Начиная с красной строки

Этот день слишком вымотал Володю. Стоило его макушке коснуться подушки, как он тут же тихо засопел. А вот Юра уснуть не мог. Странная, необъяснимая энергия била ключом. И куда её девать, когда за окном уже полночь? Он всё бродил из угла в угол, из комнаты в комнату, будто пытаясь найти свой сон где-то среди неразобранных коробок и склада стройматериалов в кладовке. Последствия депрессии дают о себе знать, особенно в моменты эмоциональных всплесков. Конечно, новость о том, что его любимая Герда станет мамочкой, не могла не взволновать хрупкое сознание Юры. Но вот как теперь бороться с бессонницей — Юра не знал. За два часа увлекательных похождений по дому он сделал всё то, чего обычно делать бы не стал без всякого внезапного желания: вымыл посуду, к которой Володя так и не приступил, почистил миски Герды и даже раскидал часть вещей в гостинной по углам. Вот только он даже не заметил, как своим тихим шуршанием разбудил Володю. Он застал Юру за попыткой собрать журнальный столик. — Что ты делаешь? — А!? — от удивления Юра аж вздрогнул, а отвертка, что была в его руках, покатилась по полу. — Ты серьезно решил заняться этим в… — Володя прищурился и взглянул на наручные часы в потемках — Почти час ночи?! — Извини, что разбудил, — прокряхтел Юра и поднялся на ноги, — Опять, наверное, бессонница… — И ты не додумался выпить снотворного? Юра лишь хмыкнул. — Ну и что мне с тобой делать? — Володя подошел к Юре и подтянул его безобразно раскрытый на груди халат со странными узорами, которые в темноте разглядеть было довольно сложно, — Так и будешь ведь всю ночь куковать… Не хочешь поработать? — вдруг предложил Володя. — Зачем? Я ведь тебя разбужу, — Юра аккуратно перехватил руки Володи и положил их на свою шею, — Я просто выпью снотворного и всё. Извини, мне правда в голову даже не пришло: новость о Герде, видимо, слишком взбудоражила. Но Володя прекрасно знал: Юра не просто забыл, он не хотел этого делать. Он всё ещё прекрасно помнил какой у таких таблеток бывает побочный эффект. — Юр, я ведь не заставляю, — Володя ласково пригладил выбившуюся кудряшку на его темной голове, — Можем фильм какой-нибудь посмотреть вместо снотворного. — А как же твой режим? Проспишь до обеда, пропустишь пробежку… — Юре только и осталось прильнуть щекой к прохладной ладони. — Пока у меня отпуск, я готов валяться с тобой в постели хоть с утра до ночи, Юр! — И Володя, не в силах совладать с Юриной особенной улыбкой, так и поцеловал его, — Пойдем. Володя горячо любил смотреть фильмы времен их молодости, записанные прямо на кассеты. Была в этом особая романтика! Но искать видеомагнитофон среди этого беспорядка, особенно сейчас, стало бы провальной затеей. Зато где-то в комнате Юра точно видел коробку с DVD-дисками. — А на чём смотреть будем, Володь? Вся техника ещё ведь… —На ноутбуке, — и взяв Юру за руку, Володя смело потянул его за собой на винтовую лестницу. Дисков было много. Среди них были в основном новинки: «Мост в Терабитию», «Пираты Карибского моря: На краю света» и даже последний фильм о «мальчике, который выжил», спустя месяц после проката, уже был в их маленькой киноколлекции. Но ничего близкого, родного сердцу так и не нашлось. От безысходности пришлось смотреть “Однажды двадцать лет спустя” — один из немногих советских фильмов, которые Володя нашел в Германии, да ещё и полностью на русском! — Не смотрел его ни разу? — вдруг спросил Володя, задвигая диск в ноутбук. — Ну если он не про двух пионеров, которые полюбили друг друга в далеком восемьдесят шестом, а потом злая судьба разлучила их на двадцать лет — то нет, не смотрел, — Юра удобно разместился на кровати и укутался в одеяло. — Маме очень нравится этот фильм, — Володя подсел рядышком и поставил ноутбук себе на ноги, чуть повернув экран к Юриному лицу. А Юра, точно щеночек, положил голову на его плечо. — И о чем он? — Так ведь неинтересно совсем будет, — Володя тут же нажал на проигрыватель, как только диск загрузился. Он сделал звук немного тише и вывел изображение на весь экран: пошла заставка с ярко-белой подписью киностудии имени М. Горького. Фильм шел чуть дольше часа. Володя то и дело смежил глаза и тихо клевал носом, пока Юра, в общем-то, не сильно впечатленный историей главной героини Надежды, в один из моментов пустил слезу. — Нет ну в двоих-троих детей я бы поверил, но… десять! — Такое было время, Юр, — в полусонном бреду бубнил Володя, то и дело падая виском на Юркину макушку, — У нас с тобой их двадцать вообще… — А? — Юра не сразу понял, о чем говорит Володя, — Ты про… — Ну да, — опередил его Володя, — Как родители…Ты и я… И Юру как током прошибло. Он посмотрел на Володю — а тот уже и вовсе уснул. Ему ничего не оставалось, кроме как укрыть его согретым собственным телом одеялом, уложить на подушку и тихо поцеловать в уголок подсохших губ. Теперь Юра совсем не мог уснуть. И в голове, точно на бесконечной перемотки, проносились последние секунды фильма:       

“— Юрик, я не знаю, что еще говорить, — растерянная улыбка засияла на лице милой Надежды, когда ведущий обратился к ней так ласково и нежно — Надюша.

— Ты скажи одно-единственное: чего ты еще в жизни ждешь?

— Чего я в жизни жду? — она вдруг задумалась, отвела взгляд в сторону, и с тихой улыбкой на лице произнесла, — Я жду ребенка.”