Порождения Бездны

Кабинет, совсем недавно наполненный звонким детским смехом и задорными ответами даже на серьезные вопросы, теперь был погружен в тишину, лишь изредка прерываемую шёпотом. Мало кто знал, как следует поступать, поэтому терялись в глубинах своего сознания. Только Ке Цин, по обыкновению, взявшая на себя позицию эмоционального и тактического лидера, сохраняла абсолютное самообладание. Не зря ведь её прозвали «мисс нефритовое равновесие». Никто, кроме неё не мог быть столь же убедительным в этой ситуации. Именно поэтому еда и вода, пускай и в небольшом количестве были собраны. Девушка бросила взгляд на часы, висевшие на её руке. 13:28. Совсем недавно перевалило за полдень. «Сегодня ещё можно будет устроить вылазку» — пронеслось в голове Ке Цин. Единственным, останавливающим её фактором, было отсутствие какого-либо либо обмундирования, да и ситуация всё ещё была непонятна. — Тарталья. Давай поговорим… — обратилась к рыжеволосому девушка. Если она была достаточно приземленной в своих идеях, то её одноклассник мог придумать какое-то совсем неожиданное, но, на удивление, рабочее решение. Оторвавшись от контроля Кэйи, от бросил на неё холодный взгляд голубых глаз и начал отвечать: — Подойти и начинай говорить, если сама хочешь или, что, наша староста не может сама решить, что нужно делать? — с хитрой ухмылкой он попытался взять её на слабо. — Чайлд. — совсем непривычно для всех учеников прозвучало второе имя Тартальи из уст их учителя. Чжун Ли оборвал своего ученика, желая прекратить неуважительное обращение к Ке Цин. Она же только кивнула головой в сторону учителя, выражая свою благодарность, не потому что не была благодарна, а потому что не расценивала действия учителя, как что-то правильное. После этого Ке Цин отвела Тарталью к учительскому столу, где Итэр чертил схему школы и начали обсуждать будущую вылазку, выслушивая и редко появлявшиеся комментарии Итэра. Сяо не знал, чем себя занять — он не хотел никому мешать, но не понимал, что может сделать в сложившейся ситуации. Воздух в маленьком помещении ощущался тяжёлым, как будто бы перед грозой. От того Сяо и чувствовал себя таким потерянным, ведь, когда знаешь, что будет гроза, то отчётливо понимаешь, что после неё снова выйдет солнце, а сейчас же ситуация складывалась совершенно иначе. Он бросил взгляд на Ганечку. Его милую сестрёнку, которую он с ранних лет стремился защитить от всех ужасов человеческой жизни, отдавал ей всё, что мог, но как теперь ему показать, что он хочет её защитить. Она подняла взгляд и встретилась глазами со своим братом. Гань Юй улыбалась, но Сяо хорошо знал эту улыбку — ей страшно, но она пытается скрыть свои настоящие чувства, именно из-за этого выражения лица, Сяо подошёл к ней. — Юй, ты… может… Хочешь поговорить, в общем? Не сказать, что я хорош в поддержке, но, я… — Гань Юй взяла своего брата за руку и начала кивать, ничего не отвечая, очевидно, стараясь не заплакать в голос. В кабинете остался один свободный угол вдали от окон, но близко к школьной доске, туда и направились ребята. Усевшись на полу, они начали разговаривать.  — Сяо… — слова Гань Юй постоянно прерывались всхлипываниями — п-понимаешь… в-всё дело не во мне, но я… переживаю за Ке Цин. Т-ты же знаешь, она диабетик. А вдруг, н-нас не спасут и она… она… — дальше девушка уже не могла продолжать. Сяо хотел бы сказать, что он помнил и даже подумал, что можно сделать, но это было бы ложью. Парень совсем не знал, как утешить сестру, поэтому просто положил свои руки ей на плечи, как бы давая возможность понять, что он обязательно сделает всё, что сможет, чтобы всё было хорошо. Прошло даже чуть меньше, чем пять минут, а Гань Юй уже устало помахала головой, начала вытирать рукавом белой рубашки слёзы, смазавшие дорогую косметику. — Спасибо, что выслушал. Не нужно ничего делать. Я сама со всем разберусь. — она резко встала и потянулась — ладно, пойдём, уверена, что просто отсиживаться — самый не эффективный вариант, чтобы убить время. Стоило посмотреть на Ке Цин, активно что-то доказывающаю что-то Тарталье. Казалось, что атмосфера маленькой войны между ними забавляла второго, пока девушка, желая уже разобраться в том, что ей нужно делать, начала искренне злиться и вокруг неё, будто бы летали настоящие разряды молнии. " А вот и грозовая тучка» — пронеслось в голове у Сяо. Он не слышал то, о чём они говорили. Да это и не имело значения — чтобы они не сказали, он мог бы это выполнить, чтобы защитить самых дорогих людей, трое из которых находились сейчас в этом помещении. Смотря на спорящих одноклассников, он заметил, что Итэр уже не сидел за столом. В поисках его светлой макушки, Сяо начал осматривать класс. Итэр нашёлся быстро — вот он, сидит рядом с Кэйей. Они вдвоём что-то бурно обсуждают. Оба с задумчивыми выражениями лица, казалось, что Кэйа пытается втянуть Итэра в какую-то безумную затею. Не сказать, что общение Итэра с синеволосым смущало Сяо, но стоило ему только увидеть эту картину, как он бросился к своему другу, нежно положив свою руку на его плечо. Тот обернулся. — О, Сяо, привет. Мы знаешь, что обсуждаем? В общем, было бы круто дойти до мед. кабинета, согласен? — …да, конечно. — кратко улыбнувшись Итэру, он поднял взгляд, уже полный агрессии, на Кэйю. — Так вот, и мы хотим, чтобы кто-нибудь спустился по пожарной лестнице, а потом прошёл в окно первого этажа. Как тебе? — Я не уверен. Я выглядывал в окно… Вряд ли кто-то смог бы в целости и сохранности вернуться… Может быть у меня, конечно, получится, но я не берусь утверждать наверняка. Сяо продолжил обсуждать с Итэром и Кэйей сомнительную вылазку. Слишком высок шанс, что она выйдет неудачной, но, очевидно, синеволосый что-то наплёл возлюбленному Сяо, так что тот теперь не хотел отступать от этой идеи. Там, где находилась большая часть учеников и их учитель, происходил какой-то обряд поминовения, организованный, очевидно, Моной. Откуда-то она взяла фотографию ныне покойного Дилюка, а из своих ведьмовских штучек достала одну свечу, вставила её в какую-то крохотную вазу из синего стекла, стоявшую в кабинете и теперь поставила всю эту конструкцию на один из стульев, не пригодивщихся при баррикаде. Траурная церемония не длилась долго, но вызывала смешанные чувства у каждого. Мона творила. Возможно, она верила, что подобные действия помогут душе её одноклассника найти покой, а может она сама хотела таким образом попросить у него прощения. Скарамучча наблюдал за ней молча. Его тихое одобрение — единственная причина, по которой такие импровизированные поминки происходили. Мона прекрасно знала своё и его положение, поэтому никогда и не шла против его воли. Ке Цин, очевидно, закончив свой напряжённый диалог с Тартальей вышла в центр круга из людей, держа в руках план школы, созданный Итэром, с небольшим карандашными пометками, сделанными уже её руками. — Мы поняли, как должна проходить вылазка.