Чей я?

АИГЕЛ — ТОПИ

      Нил медленно заходит в комнату. Голова всё ещё гудит от мысли, что его отец – собачка Рико. Нет, нет, так же быть не может? Его отца боятся и уважают, а Рико даже не являются основной частью семьи. Но факт принадлежности к Мориямам до сих пор холодит кровь. То, от чего он бежал, было лишь вершиной айсберга.       Дверь тихо приоткрывается. — Натаниэль? – голос Кевина звучит около двери.       Нил яростно разворачивается. От упоминания одного только имени злость начинает бурлить в нём. — Не смей меня так называть! Я Нил, а не Натаниэль!       Слышно, как Кевин тихо выдыхает с явным облегчением. Но подходит очень осторожно, постоянно кося взгляд на дверь. Этот разговор не был желанным ни для кого: он ранил обоих. Но Нил задаёт первый вопрос: — Почему Рико сказал, что я принадлежу ему?       Кевин молчит, периодически кидая взгляд на дверь. Нилу уже кажется, что Дэй ничего не произнесёт, но до его слуха долетают тихие слова: — Это же ошибка, да? Ты же не Веснински? Пожалуйста, скажи, что ты не он. Скажи, что всё это мне показалось, что просто имя похожее.

[Ты не знаешь, чей ты,

Если ты обнаружишь, чей ты,

Расскажи мне хоть ты, кому служишь.]

— Я уже просил не называть меня так, — Нил сжимает кулаки, но желание узнать все ответы сильнее. — Почему Рико сказал, что купил меня? — Ты должен был быть Вороном, как я, как Жан, — Кевин отводит взгляд в сторону, — Но твоя мать забрала тебе за день до принятия в команду. Я, блять, не понимаю, как она могла допустить, что ты попал к Лисам. Ебанный придурок. — Кевин с силой сжимает переносицу.       Одна мысль, что всё, ради чего он жил, могло стать его погибелью приводит в шок. Нил судорожно делает вздохи, пытается справиться с паникой.       Он всегда должен был играть в экси, но никогда не должен был становиться Лисом.

[Я не знаю, чья я,

Чья я? – Я не знаю.

Я не знаю, чья я,

Чья я? – Я не знаю.]

      Он собирает все мысли в одну кучу и выбрасывает, словно мусор. Кевин ждёт, а значит нужно ответить на его вопрос. — Моя мать мертва. Я её похоронил год назад. Экси – единственная вещь, что осталась у меня.       Картинки горящей машины полностью заполонили мысли Нила. Запах соженной кожи вызывал одну лишь рвоту. — Нил? — Не надо. Меня сейчас стошнит.       Джостен покидает корт с пульсирующей мыслью в голове, что он никогда себе не принадлежал.