***
чувак, ты либо вешайся, либо освобождай табуретку.
06:42
в детстве было так страшно потерять ключи, варежки или деньги на школьный обед, а потом я вырос, и ни на секунду меня не покидает страх потерять всех своих близких из-за ужасного характера и невозможности в данный момент что-либо в нем изменить. страх остаться в одиночестве, задыхаясь в амфетаминовом экстазе, лежа на полу. страх привыкнуть к иронии, как и к сарказму, ещё сильнее портя характер, придавая ему черты злорадного превосходства и, под конец, начать походить на злую собаку, что, кусаясь, научилась ещё и смеяться.
страх работать за копейки и начать ненавидеть своё тело.
не знаю, что происходит в моей жизни, и, по правде говоря, с уходом мамы она будто распалась на мелкие части. определённо, я не заслуживаю те ужасные и жалкие вещи, что когда-либо происходили со мной, но желание выйти вечером в магазин за пивом и пропасть на пять лет не покидает меня. чувствуя себя измученно и опустошенно,
очень хочется кричать, но я стесняюсь показаться слабым перед близкими, поэтому сижу в ужасе от собственных мыслей.
не заслуживаю. я давно осознал, что мир не обязан вращаться вокруг меня. друзья не обязаны постоянно выслушивать о моих проблемах и переживаниях, бросать все свои дела и спешить на помощь, когда я снова ощущаю себя на самом дне. разумеется, ответственность за свою жизнь должен нести я сам, спасать себя сам,
собирать по осколкам сам, спасай себя сам.
я не знал что ответить отцу, как описать то, что со мной происходит на самом деле, потому просто сказал, что все в порядке, а внезапная ночная уборка — последствие бессонницы и невыносимой мозгоебательности бытия. хотя отец все равно не обратил внимания на мои слова, ведь после пятого будильника его голова не такая уж и грязная, невкусная вчерашняя пицца, оставленная на завтрак, не такая уж и невкусная, а такси до работы, внезапно, не такое уж и дорогое.
шум соседей сверху, свист чайника, грохот старого холодильника. за окном все ещё темно, чувствую, днем начнётся дождь. выключив газовую плиту, я оглядел кухню в поисках протеза и гигиенички.
губы пересохли. больно.
знаете, что делает с человеком мигрень длинною в год? сердечный приступ, а если повезёт, то ваши сны всего-навсего будут оставлять после себя кучу неразберихи и вопросов, на которые даже у сонника не найдётся ответа.
когда вам снятся кошмары, у вас появляется непреодолимое желание отвлечься на уборку и драить квартиру до обессиливающего изнеможения, или же вы просыпаетесь в слезах, не имея возможности вспомнить собственное имя? после каждого дурного сна я, отчётливо ощущая запах собственного пота, испытывая страх закрыть глаза и с тяжёлой отдышкой, беглым взглядом по комнате в поисках чудовищ, пересохшим горлом и желанием бросить все, рвануть за город, отдохнуть,
желательно в психоневрологический диспансер, кое-как, покоряясь действительности, встаю с кровати, пытаясь преодолеть дикое желание ударить по дрожащим коленям.
звезды рождаются и гаснут, чёрные дыры, горизонт событий, утки и хлеб, а человек, в конечном итоге, привыкает к кошмарам настолько, что начинает испытывать сексуальное напряжение между вечным желанием лечь спать и самим собой, теряя разницу между ощущениями. даже простое
сходить к психологу и на массаж не помогает.
отец учил меня говорить спасибо мелким неприятностям за предоставленный опыт. так что хочу сказать спасибо культу из моего сна, члены которого беспрепятственно убивали моих друзей и уничтожали мирный городок изнутри, пытались морально растопить меня, но в конечном итоге, с помощью психоделики, подмешанной в школьную колбасу, сломали моё сознание. с поломанной психикой, убитым чувством эмпатии и ножом в руках, изничтоженный, я убил своего отца, не обделив вниманием и других жильцов апартаментов. в конечном итоге всё, что оставалось мне — смотреть на мёртвые тела и ненавидеть себя все сильнее и сильнее. нарастающее безразличие. становилось все равно, кем я буду и что со мною произойдёт. из обычного подростка, что плакал, сидя в своей комнате, пока не уснёт, я превратился в холодного убийцу, уставшего от своей безжизненности.
спасибо, культ, теперь моя комната и кухня сияют.
я заварил крепкий кофе и взглянул на часы. два часа на уборку, и все для того, чтобы забыть ужасный сон и взбодриться. получается трудно. трудно даже после кружки горького кофе. наверное, причина тому — моё нежелание просыпаться. странно осознавать, что после негативных снов я испытываю большое удовольствие от сцен и эмоций, любовь от всего произошедшего ужаса, страха и разрушения, в разочарованном взгляде вновь зарождается огонь,
а в голове с диким шумом вибрирует пустота. хотя, должен признать, я стал больше стараться возвращаться к чему-то хорошему, а не к тому, что когда-то убивало мою нервную систему.
противно. отвратительный кофе и запах моющих средств, желание чего-нибудь кисло-сладкого и японского, например харакири. соседи сверху стихли, но сквозь тонкие стены апартаментов я продолжаю отчётливо слышать, как у их детей вырастают психотравмы. родители так яростно втягивают детей в свои проблемы, что в то время, когда их личность должна формироваться, она лишь рушится, не успевая полностью образоваться. в ближайшее время их главной мечтой станет поход к психологу и нормальное ментальное здоровье, а не подарок с верхней полки магазина игрушек. дети будут расти, не замечая, как из светлых добрых булочек с изюмом превратятся в полных мразей, путающих любовь и отходосы, хотя сейчас они тихо обещают самим себе, что никогда такими не станут.
протез лежит на столе, гигиеничку я так и не смог найти. через час я должен буду выдвигаться в школу, но нет сил и желания с кем-либо контактировать, хочется простого человеческого послать всех нахуй и забухать.
не одному, разумеется. а с ним.
единственный, с кем мы пропустили стадию неловкого знакомства и сразу поймали один вайб. тот, с кем мы выходили вечером просто подышать свежим воздухом, а возвращались под утро пьяные. тот, с кем мы, теряя ключи от квартиры, с последней копейкой в кармане уезжали в другой город, до утра шатаясь по улицам, и оставались счастливы тому, что в данный момент мы вместе. тот единственный, кто знает название песни, что помогла мне выжить, когда я был эмоционально выебан и ничего более не помогало.
эмоционально не то, что выебан, а сгорел так, что там уже нихуя не восстановить.
зевнув шестой раз за две минуты, я поймал себя на мысли, что мне стоило бы сходить вздремнуть, ведь если я не буду спать, то начну много думать, а так будет только хуже. все то, что я испытал за последние два года жизни в этом тихом городке, практически разрушило меня. спасает от эмоционального выгорания лишь отец, постоянно галдящий о том, что в сей момент я проживаю свои лучшие годы и мои желания могут в скором времени исполниться. стоит ли ему говорить, что я хочу лишь плакать, трахаться, бухать и посылать всех нахуй?
желательно делать всё это одновременно.
раздался звонок, оглашая моё нутро стандартной мелодией, больше похожей на звук анальной декоммуникации. я перевёл взгляд на дисплей.
его номер. того, кто никогда не покидает мои мысли, даже когда есть миллион вещей, о которых нужно беспокоиться.
— утро. возьми у отца пару сиг, бро. должен буду.
— хуев насосался, на сигареты перешёл?
поговорив еще немного с ларри, я убрал телефон в карман и прислушался. отец все ещё умывается, значит есть немного времени, чтобы сцапать пару сигарет.
***
если при вас матерятся, школота, говорите, что так нельзя. если не помогает и они шлют вас, надавайте им пиздюлей и идите дальше.
13:56
нахожу очаровательным то, как мрачные, меланхоличные люди, склонные к самобичеванию, медленно меняются, перестают отдаваться вымышленному миру, забывая, кто они на самом деле. начинают улыбаться, мыслить шире и масштабнее, не зацикливаясь на неудачах. мне нравится наблюдать за тем, как люди начинают осознавать, что всё происходящее вокруг них происходит потому, что они это позволили. и когда они начинают менять свою жизнь в лучшую сторону
— это поистине прекрасно.
это происходит и со мной. кошмары стали редким явлением, но каждый их приход оставляет после себя пустоту, сомнения, и я начинаю путать прошлое с настоящим. хоть меня больше не пугает неумолимый марш времени, медленно ведущий к неминуемой гибели. по крайней мере, пока я не один. и я благодарен своему окружению за то, что не оставляют меня одного, когда я чиллю на дне серотониновой ямы с желанием написать гениальный роман, нарисовать шикарную картину, собрать собственную рок группу, а может просто спиться.
— сегодня я проснулся с диким желанием поволноваться за культуру современной молодёжи, но сходил посрать и как-то полегчало. так хорошо я давно не срал, так ещё и ты принёс сиги...
когда слышу его голос, мне кажется правильным всё, что он говорит. он, человек с самым сексуально-заебанным от жизни взглядом. паренёк, воспитанный магистралью и искусством, агрессивно-опасный на улице, зато мне пел в голосовых сообщениях, мимоходом рассказывая, что он кушал на обед и как скучает по своему отцу. причина моей улыбки. с сигаретой в руке он похож на идеал. идеал, что мешает белый космос с метадоном и погружается в анабиозную кому. идеал, на чьи колени я хочу положить голову и уснуть, пока его пальцы будут перебирать мои, окрашенные в голубой, волосы. идеал, которому я случайно сломал нос протезом два года назад. идеал, нет, человек, что видел моё лицо без протеза и сказал, что я самый прекрасный человек в мире.
— ...но твоё утро, чувак, куда лучше моего.
— лучше? ты решил сравнить две по факту дерьмовые ситуации, дружище.
когда мы только начали общаться, я и не думал, что все дойдёт до такого уровня общения, что люди будут знать меня так хорошо, как знают сейчас, как никто другой. я и представить не мог, что смогу доверять кому-то и до такой степени дорожить людьми. рядом с ними моё тело во тьме превращается в сияние.
по факту, мы были одни из семи миллиардов случайных прохожих. мне хотелось бы встретить некоторых людей намного раньше, некоторых позже, а кого-то вообще никогда.
эшли, девушка, которую ни один парень не смог довести до оргазма, ведь до депрессии ей объективно ближе. хуй, который они клали на её мнение, не один раз вставал им поперек горла. её отношение к окружающим напрямую зависит от самих окружающих. оттого-то она и не даёт никаких шансов, ведь проебался разок — пошёл нахуй. девушка, сумевшая первой напасть на паническую атаку и выйти победителем. делает комплименты не потому что хочет подкатить, а потому что
красивые люди должны слышать приятные вещи, сал.
закрыв свой альбом с набросками и достав термос с чаем, она протянула его мне, сказала что-то ларри, попрощалась со мной и направилась обратно в школу. я даже не успел поблагодарить её за чай.
в последнее время друзья проявляют больше заботы по отношению ко мне, или же они ведут себя как раньше, просто я, медленно выползая из кислотной ямы, в которой провел большую часть своей юности, стал более внимателен к деталям. их поддержка помогла мне более-менее собрать себя и побороть утреннее желание покончить с собой. с ними я стараюсь не держать все в себе, чтобы в конце концов эти отходы не разъели меня изнутри.
рядом с ними я становлюсь лучшей версией себя.
а если задуматься, то так странно осознавать, как работает дружба. кто-то, кто не связан с тобой родством, ничем тебе не обязан, но любит тебя всем сердцем. помогают справиться с трудностями, и этим людям ты можешь рассказать то, что не осмелился бы сказать родителям.
от этого хочется плакать.
— она права, но я поясню: чувак, ты убрался на кухне и в своей коморке, сам. сам, черт тебя дери. твоему отцу не пришлось уговаривать тебя сделать это месяц...
выбросив бычок в сторону, помахав проходившему мимо приятелю и посмотрев мне в глаза, ларри потрепал свои волосы и продолжил.
— ...ты еще и позавтракал, впервые, кажись, за всю твою жизнь. не, твоё утро, куда лучше прошло, не берем в расчёт кошмар. эх, бро, всё же не зря я ходил на резиденции с благовониями и нечисть из тебя гонял...
может быть он и прав. а может и нет. как человек тонкой душевной организации, такую хуйню я понять не в силах. если быть откровенным, то я не особо хочу вспоминать свой кошмар, по крайней мере, пока он рядом. хочется лишь думать о хорошем, удобно устроившись на его коленях, вдыхая его запах незабываемого движа и украденных у отца сигарет. медленно засыпать, пока грубые руки перебирают мои волосы, гладят шею и, приподняв протез, большим палец скользят по щеке. и так не хочется, чтобы мой самый близкий и родной человек оказался манипулятором и эгоистом.
даже если мой мир будет рушиться с каждым днем, я хочу, чтобы у него было все замечательно.
что-то пробормотав ларри в ответ, я поправил толстовку, встал с лавочки и направил свой взор на школьные ворота. кто-то жевал бутерброд, кто-то пытался беспалевно покурить и выпить алкоголь, замаскированный под обычный напиток, либо чем-то закинуться. кто-то дремал на лавочках, на поляне, на чьём-то плече. девушка в толстовке с my little pony уронила свой телефон. другая, красивая и стройная, жаловалась подругам на неудачное свидание. группа парней обсуждает предстоящий матч. сегодня в школе оживленно, несмотря на предстоящие выходные, и... учителей не видно, даже всматриваясь в окна я не могу уловить хотя-бы силуэт. они будто сквозь землю провалились. осталось десять минут до конца большой перемены и продолжения занятий.
— ...чувак, если мы хотим свалить с уроков, то нужно действовать сейчас и быстро.
— смахнем в одно место по пути?
я поправил съехавший протез и последовал за идущим впереди ларри. быстро догнав его и взяв за руку я представил, как сегодня на ночь глядя мы с ним готовим сливочную пасту, молча обнимаясь. как он курит с моих рук и заваривает нам ромашковый чай. как мы будем обсуждать битников, панков, скинхедов, строить теории о том, кто из наших знакомых покончит с собой от безысходности, затем резко замолчим без неловкости. как я перед сном перебираю его пальцы, держа руку в своей, целую его плечи, щеки, руки и губы, что слаще, чем печенье с яблочным сидром. даже его недовольный по утрам взгляд я люблю. люблю ту бурю эмоций, что испытываю рядом с ним. хочу сделать все возможное, чтобы ему было комфортно со мной.
у моего наркотика есть смех, глаза и имя.
все же, я с утра не могу избавиться от противного послевкусия горького кофе, а сухая кожа на губах не пропитывается влагой от слюны.
***
мы должны смотреть за пределы жизненных тяжб. в самую суть всех вещей. в этом наше спасение.
