***
смерть — это самый простой выбор, который может сделать в своей жизни человек.
16:25
тьма, окутавшая нас, скрывает звуки, но я отчётливо слышу собственное тяжёлое дыхание. сжимаю в руке букет диантусов, всё в груди содрогается от невыносимой тоски, пятый год в моей голове не укладывается произошедшее. я огляделся вокруг, влажный воздух и тишина, лишь мы двое, но ощущение чужого присутствия не покидает. как только мы прибыли в это место, моё тело сковала усталось и тоска от осознания того, что мёртвым людям приносят больше цветов, чем живым. чувство вины сильнее благодарности. жаль, нельзя стереть все мысли и память об этих местах. но я всё ещё здесь, прикован цепями к земле. меня не торопили и не прерывали. порой я поднимаю взгляд с маминой могилы и смотрю вперед, куда-то в никуда, или как там люди называют то пространство перед собой, когда внутри тебя — комок каких-то непонятных чувств и чёрт знает чего ещё. необъяснимая злость. хочу забыть ту аварию, забыть этот город, но в то же время я очень скучаю по всему, что было раньше. я признаю, что не до конца смирился с тем, что всё изменилось. где-то в области груди стало вдруг как-то пусто...
я желаю её прощения.
— да содрогнётся правящий класс перед силой коммунистической революции, а пролетариату станет нечего терять…
стараясь повторить акцент филлипа, произнёс я, глядя на русскую фамилию, выгравированную на одной из близлежащих плит. эта абсурдная фраза внезапно развеселила меня. настроение начало подниматься, жаль, что ненадолго. любитель фильма «груз 200» удивленно взглянул мне в глаза, затем кивнул на букет в моей руке. быстро положив цветы на мамину могилу, я повернулся к другу и вместе с ним направился к выходу с кладбища. чувствую, как внутри зашевелилась серая тоска, на секунду у меня потемнело в глазах. стоило нам приблизиться к байку, как филлип тут же протянул мне свой дневник для записи триповых мыслей.
— салли, читай уже, третья страница, а то заебёшь со своими шутками…
его голос был тихим, но твёрдым. он грустно улыбнулся и я открыл его дневник на нужной странице. зная, что истерические мысли бьются в его голове, словно бабочки в сочке, я заранее поймал грустную волну: «…устав сокращаться смехом в слезах, однажды я надел маску спокойствия и безэмоциональности, но не подумал, что она может срастись с моей головой и превратиться в лицо апатии и бесконечных рефлексий. чувство стыда атрофировалось за ненадобностью, в один момент всё вокруг потеряло свою ценность. чувствуя необъяснимую тревогу, поднимающуюся откуда-то из глубин души, я задумываюсь о том, был ли я на сто процентов честен со своим психотерапевтом перед поступлением в новую школу. казалось, буквально пару мгновений назад всё было в абсолютном порядке, и вот — у меня трясутся руки. не уходи, останься. ты нужна мне…»
— да уж, твой энтузиазм, филлип, настораживает, но для короткого фанфика сойдет…
он кивнул, словно ход моих мыслей ему нравится. зажмурившись и выдохнув, я вернул другу его дневник. он рвано заглатывает воздух и судорожно дрожит, глядя на меня с тоской и тревогой. казалось, он читает все мои мысли, потому так сочувственно молчит. нам двоим некомфортно находиться тут вдвоём, одним, вечером. после трёхдневного дождя холодно, сыро. щетина, отвратительный запах бензина и трёхдневного перегара, грязная футболка с логотипом
nirvana, любимая еда — домашний сэндвич с колбасой. если говорить о боли, страданиях и тревоге, то я сведу это к голубой макушке, русским корням и ежедневным обещаниям бросить пить, взять себя в руки и завести здоровые отношения, отпустив чувства к человеку из прошлого. если честно, его обещания кажутся
слишком сказочными для реальной жизни.
любитель выброса серотонина и дофамина на первом свидании в машине, разумеется, с незнакомыми девушками. студент художественного колледжа, но всё его творчество топчется где-то у сточных с торчами. рисует картины рукой дешёвой гуашью под стимуляторами, пишет стихи под абсентом, танцует напротив церкви с трэвисом и поёт матерные песни. трезвый старается соблюдать хоть что-нибудь, пока не узнает о скидках на алкоголь в загородном пабе, или пока тодд не приносит травку родителей на продажу. как и любой русский подросток-гидроцефал занимается саморазрушением через саморазрушение: стремясь максимально быстро растратить жизненные ресурсы на поиск абсолютной истины, выгорает, как бенгальский огонёк. мечтает о счастье. своём. личном. но чтобы прожить счастливую жизнь, нужно быть привязаным к цели, а не к людям или к вещам. самым печальным было осознавать то, что
у него могло всё получиться.
— …и все-таки, ты пережил все, что со мной случилось. начиная от потери правильных людей в неправильное время, заканчивая двумя пепельницами вместо легких. один вопрос: ты уже придумал, как будешь слезать с адреналиновой иглы, когда все закончится и ты встанешь на ноги?..
непосредственно пожав плечами и взглянув на меня, в надежде, что я отстану от него с распросами, но тут же поняв, что я не собираюсь сдаваться, он достаёт последнюю сигарету, выбрасывает пустую пачку в сторону и подкуривает. он растерянно хлопает глазами, пытаясь отыскать в мыслях ответ на поставленный вопрос. застыл, напряжённый и растерянный. перед его лицом комок серого дыма. размеренное дыхание, его окутала успокаивающая прохлада. жмурится, присматриваясь ко мне, давясь сигаретным дымом. он немного устал. ладно, не немного. он пиздец как сильно устал. жить, любить, понимать. филлип сжимает моё предплечье, его задумчивый, нейтрально-злой взгляд устремился с меня на покрасневшее небо. я помедлил с десяток секунд, затем подошёл к другу, осторожно приобняв, спросил.
—…её вспоминаешь? зная тебя, не думаю, что ты так долго будешь помнить…
— да что ты, блять, знаешь, салли-кромсали?..
от такого неожиданного заявления я забыл, что ещё хотел сказать. прикусил губу, не желая соглашаться с очевидным заявлением. но он прав. можно с уверенностью сказать, что я и в правду ничего о нем не знаю. мы общаемся полгода. или больше. или меньше. имя, возраст, любимый цвет, предпочтения в сексе и имя первого кота —
недостаточно. доверие, комфорт, чтение личных записей, звонки в три часа ночи с просьбой утешить после кошмара —
достаточно. я неуверенно тряхнул головой. его лицо было бесстрастным, но морщинки вокруг глаз будто стали глубже. из-за сигаретного запаха дышать невозможно, будто воздух превратился в плотное, всякое вещество. я чувствую, как липкий дым противно липнет к лёгким. филлип медленно поднял руки, обхватил меня, прижав к груди. страх перед мрачным и пугающим местом отступил, даря мне столь желанное чувство защищённости.
— …хотел бы я стереть её нахуй из своей памяти… если бы я не был таким хуевым, возможно, всё сложилось бы иначе…
он был тем самым человеком, который давал ей столько любви, как никто другой, а она, в свою очередь, из-за своей агрессии срывалась на нём. его нервы не вечные, и в один момент он принял решение оставить её. удивительно было наблюдать, как его влюбленные глаза становились разочарованными. около четырёх месяцев назад они расстались, но все его силы всё ещё с ней. пока ей больно, у него тоже болит. ностальгия для него пахнет жжеными лесными дорогами и слёзными вдохами — просьбами забыть. он больше не полюбит, но и не сможет забыть дни, проведённые вместе. лишь попытки найти в себе больше смелости, чтобы попытаться забыть все свои глупые предубеждения, заблуждения и начать просто жить.
жить, пока не наступит конец.
— …если ты считаешь себя хуевым человеком, то стань как русский артхаус. настолько отвратительно, что прям вау…
— …между прочим, сал, к русскому артхаусу относится тарковский, а это уже золото мирового кинематографа. да и я русский, я уже отвратителен, что прям вау…
он с облегчением вздохнул, рассмеявшись. вымучив улыбку, я тут же перевёл тему. может быть, они ещё встретятся, когда станут чуть старше и в их умах будет меньше запутанности. и тогда они будут только друг для друга. но сейчас он хаос для своих мыслей, а она — яд для его сердца. а может быть они и не встретятся, и будет ещё лучше, ведь худшее, что можно сделать — это заставить снова пережить человека то, что он с большим трудом позабыл. оставив наш разговор позади, мы уселись на байк и двинулись в сторону нашего городка…
***
зачем огромный дом с кучей побрякушек? с собой ведь на тот свет их все равно не заберёшь, так? это лишний груз, тянущий вниз.
18:54
не успели мы добраться до города, как подул сильный ветер. буря простиралась на горизонте. нужно заехать к эшли, забрать её. крепче схватившись за филлипа и положив голову ему на спину, я прикрыл глаза. голубая макушка замедлился, дабы мы, два подростка без шлемов, не превратились в фарш на скользкой дороге. я взглянул на шторм, надвигающийся на город. до места встречи с друзьями осталось пара кварталов, дом эш за поворотом...
гараж кэмпбеллов открыт, из него слышатся знакомые голоса. видимо, этот разговор начался ещё задолго до нашего прибытия, и эшли он явно давался с большим трудом. филлип положил свою руку мне на плечо. вместе мы тихо подкрались и взглянули на происходящее внутри из-за угла. обстановка между девушкой и её бывшим парнем заметно накалялась. ничего путного мне в голову не пришло, и я решил вмешаться. одернув руку филлипа и шагнул вперёд, но он потянул меня на себя, жестом прося потерпеть, помолчать и не вмешиваться. чувствую, как его тело становится все более напряженным. стараясь успокоить собственное дыхание, я прислушался, но всё равно слышал лишь обрывки фраз.
— … когда-то я хотела быть с тобой так сильно, что перегорела настолько, что меня перестали интересовать люди в романтическом плане…
не хочу представлять, как сильно она была разочарованна тем утром, когда случайно узнала всю правду. ревность — противоположность любви, равна неуверенности, импульс владения человеком. она знала о его романе на стороне, знала всех его девушек. всех бывших, с которыми он поддерживал общение. он лгал, скрывал, не договаривал. она знала, но не желая портить их красивый рассказ, она предпочла молчать. молчать, терпеть, наблюдая и выжидать подходящего момента. жаль, что эшли никогда не отличалась терпеливостью. она быстро осознала, что человек, который лжет в любви, не заслуживает даже ненависти. спустя минуту молчания эш буркнула. лицо её было абсолютно спокойным, хоть говорила она с большим нежеланием.
— …парни проявляют ко мне интерес, а меня это начинает раздражать. я никому не верю и никого не жду, а тема отношений вызывает у меня отвращение. я лишь хочу жить спокойно, почему ты не оставляешь меня, почему...
некоторое время он стоял в ступоре, переваривая сказанное бывшей девушкой. в голове мужчина искал аргументы, но не найдя их лишь злобно оскалился. закатив глаза, парень прижался к стене, сжимая в одной руке телефон. он молчал, сжимая кулаки до белых костяшек. она отвернулась от него, раздражённая и потерянная. секунду в гараже стояла тишина, а потом её разорвал его раздражённый голос. метнув на неё острый взгляд, он язвительно ухмыльнулся. я чувствую, как в её душе появляется волна гнева. поймав его взгляд, эшли насупилась. я заметил, как ей стало неловко, как она начала нервничать.
— знаешь, ведь я не об этом. если бы была возможность повернуть время вспять, то я поступил бы так же с теми девушками. я не сахар, совершил ошибку… ладно, да, не одну. я уже попросил прощения, чего ещё тебе нужно?... чтобы я что?...
раньше, ещё в начале отношений, он восхищался её телом, её свободой, граничащей с развратом. и хотя до сих пор её тело в прекрасной форме, его обнажённый вид вызывал в нем злость. ревность — жгучая, раздрающая, едкая, сердце щемит, тоска, ломящая грудь. на самом деле, его ничего не волнует. ни его жизнь, ни чужая, ни бессмысленные дни. но он каждый раз борется с диким желанием бить головой об стену любого, кто посмотрит на неё, рвать волосы, ломать ноги. у него всё просто.
ни его жизнь, ни чужая.
— ...да и ты не была идеальной: занята рисованием, пропадала в компаниях с парнями-фриками… половина из них сдохнет к двадцати от такой жизни! ты уже становишься как эти шакалы...
эшли не из тех девушек, которые будут выносить такое откровенное хамство. быстро подойдя к парню, она залепила ему пощёчину. от неожиданности тот выронил телефон и приложил ладонь к покрасневшей щеке. через несколько секунд он притянул её к себе. парень ещё сильнее вжался в стену, крепко держа бьющую его девушку. она заорала, стала умолять отпустить её. пытаясь вырваться из его рук, эшли жалко смотрела на парня, стараясь не выглядеть напуганной. вся эта ситуация была гадкой, но самое худшее произошло спустя пару секунд, когда парень резко схватил её за горло.
в наступившей ватной тишине я слышал только собственное дыхание и сердцебиение филлипа. эшли не реагировала. филлип решительно выбежал из-за угла. заметив его парень лишь сильнее сжал шею, но тут же пожалел о сделанном, когда кулак филлипа прилетел ему в челюсть. парень тут же ослабил хватку и отошёл на несколько шагов назад. жадно вдыхая воздух, эшли упала на колени. от боли ей было сложно разговаривать. схватившись за шею она быстро встала на ноги.
я подбежал к ней, потянул на себя, укрывая в объятиях от всего мира, стараясь защитить от всех невзгод. бешеное сердцебиение, тепло её тела. моя рука легла ей на голову, медленно поглаживая. ей становилось спокойнее. наши пальцы сплелись, перекрещиваясь. я наклонился ближе к ней, осторожно поцеловал в переносицу, прижался лбом к её лбу. она зажмурилась, боясь посмотреть на происходящее.
— ...тише, милая, тише...
она открыла рот, но не смогла промолвить ни слова. мои пальцы перебирали её пряди, нежно, неторопливо. несмотря на серьёзность ситуации, она быстро взяла себя в руки, держась достойно, стараясь всем своим видом не показывать охватившего её волнения. удар за ударом. филлип перестал держать себя в руках. я аккуратно отпустил девушку и вышел вперёд, понимая, что у парней кончилось терпение и мне следует вмешаться. в нос ударил приятный запах мокрого асфальта, сильно контрастирующий с омерзительным запахом крови и тоналки эшли.
когда этот ужас кончился, мы позволили эшли выплеснуть эмоции через крик. в её крике была тоска от ссоры и радость от решения конфликта. её щеки горели, дыхание стало тяжёлым, губы онемели. воцарилась тишина, которую через несколько секунд нарушил недовольный шепот филлипа. его слова отлетали от практически пустых стен гаража кэмпбеллов.
— ...курить... дайте сигарету и огонь...
***
она отвернула от меня свой взор, от чего сердце моё наполнилось ненавистью. от прежней моей любви уже ничего не осталось. я положил всему этому конец. жизнь стала слишком тягостным грузом для меня. пожалуйста, прости.
21:20
— ...сегодня мы с филли обсудили тот мой кошмар. он был удивлён, узнав, что мы с трэвисом враждовали... а больше всего был огорошен твоим суицидом...
пока я рассказывал о своем дне, ларри многозначительно молчал. не глядя мужчине в глаза, я снял протез и начал медленно расстреливать куртку. поправил выбившуюся прядку волос, задев мочку уха со свежим проколом. подойдя к ларри я поцелуем горячих губ коснулся его пальцев. такой знакомый и родной запах сигарет, зелёного чая и мятного шампуня, принёс с собой умиротворение и комфорт. я прикрыл глаза.
— я немного запутался в эмоциях сегодняшнего дня, милый. на кладбище было тяжело дышать. петушиные бои и бедная эшли...
— ...а что, если школьную колбасу делают из людей, как в том твоем сне? или тот ублюдок поднял руку на эш из-за того, что он не просто ублюдок, а сектант?
мягкий, бархатный голос. ларри прикоснулся кончиком носа к моему и усмехнулся. провел рукой по моему лицу, нежно прикасаясь большим пальцем к нижней губе. в этот момент мир перестал существовать. будто не было омерзительной, сжирающей душу тоски на кладбище. будто не было ужасной ситуации дома у кэмпбеллов. будто этот день прошёл нормально. хорошо. спокойно. как любой другой обычный день. удержать в голове хоть какие-то обрывки мыслей стало невозможно. но я слышу, как деревья кряхтят и валятся под напором ветра. как филлип, нецензурно выражаясь, в соседей комнате описывает драку и жалуется на отсутствие сигарет. пых, в свою очередь, жалуется на отсутствие колбасы в холодильнике. эш помогает ребятам с приготовлением ужина. целый час ушёл на то, чтобы отпоить её чаем и помочь успокоиться. она все ещё несколько сконфужена таким стечением обстоятельств.
его дыхание опалило шею, затем ухо. оставив лёгкий поцелуй на моей щеке, он потянул меня за руку так, что наши тела сблизились ещё сильнее. ларри с нажимом провел прохладными пальцами по спине. свободной рукой он поглаживал мой живот, следя за моим дыханием. его спокойная ласка не прекращается. я чувствую, как жар заливает щеки и поднимается до макушки. от прошлого напряжения не осталось и следа. рядом с ним самообладание покидает меня и это
ничуть не обескураживает.
— ларри, ребята нас ждут, лазанья почти готова...
его взгляд встретился с моим. я увидел лишь звезды в его глазах. моя, ещё неумелая, ласка наугад заставила дыхание брюнета сбиться, тело реагирует на малейшее касание. смущение, опьяняющая ласка, желание быть ещё ближе... завибрировавший телефон отвлёк меня и мы разорвали поцелуй. наличие одежды начало нервировать.
— а я говорил тебе, что нас заждались...
я легонько ударил ларри по плечу, с его губ слетел тихий смешок и пара недовольных фраз. он закатил глаза, расплывшись в улыбке и потянувшись ко мне, поцеловал. в этот момент я осознал, что скучал по этому весь день. тепло рук, что обнимают меня, ощущать дыхание на своей коже...
все же, омерзительная тоска превращается во что-то жизнеутвержлающее, а лазанья к нашему возвращению успела остыть.
даже если на тебя наложено какое-то проклятие, ты не можешь винить себя во всех неприятностях на свете. не нужно брать на себя ответственность за всё.
