Начиная с красной строки

... —Ну, теперь точно всё! — Володя гордо поставил коробку с зимними вещами Юры на пол, отряхнул руки и упер их в бока. —Да, — Юра бодро кивнул и приобнял Володю за плечи. Они стояли в гостиной и с чувством полного удовлетворения осматривали стены их дома: белые, чистые, с аккуратной лепниной под потолками. Мимо пробежала Герда: она пронеслась мимо Юрки и, стуча коготками по тёмному паркету, взлетела по винтовой лестнице прямиком на второй этаж. Она впервые оказалась в новом доме, и кажется, уже довольна. Внутри гостиной все ещё стоял запах клея и дерева. Юрка поспешил открыть окно: свежий запах летнего Констанца ворвался в дом, заполняя собой все пространство. Володя с наслаждением вдохнул полной грудью: он невольно осознал, как свободно ему тут дышать. —Володь, иди сюда, — Юра подозвал его к себе, попутно махнув рукой. —Любуешься видом? — Володя улыбнулся и обнял его сзади. От аромата любимого Юриного парфюма он был готов растаять прямо на месте. —Ну почти. Ты послушай. Только сейчас Володя заметил, что все это время его глаза были закрыты. Он последовал его примеру. Теперь Володя понял что именно хотел показать ему Юра. Тихий шелест ивы рядом с домом, плескание ленивых волн в Боденском озере, вечернее пение птиц в парке неподалеку и приглушенный звон колокольни. Музыка природы очаровывала. Кажется, они простояли так минут десять, наслаждаясь тёплыми объятиями — а обниматься они могли чуть ли не целую вечность — но Герда пулей пронеслась мимо, виляя хвостом и жалобно поскуливая. —Прогуляемся, а? Купим торт, отметим новоселье, — совсем шёпотом говорил Володя. Ему не хотелось нарушать спокойствие, воцарившееся на десять минут. Но Герда настаивала. —Давай лучше пирог приготовим. С малиновым джемом. —Тогда нужно купить муки и яиц. И джем. —Идём, — Юра ткнул носом в Володин висок. Туда же и поцеловал. Лёгкая эйфория растеклась медом по всему телу, но Герда уже настойчиво вертелась у ног. … Улицы Констанца горели в алом закате. В парке, неподалеку от дома, уже зажглись фонари. Мимо пронесся марафон велосипедистов, один из них посигналил звоночком вылетевшей навстречу Герде. Она попыталась догнать его, но эта причудливая собачья затея провалилась — Юра не пустил. —Ну и куда ты, балаганка моя, собралась? — Юра присел на корточки перед ней и почесал за ушком. Девочке настолько нравились Юрины руки, что стоило ему прикоснуться, как задняя лапка тут же забила в ритм по асфальту. Да и не только Герде нравились Юрины руки. Володе они тоже нравились. И не только руки. Вообще весь Юра нравился. Нет. Не просто нравился: он любил Юру! Володя вдруг поймал себя на этой мысли и расплылся в довольной улыбке. Сколько бы лет ни прошло, а он чувствует себя всё так же — влюбленным в Юру. —А меня? — изобразил жалобный взгляд Володя и присел рядом. — Что “тебя”? — не сразу понял Юра. Но как только понял, сразу же исправился: положил руку на его макушку и взлохматил, — Кто у нас хороший песик? Володя не сдержал смеха. До сих пор в его голове невольно проносились воспоминания из Харькова: то, как сидя во внутреннем дворике своей компании, он целовал руки Юры и молил о прощении, и то, с каким осуждением на следующий день на него смотрели сотрудники, и, черт его побрал, Брагинский — век не вспоминать этого Брагинского! Но здесь, в Германии, всё было иначе. Прежний Володя ни за что бы не поверил, если бы увидел, как он, из будущего, милуется с Юрочкой, его любимым Юрочкой, на людях! Но однажды это произошло. “Самолет задержали. Багаж задержали. Володя был зол как зверь: боялся опоздать. Так не боялся опоздать на встречу с очередным заказчиком, как на концерт Юрочки! И сейчас, закрывая Герду дома — главный сюрприз этого вечера — Володя стремглав заказал такси до филармонии. А уже в машине любезно попросил таксиста на ломанном немецком заехать в цветочный: негоже ехать с пустыми руками. До концерта двадцать минут. А Володя в ступоре: какие цветы подарить Юре?! Розы? Банально как мир. Лилии? Слишком вычурно. Тюльпаны? Ну уж нет! —Können Sie etwas vorschlagen? — вдруг услышал от цветочницы Володя. Мысли сразу вернулись в нужное русло: «Вам подсказать что-нибудь?». —Да, — он продолжил на немецком, — Что-то красивое. Но не броское. Но в то же время подходящее для подарка. —Для партнера? — тёпло спросила она, выставляя перед Володей аккуратные букеты. И как сказала ведь: « для партнера»! И ведь это не только в Германии, во всей Европе так! Тут не принято обозначать пол любимого человека. И от того Володя испытывал облегчение: не нужно было выкручиваться перед кем-то или нагло врать. Юрочка — не тот, о ком Володя вообще стал бы врать. —Да, — он уверенно кивнул и принялся рассматривать букеты. И все не то. В этом цветы какие-то вялые, а в том — слишком уж пестрые. —Могу предложить вам эти, — она любезно указала на свежие пионы в ведре с водой, — Их привезли буквально пятнадцать минут назад. И стоило только бросить взгляд на эти самые пионы, как Володю прошибла волна ностальгии: такого же цвета, в далеком восемьдесят шестом, были и их галстуки. Улыбка невольно прорезалась на задумчивом лице. —Отлично. Давайте эти пионы, — недолго думая, Володя достал из кошелька карту. Теперь он ни на секунду не сомневался в своем выборе. …Ровно восемь. Концерт вот-вот начнется, а Володя только разобрался с билетом. Стыдно перед Юрой. Он пометил себе в голове: обязательно извиниться перед ним. И вот, влетая в концертный зал, он усаживается на место. Их взгляды случайно пересеклись. И в глубине Юриных глаз Володя понял: он ждал его! И только его! Ведь уже пять минут, как должен был идти концерт, но Юра всё ещё не играл. С каждым днем Володя убеждался всё больше и больше: нет никого лучше Юры! Концерт поразил всех. В зале стояли бурные аплодисменты, а девушка рядом с Володей и вовсе прослезилась. Юрина музыка отзывалась в сердцах людей. Конечно, Володя итак об этом знал: в его собственном сердце она жила очень и очень давно, отзываясь эхом “Колыбельной” где-то по центру груди. Но видеть, как она пробуждает чувства в других было здорово. Ждать стало невозможно! Целый месяц Юра провел без него, а теперь им двоим пришлось находиться целых два часа в одном зале и просто… Видеть друг друга! Без зазрения совести Володя признавался сам себе: он ужасно скучал, как писал однажды Юра, “хоть на стенку лезь”! И не дождавшись, пока люди начнут подниматься, вскочил самым первым и пулей подлетел к сцене, как можно ближе к Юрочке. Но скрипач задержал его на несколько секунд. Стоило только Юре спуститься нему, в зрительский зал, Володя тут же накинулся на него с объятиями. — Боже, Володя, как я по тебе соскучился! — выдохнул в плечо Юра. —А я, Юрочка, по тебе ещё сильнее…” Было решено: пока Володя собирает корзинку с продуктами в супермаркете, Юра гуляет в парке с Гердой. Невольно проходя в отделе алкоголя, Володя уж было хотел взять бутылочку шампанского, но передумал. Юра только закончил пить таблетки. Откинув все мысли об алкоголе, он взял всё самое необходимое: мука, яйца и джем. Всё остальное итак было дома. Уверен, будь он здесь с Юрой, то в итоге в корзине оказалось бы что угодно, кроме ингредиентов для пирога. И все же, хотелось порадовать его чем-нибудь особенным. “Взять что ли грейпфрут…”, — первая мысль, что ударила ему в голову. И это показалось ему хорошей идеей: и полезно, и очень вкусно. Пока Володя выбирал свежие фрукты — кроме грейпфрута ему вдруг самому захотелось груш — он ненароком заметил маленькую девочку возле стенда с известной мармеладной продукцией. — Вот их хочу! — радостно взвизгнула она, тыча пальчиком в длиннющих кислых змеек. За ней только и поспевали двое мужчин. Их разговор невозможно было не услышать: —Софи, ну куда ты убегаешь от нас, а? Вдруг потеряешься? Что мы с папой делать будем? —Ну-ка, — один из них подхватил девочку на ручки, — Ну всё, Том, ты слишком уж разнервничался. На именинницу нельзя ругаться. Говоришь, змеек хочешь? Я тоже. Том, мы хотим змеек. —Ладно… Змейки так змейки. Но Софи, обещай, что не будешь вот так убегать от нас! —Угу… — девочка виновато опустила голову, — Прости… … Володя вышел из магазина и увидел Юру с Гердой: они верно ждали его у входа в парк. Однако Юра сразу изменился в лице, стоило им пересечься взглядом: он то ли удивился, то ли заволновался. —Что такое? — спросил Володя. — Да это я должен спрашивать: в магазине что-то случилось? У тебя такой взгляд был… Как у Герды, когда на кровать просится! Володя и сам не понял что случилось. Но Юра тонко и точно уловил его странное чувство. Он знал его как никто другой не знал. Быть может, даже лучше, чем Володя сам себя знал. И убедился в этом ещё тогда, в “Ласточке”. —Разве? — такое сравнение позабавило Володю. Он улыбнулся, —Всё в порядке, задумался просто. —О чем? —Да я и сам не понял, — лишь пожал плечами, — Пойдем домой. … Вещи решили разобрать уже завтра. По этой причине коробки отправились в угол прихожей, в то место, где в скором времени будет стоять обувница и шкаф во всю стену. Юра ушёл работать. Он снова начал браться за крупные заказы, иногда безвылазно, застревая в кабинете чуть ли не на сутки. Но теперь беспокойство за его здоровье немного поутихло: Юра не запирался от него, не пил, наоборот, писал куда продуктивнее, когда Володя находился рядом. И эта осязаемая мысль грела душу и сердце. Володя всё так же занимался развитием своей компании. Совсем недавно они выиграли тендер на застройку микрорайона в Мюнхене. Это стало не только мощным прыжком для Володи, но и причиной для новых переживаний: придется уехать в Мюнхен. А это значило, что Юра останется один. Но только на будние дни! Володя дал нерушимую клятву: приезжать на выходные. А как только он будет уверен в том, что работы идут полным ходом, вернется домой. Последние штрихи — и пирог отправился в духовку. Предстояло вымыть посуду и убраться на кухне: по чистой случайности, не без участия любопытной Герды, часть муки рассыпалась на полу. За стенкой, в своем кабинете, Юра перебирал клавиши пианино, желая найти что-то подходящее заказчику. Он рассказывал, что это главная тема какой-то фэнтези-игры, и в неё нужно было вложить не просто весь сюжет, но и глубокий моральный посыл — а какой именно — Володя не совсем понимал. Но это было что-то большее, чем известные философские истины. Что-то за пределами Володиного сознания. Что-то абстрактное и неуловимое, то, что может видеть Юра, но не он. Иногда случайные ноты становились легкой, напевной мелодией. И Володя, наслаждаясь Юриной игрой, тихо мурлыкал её под нос, попутно собирая остатки муки с пола. Но вдруг игра прекратилась. Пианино стихло. Не успел Володя опомниться, как Юра мигом выскочил из кабинета. —Володь, — он выглянул из-за дверей, — Иди сюда скорее. И тут же бросив все прежние дела, Володя покорно подошел. Юра выглядел радостным и взволнованным. Он потянул того внутрь, усадил на банкетку, и сам присел рядом. —Юр… — но не успел Володя что-либо сказать, как руки Юры легли на пианино. Тихая, нежная музыка разлилась сладким медом по всему дому. Его пальцы, тонкие, изящные, скользили по клавишам так, будто они сделаны не из дерева, а из мягких пушистых облаков. Они нежно касались его подушечек, и так же нежно дрожали, стоило Юре отпустить клавишу. Володя и сам вздрогнул. Но не от холода, как ему показалось. Он представил себе, как эти самые руки могли бы прямо сейчас, с той же нежностью, касаться его везде, и он, как и эта самая клавиша, выдал бы из себя самую приятную для Юриных ушей музыку. —Как тебе? — не скрывая радостной улыбки спросил Юра, — Я долго думал о том, что стоит заложить в мелодию побольше экспрессии, но выходило сумбурно и слишком тяжело для восприятия. А это, всё же, главная тема! Она должна нести какой-то посыл в максимально упрощенной для восприятия форме! И тогда я вспомнил, как заказчик рассказывал о какой-то механике, благодаря которой игроки смогут изменять мир под себя, выполняя квесты, задания и всё в таком духе. И я вдруг понял: нужно что-то минорное. И простое. Чтобы при входе в игру у каждого игрока возникала своя ассоциация! Так сказать, оставить место для фантазии. Но в то же время сохранить основной посыл, — Юра вдруг схватил пустой нотный лист и принялся чиркать в нем только что наигранную мелодию, — Что скажешь? Что ты почувствовал, когда я играл? Володя даже немного растерялся. Юра итак знал что чувствовал Володя, когда видел, как он играет. Но сейчас от Володи требовалось собрать все свои мысли и чувства в порядок, чтобы выдать из себя хоть что-то, что было бы похоже на объективное мнение. — Похоже на музыку свободного полета, — сам того не ожидая сказал Володя. Он продолжил, — Когда качаешься на качелях, то вверх, то вниз, и та секунда, когда ты замираешь на высоте в мимолетной эйфории, уносит тебя куда-то выше — вот что я почувствовал. Да, я бы назвал это свободным полетом. Юра внимал каждому слову Володи. Он всегда думал о том, правильно ли выражает свои мысли, но судя по Юриной искренней улыбке, он понимал Володю больше, чем сам Володя понимал себя. Наверное, так было всегда. —Так и запишем, — карандаш в руке Юры сменился на ручку. Поверх листа он написал большими буквами “Freedom of Flight”. Володя опешил, — Надеюсь, заказчик одобрит название. —Юр, я же просто… —Мне нравится, — он уверенно кивнул, Володе, — Правда нравится, Володь, — а после притянул к себе за талию и положил голову на плечо, — Смущаешься как восьмиклассница, — звонкий Юрин смех достучался до самого сердца. —Знал бы ты что у этой восьмиклассницы в голове, — тихо пробурчал Володя, целуя Юру в макушку, — Сам бы раскраснелся. —Расскажи! —вдруг рука Юры скользнула на поясницу. —Такое только показывать надо. —Ну тогда покажи! —Ну не здесь же, Юрочка… Вот поедим пирог, и я тебе всё покажу. —Честное пионерское? —Да, Юрочка. Честное пионерское.