Танцуя вокруг лжи, которую мы говорим

Оглядываясь назад, он должен был знать. Конечно, он должен был знать, потому что это было очевидно, если подумать. Возможно, он пытался игнорировать это, поскольку это было неприятно. Ему никогда не нравился Нил, а тут Эндрю, который полжизни пытался защитить его самым невероятным образом, снова посмел оставить его одного. Аарон чувствовал себя преданным, но не потому, что его искренне волновало, что его брат-близнец повсюду таскает его за собой, а потому, что он пытался, и он знал, что Эндрю тоже пытался, каким бы непонятным и странным это ни казалось. Ему было неприятно думать о том, что Эндрю спас его от насильника, но сам стал чудовищем, таким же, каким была Тильда, только он не бил его по-настоящему. Это было приблизительно то же самое, что и ее действия. Он делал все возможное, чтобы держать его в узде, и Аарон не мог с этим смириться, потому что ночей, которые они проводили в Колумбии, было недостаточно, потому что экси все равно мало что для него значил. Он пытался, а Нил все испортил. Все началось довольно тихо, с того, что Эндрю решил защитить Нила, потому что это означало безопасность Кевина, и в конце концов, несмотря на то, что Эндрю заботился о каждом из них, с Кевином было весело, то, что он никогда не сможет почувствовать снова рядом с Аароном. Аарон понял это, или думал, что понял. Наркотики сделали его глупым, и он думал, что кто-то вроде Нила Джостена — это забава, с которой можно поиграть. Нет, он не понимал. Нил был неинтересным, грубым, странным и раздражающим. Он постоянно требовал внимания и был слишком конфликтным. Он заботился о своем брате, действительно заботился, но, опять же, было трудно быть по-настоящему спокойным за их отношения, когда они казались пустым звуком. Они не были принудительными, но могли бы быть более реальными, когда Эндрю говорил с ним, но вместо этого решал сказать что-то не то. Он беспокоился достаточно, чтобы исправить свои ошибки с помощью пыли и ночи в Райских сумерках, но становилось все менее и менее обнадеживающим видеть, как Нил занимает место в жизни его брата, место, которое он должен был занять, потому что он имел большее значение, чем этот засранец. Но как бы он ни старался убедить себя, что он может значить для Эндрю столько же, сколько Нил, он понимал, что это невозможно. Аарон не стал бы ни за кого заступаться, потому что у него были другие приоритеты, Аарон не стал бы защищать Эндрю от глупых высказываний людей, потому что знал, что Эндрю это не волнует, Аарон не стал бы спрашивать, он вообще не стал бы пытаться, потому что знал, что Эндрю никогда не даст ему права сделать выбор за него. И да, Эндрю убил Тильду, чтобы обезопасить его, а Дрейка он убил потому, что ему было невыносимо видеть перед глазами такую чудовищную картину. Все проблемы его брата распутываются. Это был не способ отплатить за все, что сделал Эндрю, это был чистый адреналин, страх и ненависть, проходящие через него, несмотря на то, что Эндрю, казалось, было все равно. Он знал, что ему не все равно, он должен был, но опять же, все, что он мог делать, это держать ракетку и смотреть на труп, окровавленные простыни, тело Эндрю и руки Нила. Не важно, намеревался он сделать это или нет, избавление от обидчика Эндрю значило гораздо меньше, чем то, что Нил делал для его безопасности, и в то же время слишком много. Аарон был просто слишком мал или слишком велик, чтобы быть кем-то, в ком нуждался Эндрю. Нил всегда был рядом, угадывая, что нужно Эндрю, даже если он убеждал всех вокруг, что у него нет никаких потребностей. Это было так несправедливо, но и Аарон больше не прилагал никаких усилий. Наркотики всегда мешали ему сблизиться с Эндрю, а теперь их отдаляло друг от друга жестокое обращение, которое он пережил, через которое проходил долгие годы. Его брат ушел, а Нил пытался все исправить, хотя это было не его дело. Аарон не чувствовал себя готовым к этому, он знал, что Эндрю был абсолютно уверен, что за ним нужно следить, потому что он не мог позаботиться о себе, и он был прав. Когда Эндрю вернулся, все изменилось. Они стали ближе, и это ошеломляло, потому что он не хотел этого видеть, но это было прямо перед его глазами. Он чувствовал себя виноватым за то, что не мог понять, что между ними происходит на самом деле. Однако, что бы это ни было, Нил чувствовал себя вправе принимать решения за Эндрю и противостоять ему в их несуществующих отношениях, когда Эндрю отказывался даже признавать существование Аарона из-за Кейтлин. У Нила была причина так себя вести, и хотя он ничего не замечал, он все понял. Он в любом случае не хотел замечать это, это была гребаная шутка. Он не мог понять, как его брат повел себя после Дрейка, не мог понять, почему его заботит такой отвратительный человек, как Нил Джостен, никто, который все разрушил только для того, чтобы победить. Мир не должен так работать, но в Балтиморе это было настолько очевидно, что ему приходилось отворачиваться, когда его брат дрался со всеми, чтобы осмотреть раны Нила. Нил находился с воронами, чтобы обезопасить Эндрю, он ничего не сказал о круге Веснински, чтобы защитить каждого из них, но Аарон не чувствовал себя виноватым за то, что он испытывал отвращение, когда видел, как они прижимаются друг к другу. Он чувствовал, как что-то тяжелое в яме его желудка опускается и тянет его вниз, вниз, вниз, вниз, пока у него не получалось сглотнуть без тошноты. Этот кусок дерьма, вероятно, думал, что Эндрю легко манипулировать, потому что над ним издевались, он был гребаным лжецом и ничего не стоил, но все это ничего не меняло, потому что в конце концов Эндрю все равно предпочел его.