Ты не определён.

-а да пошла она нахуй, шлюха! -правильно Картман! -а… может не стоит нам… -Баттерс заткнись -ахахаха! Весёлая пятёрка шаталась по улицам их городка. Да, это их, конченый, но всё же. Закат сгорал на глазах их и вскоре весёлый шум и крики жирдяя и еврея стихли. «Толпа» постепенно расходилась. Пока Баттерс, прощай Кенни (хоть бы до утра дожил…), пока Стен… И вот снова эта история. Если кратко, то можно сказать предложением: «Чёртов еврей, колись сука и рассказывай все секреты, или я тебя тут же трахну». А если по культурнее… Где-то года полтора назад эти два, как на взгляд многих, противоположных человека стали официально встречаться… Да, да, просим без оваций. С того же дня они решили открываться друг другу. Не вскрывать людей, как консервы, а морально. Рассказывать секреты, делится чем то. Так они делают до сих пор. Когда все разошлись, Кайл не заметил как тот кто обычно жесток со всем что движется и вообще не движется, сейчас идёт медленно, лениво зевая и гладит мизинцем ладонь своего рыжего парня. Брофловски же молча отвечает, а после пару назойливых взглядов, фраз, всё же смотрит на того. -устал? , — единственное что сказал еврей. -да, немного есть такое… Ты как? , — конечно странно что тот его не послал или не обосрал, добавив к этому " не твоё дело». Но Картман ответил спокойно, без всяких сарказмов. Так они и шли молча, наблюдая над звёздами. Тем особых не было, лишь вопросы про школу и так. Личное. Кстати это <личное> прошло совсем уж лично. Та ночь забылась сегодняшним днём. Взгляды произошедшие в школе, в классе, на переменах, в столовой, где бы они не были — везде. Это как биополярное расстройство, с каждым днём всё страннее и странее, что происходит — никто не поймёт. Когда-то бдительный Кайл, совладал с своими чувствами, и когда то властный Картман, распустил мысли и руки. Стрелки часов перевалили за двенадцать, ужин уже остыл, мобильный разрядился, кровать расправлена и уроки сделаны. Ложась в кровать, Кайл выключает светильник, освещающий прикроватную тумбочку его комнаты и проваливается под тонкое одеяло, а следом под тонкую пелену сна. Уроки не сделаны, ужин съеден, кровать не расправлена, а сам Эрик на кухне, сидит и мыслит.может быть о том, почему солнце назвали солнцем, а правительство не может обойтись без экзаменов в школах, ибо без них было бы легче, но нет, нужно же детям мозги попудрить. Закончить свои думы Эрику помогла Лиэна, заботливая женщина, да уж на столько, что по часам и по минутам Эрика расписала, правда списочек Картман «нечаянно» сожгёт, порвёт, потеряет, забудет где-нибудь. — солнце, Картман, пора спать, — шепчет мать, стоя рядом с сыном. Тот пристально, прищуриваясь смотрит в окно. Минута. Две. И три. -да, мааам, — уставший Картман протягивает эти въевшиеся в его язык слова, потягивается, обходит мать двумя шагами и темпе вальса идёт в комнату. В комнате нет изменений: кровать со скрипучими дощечками, будильник и лапма — те вещи, которые парень видит утром и вечером; напротив окно, в которое почти никто не смотрит, не заглянет и не кинет зимой снежок. И в правду замотанный этим днём и не отшедший от вчерашней ночи Картман, валится на кровать, потягивается уже не так как при матери, более оживлённо, закрывает глаза и голубые, синие и красные крапинки пляшут на чёрном фоне. Глаза открываются, крапинки пропадают. Весело. Забава сменяется ленивыми попытками раздеться, снять с себя одежду, пропитанной дымом и пылью, а так же столовский кетчуп. Штаны на стуле — одно задание выполнено, а следом и второе, ибо рубашка полетела следом. В одном нижнем белье тело выглядит ещё более необъятнее. Но Эрик никогда не парился по этому поводу, ему комфортно - значит нормально. Кажется, даже Кайлу уже не на смех это.даже нравится...? Откинув мысли, все мысли, и закрыв глаза, наконец сон победил картмана, а стрелка преодолела отметку 02:09 на часах. Город спит.