Тонкой нитью

Только с пятого раза Женя услышала будильник, и с трудом разлепила глаза. Горло сковала жажда, затирая язык и слизистую наждаком. Вчера она явно перепила на чьем-то дне рождения, сама даже не понимая, почему. Захотелось забыться, раствориться в эйфории, и рухнуть в беспамятстве. Совершенно не похоже на нее, будто что-то внутри сорвалось с резьбы. Ещё и эти сны… Она потерла глаза, отчаянно зевая. Полночи снилось, что ее кто-то обнимает, целует в шею, прижимает к дивану – и это кто-то точно не Этери. Чему Женя была даже рада, что женщина перестала ей сниться. Медведева с усилием заставила себя встать, и настежь открыла окно в спальне. Свежий январский воздух проникал в ее легкие, и она с наслаждением вдохнула его. В айфоне несколько новых сообщений. Она лениво смахивает влево обычные вопросы «как добралась?», и где-то в середине уведомлений понимает, что сегодня вечером произвольная программа чемпионата Европы. А вчера Камила наверняка хотела позвонить ей по фейстайму после тренировок, да только Медведева знать не знала, где ее телефон. – Привет, - выдыхает Женька с облегчением, когда Ками спустя пару гудков берет трубку. – Прости, я вчера… – Я видела, - каким-то чужим голосом отвечает Валиева. – Привет. Извини, я сейчас на контрольный прогон. Вечером спишемся, хорошо? Отбой. Женя смотрит на экран смартфона, моргая в недоумении. Хочется так и спросить «что это было, Пух?». Обычно теплая и доброжелательная Ками так не разговаривала. Она вертит телефон в руке, размышляя, кому ещё написать, спросить про состояние нынешней чемпионки России. Аня? Вряд ли Щербакова сейчас свободна, да и разговаривать она сейчас не будет про своих соперников. Слишком болезненно относится к этому. Этери? Бред. Саша. Точно, Трусова. Ей обычно настолько все равно, что она может выдать любую информацию; и к тому же, она довольно хорошо относится к Жене. – О, Женька Медведева звонит, да ещё и живая, - вместо приветствия посмеялась Трусова своим низким хриплым голосом. – Удивлена, что ты можешь говорить после вчерашнего. – Что, эту вечеринку уже опубликовали в Спортсе? - ворчит Медведева, закрывая окно. – Нет. Скопцова выкладывала, да ещё пару человек. Ты так здорово отжигала на барной стойке… – Все, прекрати. – Как скажешь. По какому поводу звонишь? У меня тут 20 минут осталось до тренировки. Медведева запнулась. А что спросить-то? Как дела? Сашка не поверит. – Да с Ками не смогла созвониться вчера, - говорит почти правду. – Как она? – А ты не хочешь спросить, как я? - с наигранной обидой отвечает Трусова. – Может, я ревную. – По твоему голосу слышу, что замечательно. Прыгнешь чисто 5 квадов – вообще войдешь в историю мирового спорта и чемпионата Европы, а затем и мира. – Не каркай. Ками… Вроде хорошо. Правда, они с Аней вчера о чем-то долго говорили до ночи, бубнили прямо за стенкой. Но в итоге ближе к часу утихомирились, и мне удалось заснуть. Иначе бы никто из них не вышел сегодня живыми на лед, – Саша громко засмеялась. В груди у Медведевой что-то нехорошо кольнуло. Обсуждали с Щербаковой до ночи – это не то, о чем с опаской ей говорила Этери в Петербурге? В любом случае, ей это не очень нравится. «Держи себя в руках, Женя. Ты обязательно во всем разберешься. Но позже». Был единственный человек в ее жизни, которого она любила так сильно, что иногда казалось, что ее может вырвать этими чувствами. Фотографии и награды на стене ей напоминали об этом. Если зажмуриться, можно вспомнить и остальные детали. Когда прошло около двух лет с момента их последней встречи, в душе Медведевой поселилось чувство, что она утратила способность любить. Только что-то очень важное сможет переклинить ее снова. Вечером она выкладывает сторис и желает удачи «коту». И в конце ее переполняет радость и гордость, когда видит, как Камила встает на пьедестал и машет всем руками. И как рада даже Щербакова, которая чисто откатала свою программу. Женя вспоминает себя и свои победы, и ей почти сразу после завершения официальной части приходит сообщение. «Bolero – для тебя! Надеюсь, я усвоила урок». – Целиком и полностью, - шепчет Женька, улыбаясь в темноте. *** Женька включает чайник на кухне, и он зажигается ярким голубым светом. На кухню медленно, почти царственно выплывает Этери в белой рубашке для сна. Это выглядело весьма красиво – белые растрепанные кудри и белая одежда. Почти как ангел из снов. Да только сны у Медведевой были другие. – Чего не спишь? - интересуется женщина, садясь на стул. – Не спится, - пожимает плечами Женя. Девушка из снов пахла яблоками и какой-то еле знакомой травой. У нее была нежная кожа, содранные локти и темные мягкие волосы, которые напоминали шоколад. Женя любила с орехами – самый вкусный. Напоследок девушка из снов (Женя прозвала ее «летящая») всегда прижимала ее к своей груди, и где-то под солнечным сплетением разливалось давно забытое тепло. Не то, чтобы ее это сильно радовало – наутро Медведева просыпалась какая-то неспокойная. А сегодня – у нее снова Этери, мучимая кошмарами. – С тобой что-то не так, - между делом бросает Тутберидзе, наливая себе кипяток в кружку, которая осталась ещё с Пхенчхана. – Все отлично. Старые травмы не дают спать. – Я сейчас сделаю вид, что верю тебе. Женя усмехается и втягивает носом воздух, замечая знакомый запах. – Как давно ты куришь? – Я вообще не курю, - Этери прихлебывает чай, хитро смотря на Женьку. – Ещё раз послушай аромат. – Духи? – Именно. – Почему именно те, напоминающие табак? Это эксцентрично, – улыбается Женя. Все, что эксцентрично – подходило к этой женщине. – Наверное, мне хочется показать, что я переживаю и могу курить. Чтобы не считали меня идеалом, не лепили из меня святую. Я хочу быть живым человеком. Понимаешь? Медведева не понимает и не хочет, но кивает. Это проще. – Пожалуй, я попробую уснуть. Завтра мне нужно встретить Камилу и отвезти ее к своему мануальному терапевту. Говорит, шею продуло после Таллина. – Не слежу я за своими девчонками, - вздыхает Этери, потупив глаза в пол. Женька не может удержаться и встряхивает ее молочные кудри в своих руках. Такие же мягкие, как раньше. – За одной ты точно уже уследила. *** Камила выглядит уставшей, но, тем не менее, счастливой, когда Женя паркуется около ее дома и приветственно машет рукой из-за стекла. Сегодня Женька спала еще меньше, чем вчера, и, кажется, переживала больше. Разве все не должно быть иначе? Даже Кристиан уже интересуется ее ментальным состоянием, как будто на лице написано «С ней что-то не так». А все реально не так, черт подери. – Я привезла тебе подарок из Эстонии! - кричит Ками, запрыгивая в машину и почти оглушая своего водителя. – Надеюсь, это не марципан и не ликер, - отшучивается Женя, аккуратно беря в руки коробочку. Крафтовая бумага была перевязана бантом шоколадного цвета – приятно, что Валиева помнит, что та любит темные оттенки. – Что ты имеешь против ликера? - прищуривается Ками. – Мне казалось, что ты дружна с алкогольными напитками. – Ничего, если употреблять в малых дозах. Женя тянет за бант, и он остается в левой руке, а правой она раскрывает картонную коробку, приятно шуршащую в руке. Показывается голова смешного кота в шарфике цвета флага Эстонии, и Медведева не сдерживает смех. – Это вместо того, что ты мне подарила, - смущенно объясняет Ками. – Надеюсь, он тоже принесет тебе удачу. – Спасибо, – Женька тянется к девушке, чтобы обнять ее и поблагодарить за презент. Вдыхает аромат чужих волос и ее будто пронзает не током, а молнией. Тысячами молний. Тот самый легкий аромат травы из снов. Вербена. Темные волосы. Нежная сладкая кожа. Медведева отшатывается, чуть не роняя игрушку, и Ками недоуменно смотрит на нее. «Нет, нет, нет!» – Все нормально? - обеспокоенно спрашивает Валиева, касаясь ее руки, и тем самым, делая ещё хуже. Сглатывает, кивает, что-то отвечает и заводит машину. Ну и дура она. Нужно срочно с этим что-то делать.