Начиная с красной строки

Володя оказался прав: больше о детях никто не говорил. Но только лишь потому что этим вечером было решено разбежаться по разным комнатам: у каждого были свои дела. Юра сразу же заперся в своей «мастерской», за инструментом, откуда не собирался вылезать до позднего вечера. Он хотел доработать ту самую мелодию для компьютерной игры, и уже завтра, наконец-то, отделаться от очередного заказа. А вот Володе пришлось заняться работой: позвонил заказчик. — Да, — отвечал он на английском, — Конечно, мы обязательно учтем ваши требования насчет парка, — он принялся выводить в рабочем блокноте очередную заметку на родном языке, аккуратными черными буквами: “Пересмотреть проект парка для Мюнхена!”, — Мистер Кляйн, уверяю вас, что наша компания готова внести незначительные правки, строительство ведь начнётся через… — Володя заглянул в календарь и опешил. До первого сентября осталась ровно семь дней, — Через неделю. Можете не переживать, наши специалисты в кратчайшие сроки пересмотрят проект по техническим требованиям. Нет, это не замедлит строительство. Плата? Нет, в этом нет необходимости. Внесение правок на стадии проекта совершенно нормальное дело. Для нас самое главное — согласовать его до тридцать первого числа, а там… Но Володю безжалостно прервала Герда. Девочка громко стучала лапами и жалобно скулила за закрытой дверью, умоляя хозяина уделить ей, будущей мамочке, должное внимание. — Мистер Кляйн, прошу меня простить, но возникло срочное дело, — он тут же закрыл блокнот и отложил его вместе с ручкой в сторону, прямо на коробку с канцелярией. До кабинета руки толком ещё не дошли, — Мы сможем созвониться завтра, после девяти часов утра? Спасибо за понимание. Но не успел Володя распахнуть дверь, как Герда, словно ошпаренная, ввалилась в кабинет, завертелась вокруг ног и, довольно виляя хвостиком, вылетела из комнаты. Володя побежал следом. Такое поведение Герды не могло не взволновать. Обычно она не менее энергичная, но в последние дни её поведение совсем отличается от обычного. То носится как угорелая, то скулит полночи, то вообще сбегает! И Володе это показалось чем-то до боли знакомым. Чем-то, что давно выскользнуло из пальцев, растворилось во времени и исчезло без следа. Это были воспоминания. “Володю ну совсем не удивляло появление новых лиц в «Ласточкином Гнезде». Элитный жилой комплекс пользовался большим спросом в последние несколько месяцев. С каждым днем он видел, как в дома на соседних улицах приезжают целые камазы с мебелью, и как отовсюду пахнет свежестью и новым ремонтом. И не было ничего лучше ощущения того, что мир вокруг тебя живой, вечно изменяющийся и непостоянный. Вот только Володя был отрешен от этого мира высоким забором, заперт в бесконечной временной петле, внутри которой ничто и никогда не меняется. В своем новом, собственном доме он был совершенно один, словно отрезанный от жизни. И даже редкие появления Игоря не могли заполнить гнетущую пустоту этого места. С тяжелой грустью он иногда вспоминал о том, как провел первые двое суток без сна, и как на третьи сдался и выпил проклятые таблетки. Помнил, как долго откладывал возвращение в “Ласточку” и как упорно искал причины для того, чтобы вновь не вспоминать самые теплые дни своей жизни. Тогда она кипела. Тогда же и погасла, забрав с собой всё, что было дорого. В конце ноября в Горетовке всегда стояли холодные ливни. Впрочем, Володю это не беспокоило, что в этом году, что в том — он просто проводил эти дни либо на работе, либо сидя у камина, в обнимку с ноутбуком и бесконечным экселевским документом с расценками на стройматериалы. Если бы не замерзли руки, он бы так и уснул — полусидя. Но что-то сподвигло его зайти на кухню и приготовить себе теплый чай, с ароматом малины. Это было напоминанием о жизни в Москве: дома, на кухне, всегда стоял такой же сладкий запах. И дело было далеко не в маминых духах. Вдруг за окном послышался громкий, пронзительный скулеж, ну точно собачий. Недолго думая, Володя выбежал, как есть, на улицу: в домашних шортах и футболке. И не ошибся, скулеж действительно принадлежал собаке. Измазанная в грязи, она притаилась за елочкой и гулко, пронзительно пищала. — Что с тобой случилось? — спросил он у собаки, зная, что ответа не получит. Ни крови, ни вывихов — никаких явных признаков боли. Единственное, что выдавало её с головой — животный страх в чистых, блестящих глазах. — Найда! Найдочка, где ты?! — вдруг раздался за забором женский голос, и Володя вмиг сложил весь пазл в голове: на его заднем дворе никто иная как потеряшка. Большая дыра под калиткой между участками и паникующая женщина, видимо, новая соседка, были тому доказательством. Володя поднялся с колен, подошел к калитке и отворил её. В паре метров от него, вся промокшая и напуганная, стояла хозяйка собаки. Ну точно копии друг друга. — Здравствуйте, — начал Володя, — Не ваша собака? Всё ещё ошарашенная, она заглянула на чужой участок — и ахнула. Тут же подлетела к Найде, обняла её, а та в благодарность лишь завиляла хвостом. — Ой, да, моя! — на радостях воскликнула она, вытирая с мокрой мордочки дождевую влагу, — Спасибо вам, эм… — Володя. Просто Володя, — он лишь пожал плечами. — Очень приятно, Володя! Меня Татьяна зовут, — искренне заулыбалась она, — Вы знаете, она у нас так грозы боится! Чуть что: и сразу в угол забивается! Мы ведь два дня назад сюда переехали, вот она и… — Ничего страшного, — Володя кивнул головой в сторону собаки, — Она не поранилась? А то скулила так громко, я аж испугался… — Вы знаете, она ведь беременная у нас! Скоро мамочкой станет! — Татьяна пристегнула к ошейнику Найды поводок и уже собралась уходить, но вдруг остановилась и спросила, — А не хотите чайку? Я вас таким чаем напою! Настоящий, индийский! Мой муж очень любит такой! — Да я как-то… — замешкался он, но Татьяна, как пить дать, уже начала рассказывать про Найду. Стало уж очень интересно…” — Куда же ты… — выдохнул Володя, наконец выпустив Герду на крыльцо дома. Она тут же, сломя голову, понеслась к воротам. За ними стоял черно-белый пёс — вылитый хаски, с яркими, голубыми глазами, который так же, как и Герда, довольно вертел пушистым хвостом. Даже железная решетка не стала помехой для нежных поцелуев: пес нагло просунул мордочку к Герде, а та, ну точно влюбленная девчонка, чуть ли не с головы до ног зализала своего ухажера. Володя без лишних мыслей догадался чей это пес. — Кай! — из-за зеленой ограды выбежала девочка в знакомом белом сарафане. Она, что есть силы, оттащила его от калитки, но вместо благодарностей от Герды получила лишь жалобный скулеж, — Здравствуйте! — Привет! — поздоровался Володя на немецком. Но открывать калитку он не спешил. — Простите за беспокойство, Кай такой… Взбалмошный! — Ничего, я понимаю. Не хотите прогуляться? — Конечно! Как Герда себя чувствует? — она присела на корточки и потянулась к собаке, а та, как самая настоящая подлиза, прильнула к девичьей ладони. — Об этом я и хочу с вами поговорить… … Володя собрался быстро: накинул на белоснежное поло джинсовку, под брюки — обычные кроссовки. И чуть не забыл взять подарок для Кая в виде резинового мячика и адвент-календаря. Не по наслышке Володя знал, что такое собакам очень уж нравится. Герда тоже была тут как тут: ходила вокруг довольная, гордая, ну точно модель! Розовая шлейка лишь подчеркивала её статность. Оба молча сошлись на том, чтобы прогуляться вдоль знакомой, и уже так сильно полюбившейся Володе, аллейки. В воздухе стоял приятная прохлада. Она предвещала скорое наступление осени. О явных переменах в погоде намекали не только приближающиеся холода: зеленые листья на деревьях заметно пожелтели, солнце перестало жарить и особый, по-осеннему приятный аромат, заполнил собою весь Констанц. Вместе с новой знакомой Володя спустился по парковой дорожке прямиком к заливу, а оттуда прошлись вдоль по берегу, к виднеющейся на горизонте лесополосе. С Кларенс Астрид Гертрудой Кляйн, коей она представилась где-то в середине разговора, интересно было говорить обо всём, а ещё интереснее — о собаках. С каким энтузиазмом она рассказывала о Кае! О тренировках, о питании, и даже о его первом дне рождении упомянула! А ещё она хотела стать кинологом, но родители отговорили: теперь мечтает поступить на ветеринара. — А что насчет вас? — вдруг спросила Клара, — Всё о себе, да о себе! — Ну… — Володя по-настоящему растерялся. В таких случаях он и впрямь не знал что рассказать. Но, как правило, у него всегда были дежурные реплики для таких случаев, — Переехал недавно в Германию. Всё ещё учу немецкий, но мой учитель… — Володя решил умолчать о своём “учителе” в лице Юры, — … говорит, что получается очень даже хорошо. Работаю в строительной компании. Вот, вроде, и всё, — он улыбнулся знакомой, надеясь лишь на то, что ей ну очень уж не захочется расспрашивать о деталях его жизненного пути. — Ого! Мои родители тоже занимаются строительством! — она радостно заулыбалась. Видимо, уже придумала себе новую тему для обсуждения, — Отец занимается озеленением городов, а мама преподает в Мюнхенском Техническом Университете, на факультете архитектуры. И вдруг до Володи дошло: фамилия Клары ему знакома! Ну конечно. — А твоего отца, случаем, не зовут Генри Кляйн? — решился спросить Володя, сложив в голове свои догадки. — Ну да. Вы уже знакомы? — Кларенс с удивлением посмотрела на Володю. — Кажется, да. — Так это вы будете строить новый район в Мюнхене? — Да. Но от этих слов девочка не сильно обрадовалась. Кажется, её что-то тревожило. Но хватит ли ей смелости об этом рассказать?.. … Володя и Герда вернулись домой только через полтора часа. Звуки пианино притихли, вместо них с кухни звучало радио и запах чего-то явно подгоревшего. — Мы дома, — крикнул из коридора Володя, но ответа от Юры не последовало. Володя насторожился. Раздел Герду, и даже не протерев ей лапы, забежал на кухню. За эти десять секунд в его голове промелькнули всякие мысли, но самая страшная затаилась где-то в том самом дне, когда не стало отца. — Юр! — окликнул его Володя, но на кухне его тоже не было. Оббежал все комнаты, кабинет, зашел в подсобку, в гардероб — нигде не было Юры. И лишь спустя пять минут тщетных поисков Володя додумался позвонить ему. — Привет, вы уже дома? — спросил Юра на том конце. — Да. А ты куда пропал? — не без паники в голосе спросил Володя, падая на кровать. — Я хотел приготовить ужин, но что-то пошло не так и, ну… Короче, сегодня на ужин пицца. — Пицца… Хорошо, — расслабленно выдохнул он, — Оказалось, та девочка, с которой я познакомился, дочь моего заказчика. — Ого! — Володя догадался по голосу Юры, что тот улыбнулся. Но неожиданно внизу открылась дверь, — Поговорим об этом за ужином? — Поговорим.