***
если повеситься в новый год, можно ли считаться новогодней игрушкой?
19:57
учусь ли я? нет, пап, знаешь, я давно не учусь, а без особых усилий доучиваюсь, балансируя на грани вылета. бездумно выполняю нужные задания, лишь бы их только приняли. учусь не ради себя, а даже не знаю ради чего. просто делаю это по инерции, не более того. я не испытываю чувства удовлетворения и гордости за себя, когда сумел решить трудную задачу. от прежних амбиций осталось ровно ничего, всё слилось в единую серую кашу и я не знаю, что будет дальше,
да и не хочу знать.
— вчера с ларри обсуждали техническую литературу на перемене...
я предпочёл не озвучивать свои мысли и мягко уйти от ответа. сняв протез и положив его на комод, я стянул с себя толстовку и бросил её в кучку грязной одежды у кровати. завтра день стирки, постельное белье сменю утром. отец разглядывал мой табель успеваемости, попутно бубня под нос что-то про цветы и ресторан. аккуратная укладка, строгий чёрный костюм и приятный запах. новый одеколон.
свидание.
отец нашёл своё настоящее, вечное. то, до боли в рёбрах, родное и нужное. в подвале апартаментах эддисона, среди запаха моющих средств, пыли и курева они выглядели как что-то правильное и хорошее. поистине, отец и лиза подверглись необработанной, чистой связи, созданной самой по себе. самый прекрасный вид любви: они влюбились друг в друга без намерений влюбляться, никакой силы в химии и попыток спасти друг друга. двое одиноких взрослых людей, отдающих себе отчёт в том, что жизнь слишком коротка для дерьмового секса и плохих отношений.
вместе они нашли следы, что вывезли их из недр сознания.
но сейчас, смотря на мой табель, отец выглядит опечаленным и счастливым одновременно, с лёгкой улыбкой на лице. бритый, опрятно одет и без мерзкого запаха фенибута и дешевого бурбона. его алкогольная зависимость быстро сходит на нет, как и зависимость лизы от транквилизаторов. двое взрослых людей, во время осознавших, что люди с травмами, стремящиеся оживить себя с помощью зависимостей не воскреснут, а лишь просуществуют остаток жизни с тоскливым послевкусием, с ужасом осознавая,
что всё могло быть по другому.
— вижу, ты подтянул себя по математике и физике, молодец. но мне твой учитель звонил. вы с ларри ушли с уроков...
зашли к его приятелю за пластинкой
the smiths — the queen is dead, пока обсуждали втроем мой кошмар, пришли к выводу, что глобальный кризис человечества сопровождается глобальной деинтеллектуализацией и капитализм заебал. травяной чай эш, два сочных бургера с беконом на обед, предсказанный мною дождь и играющие в прятки возле церкви соседские дети,
так хорошо прячутся. лет через девять всё ещё не смогут найти себя.
— я больше старался подтянуть себя по просмотру андеграундных фильмов...
думаю, слушать о свидании будущих сводных братьев, безответственных идиотов, не так уж и интересно. знал бы я, что у отца планируется приятный вечер, не стал бы портить ему настроение.
звук уведомления, кто-то мне написал. приятный запах крема для рук, отцовского парфюма и обезболивающих.
неприятный, мерзкий запах грязного белья и подступающего наказания.
— вы ещё молоды, импульсивны. я и сам был таким...
подав мне стакан для глазного протеза и ещё раз взглянув на табель, он просвистел короткую мелодию.
— ...оценки улучшились, за голову, все же, берёшься. общение с тоддом даёт свои плоды? это хорошо, хорошо. но вот, у него до сих пор, это, его...
— аллергия на весь спектр человеческих эмоций? да, пожалуй...
я поставил на прикроватный столик стакан с глазным протезом. взяв подаренную ларри футболку с логотипом
смысловой фальсификации, я вспомнил образ тодда. если говорить о заморочках, мыльных операх и тихом неловком сексе в библиотеке, то я сведу их к веснушкам, удобным, теплым свитерам, паранормальным явлениям и винтажным открыткам, которые не понравятся психотерапевту. герой книги о смысле жизни, считающий самым сексуальным местом на земле метро, совершенно не понимает, что происходит во круг. знает биографию ван гога наизусть, умножает двухзначные цифры в уме и у него самый заразительный смех. на первый взгляд пай-мальчик, но забить арматурой незнакомого человека для него — ничего необычного. особенно в пьяном состоянии. особенно, если оскорбили его парня нила. особенно, если оскорбили близких друзей. рыжий любитель дорогого кофе и чайного пакетика. рыжий любитель украсть пару грамм травы у родителей, продать школьникам за более высокую цену, на вырученные деньги купить пару новых книг по психологии, по программированию и
сто рецептов курочки с салатиком.
к слову о траве, хочется покушать и сладко лечь поспать. поговорив с отцом про учебу ещё немного, я проводил его к выходу, пожелал хорошего вечера, приятной ночи и закрыл за ним дверь. наказания не последовало. славно. натянув футболку, я взял в руки телефон. ларри придет минут через девять, двадцать одно сообщение от фелпса младшего.
и море эмодзи.
— прости, чувак, что сразу не ответил, было как-то поебать. как жизнь? чего хотел?
прости, чувак, что сразу не ответил, я был занят тем, что ставил под сомнения свои планы на будущее и чрезмерно много думал, пытаясь найти способ уйти от своей ужасающей реальности. ну и о губах ларри, со вкусом кленового мёда, я ни на секунду не забывал. хотел бы я ответить другу так, но я слишком
бэд бой рэд хот чили салли.
я до конца не понимаю, как так вышло, что школьный хулиган, сын священника из местной церкви, спрашивает у меня любовные советы по поводу его нового парня, друга роберта из дешёвого панковского кабака за городом. любителя скорости во всех её проявлениях. я до конца не понимаю, как так вышло, что ради того парня он готов бетон грызть. ради бедного панка, с маниакально-депрессивным психозом в глазах, живущего в окружении аморальных наркоманов и просто поехавших парней. ради того, для кого нет ничего необычного уснуть у мусорного бака, ограбить ларёк или самостоятельно пройти путь от саморазрушения к саморазвитию. ради мужчины, который способен на праздник подарить лишь своё самоубийство.
я до конца не понимаю.
в конце концов трэвис лишь пытается соответствовать обществу, а тот парень — замена его первой любви. я не могу быть уверен в том, что он любит и любим. то, что происходит сейчас в его отношениях, больше напоминает бэдтрип. иногда он думает, что хочет исчезнуть, но на деле хочет, чтобы его нашли. в итоге не может исчезнуть и никто не ищет. прикол в том, что если у него найдутся силы на побег, то его не найдут, так как не будут искать. возможно, трэвис конченный мазохист. возможно, конченный садист. но уж точно не более - менее адекватный человек. носит новые брендовые вещи и взглядом кости ломает. фраза, как парень читает рэп, так он и ебется — полностью описывает трэвиса фелпса. многогранность крайностей, и это, конечно, задевает каждого его партнёра. знаете, если он вытащит палку из задницы, то, может, и узнает прелести жизни. может, даже заведёт друзей. может, даже избавится от своей
маленькой зависимости и наркотического паниса.
— завтра я вас познакомлю. только, чел, оденься так, будто ничего не употребляешь...
***
великое искусство не обязательно должно быть красивым, главное, чтобы оно передавало настоящие эмоции.
22:26
он не такой, как другие подростки, ему двадцать шесть. любимый фильм «пляска смерти», красные волосы, стертые джинсы, синяки от уколов, полумертвый смех, мерзкие культовые героиновые наркоманы в кино — его кумиры, ведь он, подобно им, не претендует на адекватность и оригинальность, да и он хуй ложил на перспективу и на грамматику. чувство гордости и превосходства от того, что его образ жизни является более нездоровым, чем у других — это краткосрочное удовлетворение, которое в последствии приведёт его к долговременному ущербу. когда-то я видел небо в глазах его блядских. никто не знает, что происходит в его жизни. где он, с кем, куда собирается пойти. никто не узнает до тех пор, пока он не даст об этом знать. его приватность — его мир. в своём окружении держит лишь людей, которые могут просто пропасть, ничего не сказав, а через неделю написать из другого штата. тех, кто вроде делятся своей жизнью, но в тоже время нет, они ничьи, они просто свободны.
за ними всегда остаётся тайна.
— еще немного и я самолично поднимусь и набью ему ебальник. все понимаю, суббота, но уши болят...
роберт, чёртов придурок, привёл свою девушку-иностранку, фанатку научной фантастики, потратил остаток зарплаты на крэк и включил на весь дом новый альбом неизвестной мне зарубежной металл группы. в отношениях доминантным является тот партнёр, чью музыку слушают оба, и, если не ошибаюсь, я слышу русскую речь. и женские стоны. на удивление, голос у девушки приятный, нежный. каждая его новая дама вспоминает роберта, как самый любимый провал и дециметр. такой же бесполезный и ненужный, но на ломке — словно солнце ночью. и почему девочки любят мальчиков под кислотой? откровенно говоря, к его третьему десятку уже стыдно не знать очевидного. к её двадцати уже стыдно гоняться за человеком, который умрёт в сорок.
— ... я потребую с него денежную компенсацию за потраченные нервы. сал, милый, голова болит...
— ага, ты скорее вместо компенсации возьмёшь у него пару грамм крэка...
мой нательный шрам. когда-нибудь я умру от дрожи, если ларри продолжит целовать в нос и шею. проводя языком по кадыку, лаская напряжённое горло, кладя грубые руки на мою талию. в такие моменты хочется не потерять сознание от радости. не сойти с ума от невозможности. моя кожа приятно горит от прикосновений, будто я натер её. при взгляде ему в глаза в груди горит, печёт и никак не потухает. он моё доброе утро и сладких снов. его взгляд, в сочетании с голосом, вытворяет какие-то странные штуки с моим сердцем. он лучшее, что было в моей жизни, но, по правде говоря, у меня нихуя и не было.
вечность в касаниях, под ногами — счастье.
— я скорее научусь отсасывать самому себе, нежели попробую эту дрянь. только травка моррисонов, только она...
взгляд, ранее блеклый, ныне насыщенный карий. родинка под правым глазом, тёплые руки и приятные губы. я видел его обнажённым ещё до того, как он снял с себя всю одежду. я знаю все о его кошмарах, демонах, страхах и переживаниях. знаю, почему он с грустью в глазах по вечерам рисует картины, почему долго принимает ванну. могу подолгу рассказывать о том, что он хочет от жизни, о тех крошечных мелочах, что он загадывал, глядя на падающие звезды.
я знаю всё о его тьме и о его свете.
сейчас апрель. три года назад я не знал, что он существует. два года назад я не знал, что мы станем настолько близкими. год назад я не знал, что он будет значить для меня. ныне я безнадёжно влюблен в каждый его дюйм. меня обычно не волнует ничьё существование, но я надеюсь, что он хорошо питается и высыпается, а то я переживаю.
что же он такого со мной сделал, что я скучаю и думаю о нем?
мой кинк — это отношения, где я не плачу и не умоляю человека приложить хотя бы минимальные усилия. моя сексуальная фантазия — это эмоциональный интеллект, открытая коммуникация и психологическая зрелость. интимная близость — это классно, но если я не могу в любой момент прийти к человеку, чтобы излить свою душу и поговорить о своих эмоциях открыто и честно, то этот человек не заслуживает моего тела. у меня нет ни малейшего желания наблюдать, как человек, в которого я влюблен, дарит другому человеку любовь, которую хотел я. нет желания искать в каждом прохожем черты человека, который втоптал когда-то мои чувства в грязь. в мои планы на будущее никогда не войдет влюбиться в антигероя на антидепрессантах. ларри другой. совершенно. самостоятельный и серьёзный, но в то же время ребёнок, который нуждается в заботе. его бунтарский характер переплетается с невероятной мужественностью. в любую секунду он готов променять свои сигареты на мои губы. в отношениях с ним стоило пытаться. стоило каждого часа, каждой минуты, секунды, каждого момента,
проведённого рядом с ним.
— ты убирался всё утро в комнате, но грязную кучи белья оставил нетронутой? чувак, ты...
осмотрев комнату, ларри крепко сжал мою талию. от него приятно пахнет кокосовым гелем для душа и мятным шампунем. на его ногах мои теплые вязаные носки, на шее подаренный мною и эш кулон. уткнувшись в его плечо я вспоминаю, как на наше первое свидание он пришёл с букетом ранункулюсов, весь вечер называл меня
принцессой и вёл себя так, как джентльмен ведёт себя с благородной дамой. бритый, опрятно одет и приятный запах свежести. мой отец сегодня выглядел точно так же, как ларри год назад.
он осознал, что влюблен в меня, когда в один из апрельских вечеров вышел покурить. и хоть у него была целая пачка сигарет, его зажигалка сломалась. он сидел в домике на дереве, с зажатой между зубов сигаретой, думая, как же часто это происходит. как много вещей в этом мире, которые не могут существовать друг без друга: телефон и зарядка, ром и кола, день и ночь, кино и попкорн, ромео и джульетта,
человек без человека. в тот момент ему стало грустно от мысли, что иногда одной части бывает недостаточно для полного счастья.
и он подумал обо мне.
хоть я и не люблю, когда он курит, но не могу не признать, что сигарета в его грубых пальцах смотрится весьма органично. его расслабленное лицо в такие моменты будто бы говорит о том, что ларри — человек, отказавшийся от всех чувств во избежание страданий. у него, конечно, бывает плохое настроение, и это совершенно нормально. бывает, что он не хочет говорить и ничего не способно поднять ему настроение. и это, на удивление многих, совершенно нормально. но именно с сигаретой в руках он выглядит так, будто ежедневно слышит море лживых фраз от самых близких. будто ежедневно его катают на психических каруселях. будто у него не бессонница, а он просто круглосуточный. но это на первый взгляд. стоит ему докурить и
он подарит человеку лето в январе.
прикосновение к щеке пробудило меня от воспоминаний. я вновь слышу мерзкий русский мат и запах кальяна на молоке, уши кровоточат. музыка будто стала громче, женские стоны тише, трясутся стены. я не сразу услышал, как засвистел чайник. от раздражения ларри все сильнее и сильнее сжимает мою талию и тяжело дышит. надеюсь, роберт будет всю неделю мучиться от беспрерывного поноса, а почтальон печкин принесёт его русской девушке состояние ясности, осознанности, понимания и выхода из состояния субъективно-объективной духотомии, а дядя фёдор научит её правильно класть хуй.
надо на окружающих, а она на себя.
ларри нежно целует в нос, затем, будто прося разрешения, аккуратно в губы. этого достаточно, чтобы потеряться в ощущениях. я поддался навстречу, растворяясь в моменте, тая под его ласками. его руки плавно переместились с моей талии на бедра, поглаживая, будто изучают моё тело впервые. губы со вкусом сахарной ваты и приятный запах зубной пасты. я неумело трогаю руками его плечи, глажу волосы и спину. он расслабленно выдыхает мне в губы и улыбается. в такие моменты становится до возмущения неловко. я и сам не заметил, как моё сознание начало уплывать из-за этой истомы, доводящей до дрожи. когда я совсем расслабился, ларри посмотрел на меня слегка одурманенным нежностью взглядом.
его глаза подобно океану, хоть они и карие.
— ироды... роберт... я это хуило тупорылое в лесопосадку вывезу... — словно невзначай прошептал ларри и выключил газовую плиту. голос вибрировал, был раздражённо-шершавым. чайник стих, кажется, почти всё содержимое успело выпариться. надев тапочки и сглотнув, кажется, собственное сердце, он открывает входную дверь, быстро целует меня в лоб и уходит к тому, кто знает о делах все. к тому, кто на съёмной квартире в четвёртом часу ночи фасует свертки по пять грамм.
— блять, ларри, поздравляю с первой персональной практикой в убийстве человека. здорово, наверное, убить кого-то, чтобы обратить на себя внимание...
все же мерзкий запах крови на тыльной стороне ладони пришедшего ларри надолго въелся в ноздри, зато музыка стихла, а чайник по-прежнему горячий.
знаете, самые серьёзные проблемы обычных подростков — всякие мелочи, вроде популярности. и красивой причёски. но у нас-то всё иначе. нам, видимо, нужно волноваться о спасении мира.
