Затихнет ветер

Давно стоило это заметить. Все кэналлийские сказки на ночь вытеснили мориские, мэтр, который раньше учил Рокэ только языкам, теперь был с ним почти везде и, то и дело, заводил разговоры все на том же мориском. Надо было раньше понять. Рокэ почти шесть и он даже не успел ни с кем попрощаться. Уже на корабле мэтр Перес рассказал, что для Рокэ пошили новые наряды, такие как носят в Багряных землях и предложил примерить, а Рокэ все не мог оторваться от борта, пусть родной берег уже давно не было видно. Рокэ смотрел на себя в зеркало и то ли закипал от злости, то ли не мог вздохнуть от обиды. Плакать было нельзя. Нельзя было даже подойти к старому мэтру, прижаться к боку, обнять тем объятием, которым не удостоил его на прощание отец. Рокэ себе запретил. Он смотрел в зеркало. Браслеты, украшения и головной убор были необычными, красивыми, сказочными. Рокэ рассматривал странные одежды и никак не мог такого себя принять. - У вас тоже есть такие наряды? - наконец спросил он учителя. Мэтр кивнул, и Рокэ попросил переодеться и его. Конечно, хотелось, наоборот, немедленно все это великолепие с себя снять и побыть еще немного кэналлийцем, хоть бы последние пару дней, но это тоже было нельзя. Рокэ уже пообещал себе искренне полюбить там все и никогда больше не думать про мать, которую видел сегодня утром, как оказалось в последний раз, и про отца, который и вовсе был в отъезде. Через месяц в чужой стране Рокэ начал привыкать и к своему новому имени, и к непривычному ритму жизни. Ему даже нравились здешние лошади и уроки фехтования, которые иногда проводил лично муж его старшей сестры для Рокэ и еще нескольких мальчиков его возраста. И даже непривычные имена, к которым непременно следовало добавлять титул и родственную связь по отношению к себе или к мужу Инесс, если не знал к себе. Через два месяца Рокэ перестал ложиться спать с шальной мыслью проснуться завтра в своей кровати, дома на родном берегу. Дома теперь здесь, в замке с резными окнами и перилами, с залами с высокими сводами и садом, пересеченным тонкими белокаменными тропинками. Рокэ учился откликаться на свое новое имя, по которому его зовут здесь близкие, а все остальные говорят "сын нашего возлюбленного друга и брата", а потом еще четыре минуты возносят хвалы соберано Алваро, а Рокэ должен стоять и слушать. Рокэ продолжает в тайне считать себя Рокэ, и сестру называть на кэналлийский манер Инессой, прямо при всех, хотя он видит - её смущает это. Ежану ясно, что это недостойный маленький бунт, но Рокэ ничего не хочет с собой поделать. Однако же, сестра замечает, что ему тяжело вот так сразу забыть все прежнее. - Матушка писала ты ураган и оторва, да, представляешь, так и писала, а ты скорее похож на Рубена. Роис, тебе плохо здесь? Кто-то тебя обижает? - Нет, сестра, - Рокэ старается не вздыхать. Может, будь они одни, он бы попробовал объяснить, что у него на сердце, но с Инесс всегда ее дамы и перед ними совсем не хочется выглядеть капризным ребенком. Шауллах, муж его сестры, предложил Рокэ учиться языку у настоящего мориска и хотя Рокэ жаль было расставаться с Пересом, он прекрасно понимал: на самом деле, это не предложение и на такое, конечно же, не отказывают. К счастью Рокэ, его прежний учитель остался в замке и иногда приходил почитать ему на кэналли или побеседовать с Рокэ в библиотеке и в саду. А ещё, случайно оказывался рядом на приеме, которые здесь бывали часто, и ненавязчиво объяснял что-нибудь про мориские обычаи, традиции или этикет, если Рокэ вдруг забывал. Здесь у Рокэ даже была невеста. Он выяснил это случайно и ходил несколько дней еще более растерянный, пытаясь осознать сей факт и окончательно проститься со всем кэналлийским. Конечно, невестой она была не сейчас, а станет когда подрастет и сможет произнести положенные слова обета, Рокэ вспомнил, что так объяснял метр про обычаи шаддов. А еще для этого Рокэ перейдет в их веру. Об этом не говорилось, но это и так было ясно. Олларианских праздников здесь не праздновали, святых не чтили, верили в Создателя, но называли его по-другому. Они познакомились случайно, в саду, где под персиковыми деревьями Рокэ бродил с мэтром Пересом, слушая урок словесности. Незаметно они выбрели к беседке, где несколько женщин сидели, болтали и пили цветочную воду, как здесь было принято. Следовало уйти и не мешать уединению дам, но он увидел Инессу, а она улыбнулась ему и велела подойти. Одна из ее дам держала на руках маленькую девочку, у которой были очень темные пушистые ресницы и такая счастливая улыбка, что могла бы, наверное, озарить весь мир. Девочка слезла с рук и подошла к Рокэ нетвердым детским шагом, покачиваясь из стороны в сторону. Ее звали Джасмина-Шарин-Абатар и у нее тоже был титул: дочь возлюбленной сестры, но кого из шаддов Рокэ запомнить не успел. Она потянулась ручками к его браслету, но Рокэ не сразу понял, что ей нужно, а то снял и отдал бы. Её быстро забрала нянька и девочка заплакала, так что Рокэ стало ее ужасно жаль. Женщины засмеялись, защебетали, отвлекли ребенка, заговорили между собой и Рокэ не разобрал о чем, только расслышал, как несколько из них сказали "невеста". - Тебе не нравится здесь? - Однажды спросила сестра. Рокэ знал, что она видит, но соврал: - Нравится. Он правда очень старался все здесь полюбить, но, похоже, ничего не выходило и это было заметно. - Ты должно быть соскучился по матушке? Зачем она это говорит? Рокэ опустил голову, чтобы Инесс не видела как ему неприятно от воспоминаний. Рокэ промолчал и не ответил. Инесса присела с ним рядом и легонько обняла. Ему очень хотелось тоже ее обнять, но это было нельзя. Не следовало обнимать жену шадда, даже если она твоя старшая сестра. - А я соскучилась. Через три дня ты поедешь домой, а я поеду с тобой, навещу матушку и отца. - Правда? Домой? - Рокэ постарался скрыть удивление и не позволить себе лишней радости. Если трепыхнувшаяся вдруг, давно забытая надежда окажется ложной и он просто что-то понял не так? Инесса посмотрела на него прямо и ответила не на кэналли даже, а на талиг, чтобы не поняли те ее дамы, которые знали ее родной язык. - Конечно, мой милый. Матушка и отец очень ждут тебя дома. К твоему приезду собирались отремонтировать Полуночное крыло, у тебя будут новые просторные комнаты, и на праздник к летнему Излому ты как раз успеешь вернуться. Рокэ поверил окончательно, только когда на берегу уже были видны белые стены родного замка. Еще подумал, что ему все-таки немного жаль охоты на пустынного льва, которую обещал показать Шауллах, но его ловчие не успели до их отъезда. Еще Рокэ, (снова Рокэ!) решает, что обнимать отца не станет и в земли мужа сестры, да продлит Создатель его годы и что там еще положено говорить, никогда-никогда-никогда больше не поедет! Конечно, на берегу он кидается к отцу в объятия и тот смеется, крепко обнимая сына. Через два года Рокэ согласится поехать к сестре еще раз и это будет последний раз, когда он увидит ее живой. Маленькая Жасмин окажется вовсе не его невестой, а очень даже приставучей мелкой кошкой, а еще отличным адъютантом разведки в игре растянувшейся на много дней, про разбойников и пиратов, (в которую стараниями Рокэ, будут втянуты все дети живущие во дворце, от принцесс до поварят) разумеется, когда (и если) ей удается улизнуть от нянек и старших дам.