Тонкой нитью

Из духовки идет сильный жар, поэтому Женя аккуратно берет рукавицу и достает противень с печеньем. Готовила она редко, поэтому сейчас сильно надеялась, что она ничего не запорола, а рецепт был верным. По кухне разносится запах имбиря, перемешанного с лимоном. Последний раз она готовила для Этери в честь своего возвращения. Как благодарность за огромный букет бордовых роз. До сих пор помнит этот торт с трюфельной прослойкой, и как они о нем забыли, поглощенные разговором и друг другом. Задумавшись, она касается горячего противня и непроизвольно ойкает. Ну конечно. Это была бы не Женька Медведева, если бы она не обожглась. – Больно? - за спиной материализовывается Камила. – Терпимо, - улыбается Женька, засовывая руку под кран с холодной водой. – До свадьбы заживет, - хихикает Ками и пытается стянуть печенье с противня, за что получается легкий шлепок лопаткой по пальцам. – Горячее не тащить! Мой руки и ставь чайник. Они уже посмотрели пару уютных романтических фильмов, Валиева на паре моментов даже заснула, пока Медведева не начинала ее щекотать под пледом, и получала в ответ ворчание и перетягивание теплого пледа на себя. Ками была инициатором данного вечера. Сослалась на то, что давно не была с Женей вне катка, и очень хочет попробовать ее выпечку – ради такого даже можно нарушить режим. «Как можно отказать коту, даже любя собак», – ответила тогда Медведева с хитрым прищуром. Диван разложен, и они лежат на нем, выключив телевизор и болтая о всякой чепухе. Хрустальном, своих друзьях, шутках Даниила Марковича и Сергея Викторовича. Когда Женя упоминает имя Ани Щербаковой, по лицу Ками пробегает легкое волнение. Но она меняет тему и вспоминает просмотренные ими фильмы. – Как ты думаешь, - Ками тщательно пытается подобрать слова, – что такое любовь и существует ли она? Женя автоматически продолжает улыбаться Валиевой, но мысли сбиваются в одну хаотичную кучу, и сказать что-то определенное и однозначно правильное будет невозможно. Тем более, она не просто так задает этот вопрос. – Я думаю, что любовь должна быть в твоей жизни и становится твоим стимулом творить, иначе все это бессмысленно. Что ты чувствуешь, когда начинаешь исполнять свое Болеро? Ками хмурит брови. – Страсть, восхищение, желание показать, что я могу… – Кому ты показываешь? – Всем. Женя экспрессивно взмахивает руками. – Ты не должна быть для всех! Ты показываешь танец только одному человеку. На основе знаменитого танца болеро написано две прекрасных песни: Besame mucho и Historia de un amor. Они обе о любви – в первой песне исполнительница просит целовать ее так жарко, будто это их последняя ночь; а во второй поется о том, что это была грандиозная история любви, которой больше нет. Замолкает и сцепляет руки на груди. Наверное, это было слишком эмоционально. – Я поставлю? - спрашивает Ками, и, получив утвердительный кивок, включает сначала вторую песню. От первых нот Женя откидывается на спинку дивана и закрывает глаза. Тебя рядом больше нет, мое сердце. В душе у меня лишь одиночество. Сцена первая. Маленькая Женька бежит к своему тренеру, радуясь первой победе. Она учит ее улыбаться и махать рукой в камеру. Называет совершенно по-дурацки «Женек», и это ее не раздражает. Она оглушена своим успехом. Ты всегда была смыслом моего существования. Обожание тебя было моей религией. Сцена вторая. Она вешает свою золотую медаль на шею Этери, и они долго смотрят в глаза друг другу, мечтая оказаться не здесь, на шумной и многолюдной арене, а в уединенном номере, и говорить о совершенно незначительных вещах с душой, полной любви. В твоих поцелуях я обретал Тепло, которое приносило мне Любовь и страсть. Сцена третья. Отбросив все страхи, переступив через себя, она касается горячих губ Этери несмело, боясь получить пощечину в любой момент. Спонсор момента – бокал вина, выпитый в честь чемпионата мира. Женщина не отстраняется, и в ее глазах Женя видит сначала испуг, а затем облегчение от того, что Медведева сделала это первая. Они переплетают пальцы рук, и девушка долго говорит о том, что это все ради нее, все достижения последних двух лет, и самое главное достижение только впереди. Этери кивает. Это история любви, Какой больше нет… Сцена, потерявшаяся по счету. Она тонет в этих страстных, чувственных объятиях, зацеловывает чужую шею, вдыхает аромат тела, боясь не надышаться. Боясь потерять это и не желая с кем-то ещё делить свои чувства. Казалось, нельзя быть ещё более влюбленной. Женька страшно ревнивая. Даже к Алине. Этери смеется. Которая заставила меня понять Всё хорошее и плохое, Которая зажгла свет в моей жизни, Затем потушив его. Сцена одна из последних. Два года морального ада – это ещё мягко сказано. Из этого ужаса ее вытянули только верные друзья, среди которых были Кристиан и Юдзуру. Держали, заставляли стоять на ногах, когда совсем было плохо, и хотелось царапать ногтями стену. Орсер встряхивал за плечи. Трейси ставила те программы, которые нужны были прямо сейчас. – Я думаю, у нас ничего не выйдет. – Правильно думаешь. – Но мы настолько повязаны между собой, что нам придется дальше общаться. И делать вид, что все окей. – Хорошо. Женя открывает глаза. Так странно, Хулио Иглесиас в конце поет, что без этой любви он не выживет. А Медведева выжила. Смогла. Значит, она сильнее этих сладкоголосых певцов?.. Она только потом замечает, как Ками держит ее за руку и поглаживает большой палец левой кисти. – Все хорошо? - интересуется девушка. – Все прекрасно, - Женя кладет голову ей на плечо, и становится по-настоящему тепло. И спокойно, что она почти разучилась чувствовать. – Ты сейчас влюблена? - спрашивает Ками, продолжая держать ее руку. – Я влюблена в то, что делаю. Я любила раньше. – И на что это было похоже? – На большой взрыв. На все эти песни о любви, но без лишних страданий. Хотя, признаюсь, даже сейчас иногда думаю: вот бы с ней поделиться, это бы ей понравилось, то. Но я понимаю, что если вернусь, то у нас ничего не получится. Обиды, кстати, не чувствую. И душа давно уже отболела, оставив все это в прошлом. – Ей? - хитро улыбается Ками, и Женя холодеет. Понимает, что ее разморило и она проговорилась. Она выпрямляется, старается сохранить лицо и четко говорит: – Ты не ослышалась. Но это между нами, иначе мне придется обклеить тебе лезвия скотчем на одной из тренировок, - на последних словах она смеется, давая понять, что это сарказм. Но Ками как-то по-взрослому серьезна. Она легко касается руки Медведевой и говорит: – Все нормально, Жень. Я спокойно к этому отношусь. Правда, все хорошо. Ya no estás más a mi lado, corazón. Медведева помнит, как она в Японии взяла машину на имя и документы Юдзуру, и гнала по трассе, не думая ни о чем. Только пустая дорога и ветер навстречу. Ей нужно было встряхнуть себя после этой дурацкой встречи в Сайтаме, когда Этери скользнула по ней своим холодным взглядом. Сделала вид, будто не знает никакую Медведеву, и вообще это не ее бывшая фигуристка. Было ужасно больно. Она вцепилась руками в руль и положила стрелку спидометра далеко за сто. Спасло только везение, и какой-то ангел-хранитель, что она никуда не врезалась и не погибла. Приехав домой, она положила голову на руль, и даже не плакала. Пыталась понять, куда это всё ее привело. Стоило ли оно таких переживаний? Никто не сможет дать ответ. Но теперь, сидя рядом с Валиевой, она чувствует какое-то невероятное тепло и спокойствие. Она благодарна, что судьба привела ее обратно, в Хрустальный. – Я посвящу произвольную программу на чемпионате Европы тебе, - говорит Ками, поднимая кулак вверх. Как закрепление обещания. – Чтобы ты знала, что я танцую ради одного человека. – Я не стою таких признаний, - смеется Медведева, склонив голову. До чего же милый «кот». – С чего ты решила, что я не могу посвятить ее тебе? Все-таки ты для меня пример для подражания и идеал. – Господи, Ками, да ты же лучше меня в разы, - она тянется за объятиями, и младшая охотно разводит руки в стороны. – Когда я возьму два чемпионата мира, то соглашусь с тобой. – И олимпийскую медаль. – И олимпийскую медаль, Жень. Медведева поднимает голову и встречает серьезный взгляд Камилы. Что-то в сердце екнуло, и она поспешила принять это за теплые чувства к своей знакомой. Взгляд Жени скользил по лицу. Живая мимика и неподдельные эмоции. Ее хотелось слушать, на нее хотелось смотреть. И любоваться. «Стоп, Жень. Стоп-кран. Ты можешь испытывать к ней только дружеские чувства, и ничего более». Ками совершенно непохожа на остальных фигуристок, обычных, местами скучных, разговаривающих только о спорте или о косметике. Валиева могла поддержать любую тему и выслушать человека, что не могло не подкупать. – Ты чего зависла? - тихо спрашивает Ками, убирая с ее лица непослушную прядь. – Замечталась, - старается улыбнуться как можно естественнее. – О любви? – И о ней тоже.