После заката

Закатное солнце уже скрывается за горизонтом, когда двое парней забираются на чей-то гараж, что стоит немного дальше от всех остальных, словно желая побыть в одиночестве, прямо как Юра с Никитой сейчас. Усевшись поудобней, при этом не особо близко друг к другу, они просто наблюдали за уже прекращающимся закатом, ничего не говоря, словно боясь испортить момент болтовнёй. Но, даже когда сумерки окутывают собой всё вокруг, парни так и не решаются заговорить. Так же сидят немного поодаль друг от друга, как будто не знакомы даже. Собравшись с мыслями, Никита, наконец, решает разрушить неловкое молчание. — Красиво тут. — Ага, — похоже, Юра не был настроен на разговор. Это случалось редко, а сейчас, видимо, был один из таких нечастых моментов. Но его друг явно хотел что-то спросить, так что вновь подал голос. — Юр, ты уж прости, — Никита вдыхает ночной воздух, стараясь расслабиться, ибо немного боится спрашивать нечто, что кажется ему таким личным, — но что мы здесь делаем? — Хотелось побыть наедине со своими мыслями, — он притянул ноги к себе, снимая очки и кладя их рядом. — Наедине? А я тут… Юра не даёт закончить, перебивая, — А тебе я доверяю свои мысли. И не только, — сказал он, кивая в сторону очков, — Не часто появляюсь на людях без очков, — почти прошептал, намекая на то, что «не часто» означает «никогда». Никита помолчал немного, обдумывая услышанное, и немного придвинулся, сам не понимая почему. — Спасибо, — неожиданно для обоих выдаёт он, — Ну, за доверие. Собеседник усмехается, — Пожалуйста. Опять тишина, во время которой слышно, как придвигается уже Юра. — О чём думаешь? — вновь интересуется чем-то бессмысленным Никита. — В общем, ни о чём. А ты? — Тоже ни о чём, — Никита тоже подтягивает к себе ноги, утыкаясь в колени, когда слышит, как Юра опять придвигается. — Зачем мы это делаем? — не поднимая головы, полушёпотом спрашивает Никита. — Сидим на гараже и молчим? — «уже не молчим», промелькнуло у него в голове. — Нет. Придвигаемся. — Не знаю, — к слову, как и много чего в жизни. Неясно точно, будет ли он знать ответ на вопрос, когда вырастет, но сейчас, будучи пятнадцатилетним подростком, Юра мог только гадать, зачем они продолжают сокращать расстояние между ними. Посидев так ещё немного, они обнаружили, что сидят уже практически вплотную. Когда это успело произойти? Оба стараются игнорировать этот факт, но получается не очень. Кажется, парни стараются не дышать, словно боясь спугнуть друг друга, когда слышат чьё-то — на редкость — шумное приближение. Оба понимают, что, если их заметят, — проблем не избежать. Они переглядываются и почти синхронно припадают спиной к крыше гаража, слегка улыбаясь, словно это всё — игра. Как будто это прятки, и они прячутся вместе. Прямо как в детстве стараются не засмеяться, слыша, как кто-то ходит совсем рядом. Но сейчас, когда им уже не по пять, всё немного отличается: если раньше чувствовалась какая-то смесь из лёгкой тревоги и восторга, то сейчас было какое-то трепетное волнение. Вроде, звучит похоже, но на деле ощущается совершенно по-разному. В первом примере, который происходил в детстве, тревога сменялась восторгом, а потом и радостью, а во втором, который происходит прямо сейчас, всё происходит вместе и сразу. Оба негласно назвали это бабочками в животе. Поддаваясь неведанному ранее желанию, Юра берёт Никиту за руку, а тот, наконец, всё понимает сам, без слов. Парни стараются не смеяться, сами не понимая, правда ли это те самые названные «бабочки в животе», или, всё же, что-то иное, пока ждут, когда же уйдёт тот, кто посмел потревожить их тишину. Они смотрят на небо, стараясь разглядеть на нём хотя бы одну звезду, но выходит не очень удачно — все звёзды словно разом заснули. Никита указывает на Луну, практически беззвучно сообщая, что она сегодня полная, оттого и красивая. Потом парни опять замолкают, думая каждый о своём. Они так и лежали бы молча, если бы Юра, весь вечер приближавший этот момент, не прошептал что-то вроде «зацени» и не поцеловал бы легонько Никиту в щёку, который, сразу после поцелуя, повернул голову и немного удивлённо взглянул на Юру. В ответ Юра лишь пожал плечами, неловко улыбнувшись.