Любовь наша грѣшнаꙗ: осколки

Вокруг царила полная тишина и темнота, разбавляемая светом костра. Свет луны и звёзд не доходил до земли сквозь высокие и переплетённые ветви могучих и старых деревьев, что жили в этом лесу не одно столетие. Изредка я ещё и магией грела тех, кто находился здесь, прижимая к себе маленького хрупкого мальчика лет четырех, которого нашли в этом лесу, когда на нас напали разбойники, угнав лошадей и убив стражу. Мальчик, представившись нам Матвеем, сразу же привязался ко мне, не слезая с рук и не отходя ни на шаг, хотя в нашей странной компании была ещё одна женщина, и не абы какая, а сама царица — Мария Темрюковна. — Вы слышали? — испуганно прошептал Лёша, когда где-то вдалеке раздался дикий крик, и не понятно, кто кричал — человек или животное. Хотя я чувствовала ясно — это не принадлежит нашему миру, и пощады не будет никому, если оно решит поквитаться с человеком. — Чшш, не привлекайте внимание, сидите тихо, ни звука, — твердо сказала я, прижав к себе малыша, а сама прижалась к Никите, что крепче обнял меня, накрыв своим кафтаном, хотя до этого сам царь уже отдал мне свой, а ведь рядом жена законная сидит… — Бесы это, — негромко сказал Тимофей, почему-то в упор глядя на Ивана Васильевича, от такого пристального взгляда тот даже поежился, — Мама, мне страшно… — прошептал мальчик, шмыгнув носом, очень удивив меня. — Надо как-то выбраться отсюда, — сказал Федя, устало вздохнув, и покосившись на нас с Серебряным. — Не сможем… Тени сгущаются… Пока не настанет рассвет, нам не выбраться отсюда… — промолвила я, вдруг поняв, что силы резко стали покидать всех моих спутников, а Леша, царица, и Волков уже лежали без сознания, из глаз текли тонкие ручьи крови, и тоже самое было и с остальными. — Мама, мне страшно, — прошептал мальчик, заглядывая мне в глаза, что начали светиться странным красным светом, хорошо видным даже в темноте, — Мама, защити меня…– продолжал шептать этот маленький бес, положив руки мне на щеки и не давая отвести взгляд, и я уже начала терять силы, как вдруг… — АААААААААА!!! — неожиданно заверещал он, засветившись солнечными лучами, что проникли сквозь толстые кроны деревьев, и исчезая, оставив после себя трупы всех тех, кто был мне дорог, и даже той, кто меня ненавидела. — Рассвет… — прошептала я, глядя на тела близких и родных людей, а по щекам моим текли горячие слёзы, падая в жухлую октябрьскую траву.