Закон Мёрфи

День не задался с самого утра, когда Дженсен, благополучно проигнорировав веселую мелодию на звонке будильника, проспал на тридцать минут дольше положенного. Бритье в спешке закончилось позорным порезом на щеке, как у мальчишки, у которого едва-едва начал появляться пух на лице, и из дурацкой царапины еще долго текла кровь. Костюм нашелся на удивление быстро, и Дженсен оделся за то время, пока остывал кофе. Но когда он взял кружку в руки и торопливо пошел с ней в гостиную, чтобы подхватить папку с бумагами, под ноги прыгнула невесть как оказавшаяся на полу диванная подушка, и добрая часть кофе оказалась на свежей выглаженной рубашке. Рассматривая уродливое пятно в зеркало, Дженсен мрачно допил остатки кофе и, почесав щеку, случайно сковырнул корочку запекшейся крови. По коже незамедлительно скатилась красная капля, и Дженсен торопливо её размазал. Не хватало еще, чтобы на воротнике была кровь, словно у какого-нибудь серийного убийцы, прикидывающегося невинной овечкой. Еще раз критически взглянув на рубашку, Дженсен завязал галстук и надел пиджак, решив, что лучше сегодня походить в полном одеянии, нежели надеть нестиранное. Одним словом, когда Дженсен сел в свой Ленд Крузер, он был более чем уверен, что в этом мире все против него: будильник, бритва, кофе, последняя чистая рубашка. Хорошо хоть машина на ходу, а то, учитывая тенденцию этого утра, она могла не завестись. Отъехав от дома на сотню метров, Дженсен неожиданно понял, что забыл папку с бумагами. – Черт побери! – он ударил по рулю и, торопливо развернувшись, покатил обратно. Шеппард его убьет. Совершенно точно убьет. А труп спрячет где-нибудь под офисом, и найдут кости Дженсена Росса Эклза только после сноса этого небоскреба с зеркальными окнами. Шеппард лишь внешне похож на плюшевого мишку. Хотя в неформальной обстановке он сам тоже кажется нормальным, а вот на работе становится безжалостным и жестоким монстром, которого следует опасаться. На подъезде к офису на приборной панели замигал значок: бензин заканчивался. Закатив глаза, Дженсен подумал, что уже даже не расстроится, если машина заглохнет где-нибудь за пару кварталов до работы. Но хотя бы здесь ему повезло: он уверенно вкатил на парковку, решив подъехать поближе к входу, и, паркуясь задом, услышал негромкий звук удара. Бордюр? Но тут нет бордюра. До велосипедной парковки далеко. До… До парковки-то далеко, а вот до самого велосипеда – очень даже близко. Хлопнув дверью, Дженсен поставил автомобиль на сигнализацию и, обойдя его, уставился на содеянное. Чей-то велосипед надежно впечатался в парковку стараниями Дженсена, рама и заднее колесо были погнуты. Что самое интересное, догадаться о том, кто владелец этого двухколесного средства передвижения, несложно: только один чудак приезжал на работу не на машине. Дженсен тяжело вздохнул и, плюнув на все, пошел в офис. Все равно он уже опоздал, все равно его отношения с Мишей Коллинзом настолько плохи, что убитый велосипед их не испортит, все равно он не станет отгонять машину и делать вид, что непричастен к случившемуся. С Коллинза станется попросить у охранников промотать видеозаписи с камер наблюдения, и рано или поздно он все равно придет к Дженсену с претензиями. А значит, не стоит все усложнять: достаточно просто сунуть ему денег – и пусть идет на все четыре стороны. Ведь все равно он зарабатывает гораздо меньше Дженсена, и вряд ли заартачится. Поднимаясь в лифте на восемнадцатый этаж, Дженсен все больше и больше злился. Как будто мало происшествий за одно утро! Теперь еще нужно будет контактировать с Коллинзом. Может, попросить кого-нибудь из девчонок передать ему деньги? Дженсен готов даже черкнуть где-нибудь на записочке извинения. Конечно, большего, чем просто «извини», Коллинз не дождется, но и этому пусть радуется. Коллинз раздражал абсолютно всем. Когда он пришел на эту работу год назад, Дженсен не сразу разглядел в нем потенциального мудака. Он поначалу даже приветливо улыбался при случайных встречах. Пока не осознал, что его бесит внешний вид этого парня. В офисе, где все ходят в деловых костюмах и выглядят прилично, Коллинз расхаживал в рваных джинсах, ярких майках с придурочными рисунками и кедах, а в июле даже неделю проходил в шлепках на босу ногу. Дженсен сжимал челюсти и незаметно двигал пальцами на вспотевших ногах в кожаных ботинках, с одной стороны – завидуя, с другой – злясь. Коллинз обычно приходил в офис непричесанным, волосы торчали во все стороны, сидел на своем стуле, скрестив ноги и едва ли не завязавшись в морской узел. Но самое главное, что ненавидел Дженсен в коллеге, – Коллинз подружился с Джаредом. Черт побери, Падалеки действительно считал его своим другом и в первые месяцы даже вытаскивал их вдвоем в бар, думая, что они подружатся! Какое там… Коллинз как будто специально все портил. Он дважды уронил свой мохито Дженсену на брюки. Один раз он облил его пивом. Был еще случай, когда Дженсен поставил условие: или Миша не пьет, или они никуда не идут. И в этот долбанный раз Коллинз действительно не пил и вел себя прилично, Дженсен даже подумал, что, может быть, он ошибается насчет этого парня, но… Но потом Коллинз взялся развозить их по домам. Он отвез Джареда и, о чем-то болтая, покатил дальше. Дженсен уже прилично набрался, и то, что он находится не возле своего дома, понял только спустя час. Миша ухитрился привезти его к себе, а потом еще десять минут ныл, уговаривая остаться, потому что ему, видите ли, не хочется снова катить через полгорода, чтобы только забросить Дженсена домой! В тот день Дженсен испытал почти непреодолимое желание съездить Коллинзу по морде, и он не стал отказывать себе в этом. Домой он добирался на такси, прижимая платок к расквашенному в ответ носу. Поэтому причин ненавидеть Коллинза было предостаточно. Джаред пытался убедить его, что Коллинз просто другой, непохожий на них, но хороший. Однако у Дженсена не было причин проникаться этими речами: все верно, Коллинз был другим, и именно поэтому им не суждено было подружиться. Слишком разные. Этот Коллинз – не его полета птица. Да что там полет… он вообще дизайнер! Дженсен, как любой человек, умеющий считать без калькулятора и знающий таблицу квадратов чисел до двенадцати, относился к дизайнерам и прочим художникам свысока. И уж тем более не собирался заводить с ними дружбу. Поэтому пусть Падалеки сколько угодно играется со своим новым другом, вот только и он рано или поздно поймет, что Коллинз – не тот, кого можно будет пригласить на семейный обед спустя десяток лет. Про то, что он и сам не слишком семейный человек, Дженсен предпочитал не думать. Отучить Падалеки ржать над ориентацией удалось далеко не сразу и не без потерь, пусть даже Джаред издевался и не со зла, но нервных клеток в тех боях пришлось потерять немало. Ладно хоть с другими не пришлось объясняться. К полудню Дженсена вызвал к себе на ковер Шеппард, и он, подхватив папки с расчетами, двинулся к нему. Проходя по коридору, он привычно со всеми здоровался и улыбался. Дженсен удивился тому, что, учитывая все происшествия сегодняшнего дня, ему еще не попался на пути пышущий злобой Коллинз. Интересно, он сильно будет орать, когда увидит, что его велосипед не подлежит восстановлению? Ну, если и будет, то точно не громче Шеппарда. Хотя нечего тут возмущаться: все нормальные люди ездят на машинах, и если бы Коллинз припарковал возле входа свою тачку, то Дженсен точно бы в неё не въехал. Секретарша возле кабинета Шеппарда приветливо улыбнулась ему, и Дженсен кивнул ей, пытаясь вспомнить, кто сидел на этом месте в прошлый раз. Секретари Марка менялись едва ли не каждый месяц, и Дженсен даже не представлял почему. Он бы еще понял, если бы все они были как на подбор молодыми девчонками с внешностью фотомоделей, но Шеппард брал людей вне зависимости от внешности и пола. Нет, все-таки в прошлый раз здесь был парень… Дверь кабинета открылась, и из неё выскользнул Коллинз. Заметив Дженсена, ожидающего на диванчике, пока его примут, он чуть напрягся, но сразу же навесил на лицо широкий оскал. Дженсен закатил глаза от этой вечной напускной приветливости, и Коллинз, издав что-то, больше похожее на смешок, ретировался. – Эклз! Спохватившись, что Шеппард его уже ждет, Дженсен зашел в его кабинет. Марк, как и всегда, в идеально отглаженном костюме, стоял возле шкафа, перебирая какие-то папки, и Дженсен почувствовал невольный укол совести – он сам-то под пиджаком скрывает грязную рубашку… – Занеси это Падалеки, – Шеппард не глядя протянул Дженсену папку. Поняв через пару секунд, что Дженсен еще не взял её в руки, он обернулся. – Но я не курьер, – Дженсен все же неохотно подхватил документы. – И что? – Шеппард посмотрел на него, как на ребенка. – Мне нужно, чтобы ты сейчас поехал к Джареду и занес ему сводку по продажам. – Но… – Дженсен, ты у нас кто? – Руководитель отдела продаж, – мрачно отозвался Дженсен, думая о том, что зря потратил время, собирая отчеты перед тем, как прийти к Шеппарду. Впрочем, он все равно был занят с Коллинзом, ему не пришлось ждать… – Вот и займись сводкой продаж. – Но ведь у Джареда отпуск, – попытался сопротивляться Дженсен. Падалеки уже вторую неделю счастливо отдыхает, если только подготовку к свадьбе можно назвать отдыхом… – Ты действительно думаешь, что я не в курсе? – Марк поднял брови и, еще пару секунд погипнотизировав Дженсена взглядом, направился к столу. Дженсен понял, что аудиенция окончена и, подавив тяжелый вздох, покинул кабинет Марка. Вот тебе и руководитель. В голову закралась мысль спихнуть ответственное поручение на кого-нибудь из подчиненных, но Дженсен тут же отмел её, решив, что лучше действительно съездит сам. Во-первых, прокатиться до Джареда всяко интереснее, чем сидеть в душном офисе, а во-вторых, можно будет еще раз попробовать узнать, что у него со свадьбой. Падалеки неожиданно проявил скрытность: вместо того, чтобы, как всегда, разболтать знакомым и незнакомым о том, где он празднует, когда и с каким размахом, он только пожимал плечами, говоря, что они с Жен ничего не решили. С другой стороны, Дженсен думал, что Джаред, возможно, и вправду еще ничего не решил: у него, должно быть, тысячи идей о том, как пожениться, и он не может выбрать ничего конкретного. Размышляя об этом, Дженсен взял ключи от машины и вскоре оказался на первом этаже. Толкнув дверь, он едва не споткнулся от неожиданности: перед его взором предстал Коллинз, мрачно разглядывающий свой велосипед. Дженсен испытал желание вернуться обратно в офис, лишь бы не говорить сейчас с этим парнем. Но Коллинз, услышав звук открывающейся двери, обернулся и уставился на Дженсена. – Это прозвучит как обвинение пятиклассника, но ты сломал мой велосипед. – Я случайно, – нехотя буркнул Дженсен. – Сколько с меня? Он все же приблизился к Коллинзу и, машинально скрестив руки на груди, тоже опустил взгляд. Но, поняв, что он невольно отзеркалил позу Миши, Дженсен мгновенно переменил её. – Как-нибудь сочтемся, – бросил Миша и завертел головой. Дженсен заметил, что в руках Коллинз сжимает до побелевших костяшек пухлую папку, и понял, что ему, похоже, впервые удалось довести Коллинза до невменяемого состояния. – Ну, давай я тебя до дома подброшу, – с сомнением предложил Дженсен. Он не горел желанием проводить с Коллинзом наедине даже одну минуту, но все же почувствовал себя виноватым. Попытавшись представить себя на его месте, Дженсен понял, что, должно быть, Мише обидно. – Мне не домой, – Миша посмотрел на него. – Мне надо сначала заскочить к Джареду. Дженсен прищурился. – Какое совпадение. Шеппард решил завалить его работой из всех отделов? – Дженсен помахал своей папкой. – Садись, – он снял машину с сигнализации, – подкину. Миша молча принялся откреплять велосипед от металлической конструкции. Рама синяя, как озлобленные глазищи Коллинза, про себя заметил Дженсен. – Открой багажник. – Какой от него теперь толк? Да и не поместится он… – Дженсен сделал попытку сопротивления, помня о том, что у велосипеда грязные колеса, но его настигло поражение. – В твой танк и не поместится? – фыркнул Миша. – Открывай. Дженсен, вздохнув, забрался в машину и дождался, пока Коллинз уберет свой велосипед и, сев рядом, пристегнется. Дорога до Джареда прошла в молчании. Дженсен не любил включать в машине радио: ему не нравились фальшиво-бодрые голоса радиоведущих, так некстати прерывающих песни. А включать диск или запускать музыку с флэшки… только не при Коллинзе. Все-таки любимая музыка – это личное, и слушать её в компании сомнительных личностей Дженсен не собирался. Спустя двадцать минут он затормозил возле дома Джареда. К удивлению Дженсена, по ухоженной лужайке не бегали собаки, встречая их радостным лаем, да и вообще было подозрительно тихо. Но если подумать, это и неудивительно: наверняка Джаред сейчас отдыхает с Женевьев, перекинув свою псарню на родителей. Дженсен заглушил мотор, а Миша, не дожидаясь его, уже выскользнул из машины и направился к двери. Дженсен прищурился и, торопливо отстегнувшись и подхватив папку, быстрым шагом пошел вслед за ним. Смахнув со лба пот, он проклял долбаную жару и, добравшись до двери, прислонился плечом к косяку. Коллинз уже во второй раз жал на звонок, но никто не спешил им открывать, не было слышно ни топота Джареда, ни легких шагов Жен. Решив лишний раз продемонстрировать, кто тут лучший друг Падалеки, Дженсен подвинул Мишу и забарабанил дверь, во всю глотку закричав: – Джей! Открывай давай! Это я! Только единственное, чего Дженсен добился благодаря своим действиям, – это довольно-таки сложный взгляд Коллинза, в котором он мог разглядеть и укор, и снисхождение, и промелькнувшую на лице мысль «Боже, какой идиот». А потом случилось кое-что еще хуже: Миша повернулся, скользнул ладонью в горшок с фиалками на окне и… вытащил ключ. Дженсен возмущенно вытаращился на него: ему казалось, что Джаред таких подробностей о своих привычках кому попало не сообщает. Возможно, оправдал он себя, именно это возмущение и толкнуло его на то, чтобы заговорить: – Вообще-то я его друг с детства. А ты вообще… без году неделя. – Ты прав, ровно год, – меланхолично ответил Коллинз, вставляя ключ в замок. – Я его старый и проверенный друг. Он всегда обращается ко мне, если что-то случилось. – А я его новый друг. И ко мне он обращается, когда хочет отдохнуть, потому что, – Миша вытащил ключ после щелчка и взглянул на Дженсена, – я ему еще не надоел. Дженсен задохнулся от злости и хотел ответить что-то грубое, но Коллинз распахнул дверь и, сделав шаг вперед, неуверенно позвал: – Джаред? Дженсен, подтолкнув его вперед, замер на пороге. В общем-то… не так он себе представлял гнездышко жениха с невестой. И даже если Джаред отчего-то решил не жить с Женевьев в своем доме, а переместиться к ней, то все равно на его привычный беспорядок это мало походило. Да, Джаред разбрасывал по дому вещи, одежда обычно лежала аккуратной кучкой на полу вместо того, чтобы быть кинутой в стиральную машинку, но… Но обычно (Дженсен мог точно заявить это на правах друга детства) у Джареда обои не свисали неаккуратно оторванными кусками со стен. Обычно у него не было выбито несколько паркетных досок, словно под ними что-то искали. Обычно не было сломанной мебели, и поролон – или как называется эта набивка? – не валялся по всей комнате. Ноги сами понесли Дженсена вперед, он уже не обращал внимания на Коллинза. Разбитое зеркало в ванной, куча пустых пузырьков из-под шампуней и гелей, занавеска содрана. На кухне пахнет протухшей едой и не вынесенным вовремя мусором, по полу рассыпана крупа. В спальне все так же перерыто… Дженсен в смятении вернулся в гостиную. Все разрушено. – Его ограбили?.. – тихо предположил он. Коллинз стоял, скрестив руки, и оглядывал все вокруг, не двигаясь с места. – Сомневаюсь. Зачем грабителям сдирать обои и искать что-то под плиткой? – чуть нервно ответил он. – И ты зря здесь натоптал… Я надеюсь, ты хотя бы ничего не трогал? Дженсен попытался вспомнить. Он потрогал практически все. Потеребил обои, провел ладонью по вспоротому дивану, заглянул в почти пустой холодильник… Боже, он действительно почти что везде оставил свои отпечатки. И кто еще мог такое устроить? Только человек, знающий, как пробраться в квартиру, не взломав дверь. Старый и, казалось бы, верный друг. – Эклз! Резкий голос выдернул его из раздумий. – Я потрогал все, – честно ответил Дженсен. Он вытащил мобильный, набрал номер Джареда и, поморщившись, сбросил вызов. – Абонент недоступен. – Я в последний раз неделю назад с ним говорил… – протянул Миша. – И я, – обреченно произнес Дженсен. – Мы должны позвонить в полицию. – Наверно, – Миша почесал шею. Он все так же оглядывался и, что-то заметив, уверенно пошел вперед. Дженсен побрел за ним. Оказывается, Коллинза заинтересовал телефон. Ткнув на кнопочку, он тут же протер её краем футболки. Из динамика зазвучал радостный голос Жен: – Привет, жених! Ты зря волновался, твоим собакам очень нравится мой дом. Я немного скучаю и уже думаю, что наш уговор не такой уж и интересный. Ожидание – это круто, конечно, но мне уже хочется тебя увидеть. Ладно, я не буду ничего требовать, а просто отдохну от тебя и порадуюсь. Наконец-то рядом со мной не живет постоянно голодное чудовище. Запись прервалась. – О чем она? – непонимающе спросил Дженсен. – Они решили до свадьбы пожить отдельно, – пожал плечами Миша. – Типа так накопится ожидание, и встреча под алтарем будет особенно желанной. – Значит, Жен об этом всем ничего не знает… – Дженсен обвел взглядом комнату. – Здесь еще одно сообщение, – Коллинз снова нажал на кнопку и точно так же её протер. Они услышали сначала треск, а потом мужской голос, явно измененный при помощи какого-то устройства. – Кортез, твой муж у меня. Ты знаешь, что искать. Даю тебе неделю. Если до этого времени ты не вернешь мне мою игрушку, то Падалеки не поздоровится. Он уже однажды наебал меня, поэтому я забрал его поближе к себе. Я перерыл у него все, но, похоже, он оказался умнее, чем я думал, – послышался снова шорох, а потом заговорил сбивающимся и нервным голосом Джаред: – Жен, я в порядке, все хорошо, просто отдай ему то, что он просит. Начни искать у меня на работе, потом спроси у Миши и Дженса и не забывай про собак. Я люблю тебя, – голос прервался, словно кто-то вырвал у Джареда трубку, и Дженсен опять услышал тот механический голос: – И не вздумай обращаться в полицию, если хочешь получить Падалеки живым. У меня везде есть уши. Я не убийца, но... Телефон замолчал. Тишина показалась Дженсену оглушительной. Он развернулся и быстро вышел из дома, плюхнулся на порог прямо в дорогих брюках. Ветер обдувал его раскрасневшееся лицо, послышался шелест бумаги, и Дженсен отстраненно понял, что он выронил папку с финансовыми сводками из рук, когда зашел в дом впервые. В голове все смешалось. Он услышал тихие шаги, и Коллинз, прикрыв дверь, присел на крыльцо рядом с ним. – Мы ничего не скажем Жен, – глухо произнес Дженсен. – Я не думаю, что Джаред сказал бы нам спасибо, если бы мы свалили все это на неё. – Сообщение оставили два дня назад, – задумчиво ответил Миша, – значит, у нас осталось пять дней. И Джаред точно знал, что Жен это сообщение не услышит – они уже неделю не живут вместе. Мне кажется, – он осторожно взглянул на Дженсена, встретившись с ним глазами, – что Джаред как раз надеялся, что это услышим мы. Иначе бы не упомянул наши имена. – То есть, – чуть охрипшим голосом начал Дженсен, – ты хочешь сказать, что это мы должны найти что-то? – Я не буду вмешивать полицию, – Коллинз отвел взгляд, – и тебе не дам. Эклз, ты что, не слышал, что он сказал? Никакой полиции. Джаред ясно дал указания – что-то найти в офисе. И он рассчитывает, что мы догадаемся, в чем тут дело. Значит, нам придется догадаться. Дженсен спрятал лицо в ладонях. – Все это напоминает какой-то малобюджетный триллер. Или детектив. Ладно хоть собаки были у Жен, – голос Дженсена дрогнул, когда он представил, что любимцы Джареда, его псы, постоянно лижущие руки, могли попасть под раздачу и быть убитыми какими-то ублюдками. – Да, – вздохнул Коллинз. – Пошли. У нас нет времени сидеть и грустить, – он поднялся на ноги и, отряхнув джинсы, направился к машине Дженсена. – Куда? – Дженсен, встав на ноги, поплелся за ним. Ему вдруг стало невыносимо жарко, и он снял пиджак и ослабил галстук. – В офис, конечно же, – Коллинз обернулся и, увидев пятно на рубашке, удивленно выдал: – О. Так вот почему ты все время носишь пиджаки. – Я просто случайно пролил кофе утром! – попытался оправдаться Дженсен. – Угу. Ясно, – Миша забрался в машину и пристегнулся. Дженсен еще секунду постоял, глядя на решительное лицо Коллинза и, вздохнув, попытался взять себя в руки. Интересно, если этим днем все идет по нарастающей, то что случится вечером? Они получат по пулевому ранению каждый? Или еще хуже – Коллинз так и не отцепится и проведет с ним ночь в одной кровати?