Начиная с красной строки

Юре пришлось очень долго объяснять Морицу причину, по которой Герде уже не нужен кобель. Он долго не мог поверить в то, что всё это произошло за какие-то сутки. Но спокойное поведение Герды говорило само за себя. Однако это совсем не успокоило врача. Он настаивал на прохождении полного обследования, которое, между прочим, вместе со скидкой, обошлось бы в пять сотен евро. Внутри поселилось сомнение, но судя по Володиному лицу, тот был согласен на всё. Такими темпами и до международных выставок недалеко! Мориц был слишком убедителен. Действительно, кто знает, как здоровье Герды может повлиять на щенков? Вдруг у неё будет выкидыш? Слишком много неясностей. После посещения клиники вопросов стало больше, а ответов — меньше. Но только до пятницы. В этот день придут результаты анализов. Перед уходом из клиники Володя вдруг вспомнил, что хотел зайти в зоомагазин: купить Герде новых игрушек и, заодно, посоветоваться насчёт корма для беременных собак. Юра вернулся вместе с Гердой в машину. Стоило ей запрыгнуть на заднее сиденье, как та развалилась барином. И уснула. Видимо, дневная суета и пугающие дяденьки и тетеньки в белых халатах сильно вымотали девочку. Пришлось как-то скрасить ожидание, и от нечего делать, Юра напечатал короткое сообщение для Анны: «Герда беременна. С ней всё хорошо, но история долгая. Спишемся вечером?» Ответ от неё пришёл не сразу, но был вполне ожидаемым: «Хорошо». Юра уже был готов положить телефон в карман, но знакомый звук «о-оу» заставил его передумать. Маша. «Приветики, Конев! Не занят?» «Приветики, Сидорова! — передразнил её Юра, — Нет. Что случилось?» «Как там разговор с Еленой Александровной?» Юра улыбнулся. «Так вот кто это всё придумал… » «А вот и нет!!!! Это её идея!!!!!! А я так, подтолкнула немножечко… » И тут же добавила смущающийся смайлик. «Ну да, я так и поверил. Елена Александровна попросила ничего не говорить Володе.» «Я молчком, Юра!!!! Ну а вообще: как она тебе?» «Хорошая женщина. Но начала она строго, конечно… Я даже испугался немного.» «Ой, всё, Юр, бежать надо! У меня обед заканчивается!! Вечером поговорим!» «Хорошо. Пока, Сидорова!» Но Маша уже вышла из сети. Юре не осталось ничего, кроме как откинуться на подголовник водительского сиденья и прикрыть глаза: последствия бессонной ночи дали о себе знать. Перед глазами всплывали мутные, но знакомые образы. Володя на пробежке со стаей маленьких щенков. Герда, вылизывающая своих детей. Еж, которого Юра нашел однажды в кустах. Зарница. Рыбалка с пятым отряд. Снова щенки. Дети на пробежке с Володей. Герда вылизывает пятый отряд. Дети нашли ежа в кустах. Зарница. Юра и Володя на рыбалке. Еж выгуливает Герду. Володя вылизывает пятый отряд. Щенки на зарнице. Еж на рыбалке. Дети. Юра очнулся после громкого, как ему показалось, хлопка двери. Вернулся Володя. И не с пустыми руками. — Юр? Все в порядке? Но в ответ Юра буркнул что-то невнятное и тихо кивнул. Он уже собирался завести машину, как вдруг Володина рука легла прямо на колено. — Давай я. — Ладно, — он зевнул и вышел. Несмотря на теплую погоду, с каждым днем становилось прохладнее. Юра поежился и пересел на пассажирское сиденье, — Так что ты там накупил? — Взял Герде на пробу несколько разных кормов с добавками. Новые игрушки. И… подарок для отца семейства. — Для Кая? — Да. И с хозяйкой заодно познакомлюсь. Ей на вид лет пятнадцать-шестнадцать. — А родители? — Сказала, что уехали. Хочешь, пойдем вместе? После того, как поспишь, разумеется. — Не знаю, Володь. Ещё куча дел… — И вот скажи мне: как тебя одного оставить, когда я в Мюнхен уеду, а? Дались тебе эти дела… — И этот человек ругается со мной из-за немытых тарелок, — Юра улыбнулся, — И в кого ты со мной превращаешься?.. — Ну не начинай, — снисходительно ответил Володя, выезжая с парковки, — Зато каким становишься рядом со мной ты! Сегодня идеальный парень, а завтра отец года, — отшутился Володя. Эти слова заставили задуматься. Буквально всё вокруг кричало о чем-то очевидном, словно сама судьба намекает, что уже пора об этом поговорить. Если не сейчас, то никогда. Набравшись смелости, Юра подхватил: — А то! Если бы у нас был сын, я бы его на пианино играть научил! А это уже, между прочим, целый дуэт, Володя! — А что насчет дочки? — в голосе Володи появились серьезные нотки. — Видел ли ты среди имен великих творцов хотя бы одну пианистку? — не без иронии спросил Юра, но судя по тону Володи, такой юмор показался ему не очень уместным. — Ты сексист? — Ни в коем случае! Блин... — замешкался Юра, подбирая правильные слова, — Конечно, это не значит что их вовсе нет! Талантливых пианисток действительно много! Но чтобы таких, как Моцарт, Бах, Шопен, Лист или Рахманинов... Это я к тому, что девочки тяжелее осваивают ноты. Знаешь сколько у нас отчислили девушек на первом курсе? Много. А они ведь старались, учили! Это не я сексист, это статистика дура. Музыка ведь, она как математика, Володь. Что-то не понял, и всё: ком покатился! — То есть, ты против дочки, да? — сделал для себя столь категоричный вывод Володя. Но Юра попытался объясниться снова. — Слушай, я-то не против, но… Весь этот разговор… Я не знаю, — честно ответил Юра, — Я не задумываться об этом всерьез... — Ни разу? Юра отрицательно мотнул головой. Но поспешил дополнить свой молчаливый жест. — Не рано ли вообще думать об этом? Мы ведь с тобой сами только на ноги встаем... — А когда ещё об этом думать, Юрочка? Тебе в следующем году тридцать девять, мне уже в ноябре сорок. Мы ведь не молодеем. — Володь, — Юра повернулся к нему полубоком и взглянул на лицо. Встревожен, — Мы ведь сейчас серьезно говорим об этом всём? Володя немного помолчал, но как только машина остановилась перед светофором, он нашел в себе силы ответить. — Я не знаю. — Мы можем поговорить об этом дома. — Можем. Но кто из нас осмелится быстрее? — Твоя правда, — Юра грустно улыбнулся, — Ну, я слушаю тебя. — Мне кажется, что это уже какая-то навязчивая мысль, — издалека начал Володя, — Та девочка в магазине, любимый мамин фильм, дурацкие телепередачи, да даже хозяйка Кая - ребенок, Юр! Будто весь мир сошелся на одних только детях… Это ненормально! Внутри будто сорвался предохранитель. Опять ненормально. Юру понесло. — Да что же ты… Да кто же… — Юр? — Володя украдкой взглянул на него. Большего он позволить не мог: светофор загорелся зеленым. — Кто тебе сказал, что это ненормально?! Быть родителями — это нормально! Мы тоже можем так жить, понимаешь? Я же не сказал, что против детей! — Юр, ты не… — Я не закончил! — перебил его Юра, — Сколько ещё ты будешь загонять себя в рамки нормальности?! Да, пусть мы не самая обычная семья, но мы есть друг у друга! Это ведь самое главное, любимый! — Юра шмыгнул носом, — Пусть у нас будет девочка, пусть у нас будет мальчик, да хоть оба, хоть десять детей, хоть двадцать, Володь, это будет наша с тобой семья, ты представляешь? Настоящая семья! Какой бы она ни была, она наша! Володя остановил машину у ближайшего супермаркета. Так ничего и не ответив Юре, он вышел из машины и направился в сторону магазина. Вернулся он с двумя пакетами, и до Юры дошла очевидная мысль: после переезда они так и не смогли нормально закупиться продуктами. — Юр... — Прости. — Нет, это ты прости меня, — Володя взял его руку в свою и крепко сжал, да так, что костяшки побелели, — Я не так выразился, и ввел тебя в заблуждение. Нет никаких рамок. Никуда я себя не загоняю. Я хотел сказать, что это странно. Будто, ну, сама Вселенная подкидывает мне идею о детях. Или, на самом деле, я уже давно думал об этом, но никак не мог себе в этом признаться. У Юры аж сердце дрогнуло от того, насколько искренним и честным порою может быть Володя. Это качество в нем не просто брало за душу, оно влюбляло в себя. В такие моменты Юра осознавал, что перед ним уже давно не тот вожатый из недостроя, который винит себя в несуществующей проблеме, а самый настоящий мужчина, который умеет не просто видеть проблему, но и решать её самыми безопасным для всех способами — разговорами. — Володь, — произнес Юра сипло. — Что? — Поцелуй меня. Володя вдруг засмущался, но руку не отпустил. Напротив, положил её на свою шею, а сам придвинулся ближе, и коснулся Юриных губ. Сначала робко, нежно, будто спрашивая, можно ли, а после Юриного молчаливого согласия, настойчивее и увереннее. Затем стало жарко и влажно. Настолько, что пришлось приложить большие усилия для того, чтобы это ограничилось только одним поцелуем. Если Юра не забудет, он обязательно припомнить это Володе сегодня ночью. А сейчас надо ехать домой. Дел действительно было много…