Танцуя вокруг лжи, которую мы говорим

Ники так и не понял, что он должен чувствовать по отношению к Нилу. Прежде всего, он не доверял ему, но он был горяч, что в любом случае уравновешивало ситуацию. Лисы были скучны, и появление Нила Джостена было тем, чего стоило ожидать, он был той переменой, в которой они нуждались. Время, проведенное с ним, было почти как гребаное приключение, и да, он полностью сожалел о поцелуе и наркотиках, но он никогда не извинялся, и не было похоже, что Нил когда-нибудь смирится с этим. Границы, да, он иногда забывал о них. Теперь Эндрю и Нил были... неожиданностью. Разумеется, ничто из того, что делал Эндрю, не было предсказуемым, и он не знал Нила настолько, чтобы осмелиться утверждать, что тот примет правильное решение, но он предпочитал верить, что тот всегда поможет ему, когда дело касается Эндрю. В каком-то смысле их отношения были для него выгодны, тем более, когда он переехал в другую комнату, оставив больше половины своих вещей в комнате Эндрю, чтобы ему было за чем вернуться, чтобы прервать их. Он не хотел быть непорядочным, но их скрытность чертовски раздражала, и это его начинало доставать. Это было несправедливо. Ладно, возможно, он действительно хотел быть грубым, потому что не мог в это поверить и нуждался в доказательствах. По какой-то причине он чувствовал себя вправе знать каждую мелочь, даже когда ни Эндрю, ни Нил никогда не доверяли ему ничего. Тем не менее, он знал о крыше, так ведь? Дошло до того, что это было просто нелепо, но Ники нужно было знать подробности. Может быть, не все детали, боже нет, Эндрю был его кузеном, но все равно, ему нужна была хоть какая-то информация, потому что это убивало его. — Ну что, теперь ты в нашей команде? — спросил он Нила, и тот просто пожал плечами в ответ, потому что это было именно то, что произошло, может быть, немного более противоречиво. Они сидели на скамейке и ждали, пока Кевин решит отпустить Эндрю после окончания тренировки. Ники спросил в основном из любопытства, потому что он видел, как Нил по-глупому не замечает, когда кто-то флиртует с ним, но он должен был признать, что в его действиях была и доля волнения, потому что он не хотел, чтобы кто-то играл с чувствами его кузена. Боже, это звучало так глупо, потому что это был Эндрю. Но он был там, он вернулся домой ради них, и он хотел, чтобы они были в безопасности. — И тебе не нравятся мужчины? — Нет — Вообще никто? — Мне нравится Эндрю. — Остынь, — ответил он, не зная, что сказать в ответ, чтобы не показаться еще более сбитым с толку. По крайней мере, эта информация казалась правдивой, и это заставило его почувствовать себя немного лучше, учитывая, что, по крайней мере, Нил заставил Эндрю заговорить. Конечно, он стал более скучным и домашним, но, опять же, они по-прежнему собирались вместе, чтобы поиграть в видеоигры и утонуть в виски. С точки зрения стороннего наблюдателя — а это было ключевым моментом, он был сторонним наблюдателем, и ему приходилось постоянно напоминать себе об этом — это выглядело как довольно странные отношения, учитывая, что они даже не держались за руки на публике. Но Эндрю был из тех людей, которые едва ли выражают свои чувства, а под чувствами он подразумевал недовольство, с помощью ограниченного количества слов. И все же, поначалу, когда ему пришлось платить Элисон после Балтимора, было удивительно видеть Эндрю так близко к Нилу, когда они оба фактически успокаивали друг друга прикосновениями и словами, и только на одну секунду он перестал раздражаться и волноваться и почувствовал благодарность за то, что Эндрю смог найти такого человека, как Нил, который, по крайней мере, точно знал, как общаться и обращаться с ним, в то время как большая часть мира понятия не имела, что они должны чувствовать к Эндрю. Возможно, Нил не показывал, что чувствует любовь к Эндрю, но Ники видел, что когда они были вместе, Нил выглядел расслабленным, спокойным, он выглядел хорошо. Может быть, Нил и не чувствует, что когда-нибудь будет в полном порядке, но с Эндрю было совершенно очевидно, что он чувствует себя довольно близко к полному удовлетворению. Он ухмылялся им каждый раз, когда видел, что они сидят слишком близко.