буркнул беловолосый. — Жутко неудобный. — Ещё и мечи за спиной не дали повесить! — рассмеялась Кочо. Ведьмак отвернулся, притворно обидевшись. Потом все-таки спросил: — Почему ты выбрала меня, чтобы выводить тебя к алтарю? Есть более подходящие кандидаты. Хотя бы твой наставник — Химеджима. — Потому что однажды ты изменил мою жизнь, позволил посмотреть на вещи под другим углом. Если бы не ты, я бы покоилась в пасти у демона. — ответила девушка, — Ты всегда был для нас, для меня в частности, гласом рассудка. Тогда, в крепости, ты смог отрезвить меня, не позволил мне поддаться эмоциям. Благодаря этому я выжила. —Ты высоко ценишь мой вклад в твою жизнь. —Геральт, ты хоть и очень проницателен, но порой не видишь дальше собственного носа. Ты изолируешь себя от общества, от всех. И здесь не виноваты твои мутации, твоя безэмоциональность — вовсе не они. Ты сам убиваешь в себе чувства, — промолвила Шинобу. — У меча предназначения два острия. Одно из них — ты, другое — смерть. За мной тянется кровавый след столько лет, что я уже сбился со счета. И я пытаюсь уберечь дорогих мне людей, не дать им встать на тот же путь, что некогда встал я. Если для этого придётся изолироваться от них — хорошо. По крайней мере, я буду знать, что моя совесть чиста. И что они живы. Ведьмак замолчал, Шинобу тоже не собиралась заводить разговор. Так и простояли в молчании довольно долго. Вдали протяжно заиграла флейта, Кочо тотчас подобралась, посмотрела последний раз в зеркало. Геральт отошёл от стены, встал у входа. — Но я изменюсь. Я должен стать лучше. Хотя бы потому, что обещал, — сказал Геральт и подставил руку Шинобу, чтобы та взялась за изгиб его локтя. Девушка с благодарностью кивнула ему. — Пойдём. Сегодня ваш праздник, в конце концов. Флейты играли со всех сторон. Мелодия была незнакома ведьмаку, она была протяжная, спокойная. Почему-то она напоминала ему завывания ветра в покинутых стенах Каэр Морхена. Они шествовали по тропе, на которой уже появилась первая зелёная трава. Тёплый ветер успокоился, лишь немного развевал причёску Геральта. По бокам их процессии расположились самые разные люди: мужчина видел тут и кузнецов, и детей Оякаты, и Мурату. Чуть ближе к алтарю стояли столпы и друзья ведьмака: Регис держал венок из розовых цветов, наверняка магических. Все были одеты торжественно, никаких признаков охотничьего ремесла. Левее расположился оркестр, состоящий вперемешку из охотников и кузнецов. Людей было много, и это было неудивительно — отчасти эта свадьба была прощанием с организацией и началом новой жизни для всех присутствующих. Шинобу, казалось, летела над землёй, подобно бабочке. Дойдя до алтаря, Геральт оставил её и направился к Йеннифер. Томиока взял Кочо за руку, музыка прекратила играть. Далее началась речь монаха, но её слушать Геральт не собирался. — Йен… — Что? — Прекрасно выглядишь. — Тише, Геральт, тише. Мы не на похоронах Брана. — Но ты всё так же чудесно пахнешь. Монах достал принял поданные чашечки с сакэ, дал из них испить Шинобу и Гию, каждому по три глотка. Затем они обменялись обручальными кольцами. Свадьба было со смесью национальных и европейских традиций. Мицури организовывала её именно так. Напоследок молодожёны поцеловались. Раздалась волна из хлопоков: Химеджима плакал, как и Мицури, от счастья. Остальные все улыбались, свистели, кричали. Ведьмак вздохнул, посмотрел на Цири. Она на него, и он улыбнулся. Девушка кивнула ему. — Йен… — Да? — Может, я не умею проявлять эмоции, как нормальный человек. Может, я мутант, что умеет лишь махать мечом. Но я люблю тебя. И я хочу быть с тобой. Всегда. Геральт присел на одно колено, достал из-за спины коробочек с кольцом. Оно удивительно подходило её глазам. — Йен… Ты выйдешь за меня? Наступила тишина, казалось, даже ветер перестал дуть. Время остановилось, все присутствующие замерли в ожидании. Кто-то глядел удивлённо, кто-то — радостно. Но неизменным оставалось то, какой прекрасной казалась Йеннифер для Геральта. Он утопал в её фиалковых шокированных глазах. Утопал и не собирался всплывать. Раздался тихий ответ. Настолько тихий, что даже ваш покорный слуга не смог услышать. Одно можно сказать точно — после этого были объятия, слезы, волна аплодисментов. Затем была пьянка, такая, что на утро мало кто помнил, что было. Танцы до упаду — ведьмак вальсировал со всеми женщинами-столпами, Йеннифер и Цири танцевали с охотниками. Были долгие партии в гвинт, ругань, смех и звон монет. А музыка играла и играла, увлекала за собой толпу. Эта была очень длинная ночь. Наутро Геральт обнаружил себя в постели с Йеннифер. Он был счастлив. Впервые за долгое время счастлив. Пароходные гудки становились всё громче и протяжнее. На пристани собрались немногие: Узуй с жёнами, компания ведьмака, Шинобу и Гию. Морской бриз приятно освежал лица, и далеко-далеко не было видно ни клочка земли — лишь бескрайний океан. Одетый в путевую одежду, Узуй выглядел непривычно для глаза Не так ярко. — Стало быть, отплываете? — спросил Регис. — Да. Франция ждёт нас, — ответил столп, — Это будет ярчайшее путешествие! — Вне всяких сомнений, — согласился ведьмак. — А вы что? Возвращаетесь к себе в мир? — Да. Пора мне отдохнуть от вашей цивилизации. Вернусь туда, где заводы не так загрязняют воздух, а корабли не пышут паром. Туда, где свободнее, — сказал Геральт. — Что ж, удачи, в таком случае. Жаль, остальные не смогли прийти, — промолвил Узуй. — Химеджима отправился в странствие, Муичиро с ним. Обанай и Мицури взяли опеку над детьми Оякаты-сама, Ренгоку вернулся в додзё отца — нашёл силы простить его за смерть брата, — перечислила Цири. — Жизнь продолжается. Как и всегда. Верно говорю, ведьмак? — засмеялся Тенген. Его жены улыбнулись. — Верно. Прощай, дружище. Ваш пароход, кажется, отплывает. — Да, надо бы поспешить… Прощай, Геральт! Йеннифер-сан, Цири-сан… Регис. Благодарю вас. За всё, — они обнялись, Тенген подмигнул единственным глазом, — Сияй ярче всех, белоголовый! Они ещё долго стояли и махал вслед пароходу, пока он не стал чёрной точкой на горизонте. Ведьмак посмотрел на Йеннифер, она — на него. И поняли они друг друга без слов. — Картина, книги, еда… Теперь, вроде, всё, — закончила чародейка. Геральт утвердительно кивнул; он был готов уже давно. Все, кто хотели, с ним уже попрощались. Провожали их Шинобу, Гию, Аой и девочки-служанки. Беловолосый подошёл к Шинобу, посмотрел в её добрые, открытые глаза. Улыбнулся. — Нет. Осталось ещё одно незаконченное дело. Он расстегнул цепочку медальона на шее, снял его. Волк оскалился в его руке, блеснув серебряным светом. Ведьмак вложил его в руку Шинобу, закрыл её пальцы. — Геральт… Ты же говорил… Их больше нет. — Верно, нет. Как и ведьмаков. Наше время прошло, и я оставляю тебе напоминание. Напоминание того, что когда-то у вас в гостях был мутант, что очень хорошо владел мечом. И что мы вас будем навещать время от времени. Цири так точно. А там посмотрим. Жизнь — чертовски длинная штука. И если когда-нибудь вам снова понадобится помощь… Я приду, обязательно. Шинобу разрыдалась, обняла ведьмака. Он гладил её по голове, у Гию текли слезы по щекам. Аой и девочки-служанки ревели в три ручья. Дул ветер, скрипел старый забор. Деревья глицинии мирно покачивались. А жизнь продолжала идти.