Итальянские каникулы

Первое, что Тимоти узнал, когда вернулся домой - Полин сбежала. В доме царил хаос, родители ругались. Он даже не успел чемодан на пол поставить, как услышал крики и ссору родителей. Оказалось, что Полин оставила записку, что больше не может жить в этом доме и уезжает к своему парню в Канаду. Тимоти стоял с приоткрытым ртом и смотрел, как из комнаты Полин выносят вещи и перетряхивают их, стараясь найти какие-то адреса и телефоны. Парень был в некотором шоке, они всегда общались очень близко, но девушка ничего ему не говорила о каком-то парне, из чего следовало - либо она познакомилась с ним, пока Тимоти не было, либо она все скрывала. - Позор семьи! - кричала мать. - Твоя сестра - шлюха! - Что скажут наши знакомые… - зло сказал отец. - Слава Богу, у нас есть сын. Дочери у меня больше нет. - Может, она вернется… - осторожно предположил Тим, стоя все так же на пороге. Его возвращение было мало интересным событием для родителей. - Нет. Чтобы не случилось, ее больше не существует для нас! - мать поддержала отца и начала скидывать остатки вещей Полин в большую коробку. Тимоти подумал, что бы они сказали, узнав о нем… Честно говоря, он был настолько изможден перелетом, дорогой и постоянными рыданиями, что сил совсем не осталось. Тим стоял, чуть прислонившись к стене, и просто хотел уснуть. Теперь у него не было даже сестры, все становилось еще хуже. Примерно через неделю после его возвращения, когда он шел из церкви, куда ему было велено пойти, чтобы, по обыкновению, помочь в уборке, его кто-то схватил за локоть. Тимоти обернулся. Позади него стояла девушка, какая-то рыжая, с татуировками и смешной короткой челкой. - Ты - Тимоти Шаламе? - спросила она, бесстыдно жуя жевачку. - Да, - он смотрел, не понимая, что ей могло от него понадобиться. - Полин просила тебе передать номер телефона, позвони ей. Родителям только ни слова! - она протянула ему свернутый клочок бумаги. - Ну, всё, бывай. Девушка исчезла так же, как и появилась. Тимоти посмотрел на обрывок бумаги, разворачивая его, действительно, там был телефон. Пришлось вернуться и дойти до самого дальнего телефонного автомата, звонить с мобильного Тим боялся, мало ли что. Он опустил монету и ждал ответа на другом конце провода. - Да, - какой-то мужской голос. - Я с Полин хотел бы поговорить… - неуверенно сказал Тимоти. В трубке воцарилось молчание, затем какой-то шепот, шорохи и, наконец, парень услышал знакомый голос сестры: - Тимми? Это ты? - Полин! - взволнованно сказал парень. - Ты где?! - Ты один? - кажется, Полин немного беспокоилась, удалось ли Тиму избежать слежки родителей. - Да, я звоню из автомата. Что случилось? - Я и Джейк в Торонто. Слушай, я встретила парня, он меня любит, мы поженимся, когда мне исполнится восемнадцать. Хватит с меня этого дурдома! - Кто это… Джейк? - Тимоти ничего не понимал. - Мы познакомились в клубе, он приезжал в Нью-Йорк на выходные, когда ты уже уехал. Как, кстати, твоя поездка?? - Нормально, - вздохнул Тим. - Ты не вернешься? Ему было грустно, теперь он остался в одиночестве, раньше хоть с Полин можно было разговаривать и чем-то делиться. - Я устроилась на работу, в кафе. Буду копить деньги. Хочешь, мы поможем тебе уехать, переезжай в Торонто? Они же тебя совсем замучают. У матери последние недели словно психоз, я не удивлюсь, если они тебя решат отправить учиться в семинарию. - Торонто? - Тим посмотрел на телефонный автомат. - Но у меня учеба… - Может, дистанционно мог бы учиться? Нет? Слушай, мне пора, я опаздываю на работу. Звони мне с утра, поговорим подольше. Ты как, все хорошо? - Да… Родители в бешенстве. - Еще бы, да и плевать! Слушай, Тимми, я, правда, хочу, чтобы ты в сентябре переехал к нам. Пожалуйста, подумай об этом! - Полин говорила с тоской, наверное, ей было жалко брата, потому что она прекрасно представляла, что его ждет. Тимоти повесил трубку и отправился домой. Комнату Полин превратили в склад умных книг, словно ее никогда и не было. И отец, и мать о ней больше не говорили и запретили Тимоти это делать. - Говори всем, что ты - единственный ребенок в семье! - наказала мать. Парню это не нравилось. Ему стало не нравиться абсолютно все: то, что ему указывали, как строить свой распорядок дня, то, что нужно было ходить чуть ли не каждый день в церковь, то, что он не мог уделить времени учебе или чтению. Его дергали постоянно - Тимоти делай то, Тимоти, делай это, не занимайся глупостями, читай Библию, будь таким, как мы говорим. Сидя на церковной скамье, Тим думал о мистера Хаммере. Он вспоминал все то, что ему рассказывал мужчина, и думал, что он другой. Эта жизнь была не для него, словно годами его пытались сбить с праведного пути. А праведный путь был один - жить в гармонии со своей душой и телом. Тимоти закрывал глаза и видел залитые солнцем поля Портофино, виноградники у дома Альберто, покачивающиеся лодки на водной глади у причала, он видел, как сквозь открытое окно его комнаты на вилле у мистера Хаммера сверкает вода в бассейне, он слышал смех Лучианы и шутки Витторе, а потом вспоминал, как мистер Хаммер улыбается. Это было так невыносимо, что Тим плакал, прямо в церкви. А люди думали, что он крайне чувствительный молодой человек и хвалили его. Мать и отец, действительно, сосредоточились целиком и полностью на оставшемся у них сыне. Они готовы были слепить из него то, что захотят. И Тимоти не мог с этим бороться. Иногда, в моменты полного отчаяния, он думал бросить учебу, покориться всем указаниям родителей и просто плыть по течению. Сил у него не было. Он стоял у окна и представлял, как где-то в Греции или Испании мистер Хаммер проводит дни в удовольствиях и, наверное, с парнями, может, с девушками… Конечно, он забыл о нем. Тимоти знал, что он нравился профессору, ну и что, ему много кто нравился. Вряд ли, он еще вспоминал о Тиме. Август почти подходил к концу, когда Тимоти сообщили радостную новость - завтра приедет Анна с родителями. Анна оказалась совершенно миленькой девушкой с кукольным лицом и длинной светлой косой. Она все время держала в руках карманную Библию и была одета в белое длинное платье до самых пят. Родители Анны и Тима отправились на кухню, оставив их вдвоем в гостиной. Тимоти растерянно взглянул на девушку, не зная, что сказать. Она ковыряла обложку своей маленькой книжки и сидела вся красная. - Как тебе Нью-Йорк? - с натяжкой сказал Тим, понимая, что другой вопрос он, вряд ли, сможет придумать. - Грязный… - Анна робко на него посмотрела. - Мне тут страшно. У нас в Портленде так красиво и уютно… Тимоти помолчал, не зная, что сказать. - Родители говорят, что ты будешь моим парнем, - заявила Анна и посмотрела на Тима так, словно не была уверена, что он идеальный кандидат. - Сколько тебе лет? - спросил Тим - девушка выглядела совсем ребенком. - Шестнадцать исполнилось. Я думаю, что я могла бы вести хозяйство, я все умею. Готовить, убирать, шить, ты любишь детей? - Не знаю… - Тимоти пожал плечами. - Я хочу большую семью. Ты бы переехал в Портленд? - Анна вдруг улыбнулась, наверное, она обожала свой город. - Я учусь в университете… - поспешил сообщить Тим. - Ничего, тебе же еще три года? А потом мы поженимся. Анна знала свою жизнь наперед. Тимоти был уже вписан в ее план. Он посмотрел на девушку и подумал, что она целиком в каком-то своем мире. - Тебе нравится искусство? - Тиму хотелось думать, что у нее есть с ним что-то общее. - Вроде картин? - она посмотрела на него удивленно. - Ну, да, картины и много чего… - У нас дома есть картины, но какой в них смысл? Мои родители говорят, что те, кто занимаются искусством, чаще всего аморальные развращенные люди, - Анна была уверена в том, что говорила. - Подумать только, многие рисуют голых женщин или мужчин. - Адам и Ева тоже были голыми изначально, - заметил Тимоти. Анна покраснела и отвела взгляд. - Грехопадение и наказание - вот к чему все это ведет. - Это же просто тело. Античные греки… - начал Тим. - Греция - колыбель содомии! - яростно выдохнула Анна. - Не стоит говорить о таком. - Ты хочешь детей? А если бы кто-то из них был гомосексуален? - не выдержал Тимоти. - Нет, это ошибка природы. Ошибки надо исправлять. - Как? - усмехнулся Тимоти. - Ты же будущий отец и мужчина, ты можешь подавать положительный пример своим детям! Тимоти плохо представлял себе их жизнь с Анной. Кажется, Анна была религиозна до фанатизма, а ей только исполнилось шестнадцать. У Тима разболелась голова. Знакомство было так себе, не сказать, чтобы Тимоти хотел быть с этой девушкой. И вообще, эта затея с их запланированным будущим казалась невероятно глупой. Но, несмотря на это, ему пришлось все последующие дни ходить с Анной в церковь и проводить с ней значительную часть времени. Это было невероятно утомительно, он старался абстрагироваться от такой обузы. По ночам Тим предавался воспоминаниям об их с мистером Хаммером жарком сексе и удовольствиях. Больше он не хотел себе в этом отказывать, он исступленно ласкал свой член, вспоминая, как это делал профессор, касался себя внизу пальцами и даже дошел до того, что стал их проталкивать внутрь. Сначала один палец, потом два. Ощущения были так себе, ничего похожего на умелые руки мужчины. Тимоти представлял себе мистера Хаммера, думая, что взял не все, что мог бы, он искренне жалел, что не провел больше ночей, чем мог бы, с профессором. Дрочка по утрам стала для него обычным делом, по вечерам это были пальцы, иногда он чередовал и одно, и другое, но чаще всего стал думать, что ему хочется ощутить внутри себя член. Воспоминания о том, как мистер Хаммер его брал сзади, заставляли возбуждаться и хотеть еще и еще. Тимоти со страхом думал, что можно купить что-то похожее на то, что он видел в заветном сундуке профессора. Эта мысль его пугала, но твердый силиконовый член мог бы помочь ему представить, что мистер Хаммер снова его трахает. Тим хотел этого, но боялся покупать такое, и пальцы уже мало могли его удовлетворить. Профессор словно открыл в нем какую-то годами запертую дверцу, из которой выплыло облако похоти и желания, Тимоти страстно хотел удовольствий, он жаждал чтобы его целовали, ласкали, трахали, шлепали, чтобы мистер Хаммер ставил ему засосы и крепко сжимал его тело. Тимоти был разрушен морально и физически, ему требовалась всего одна недостающая деталь - профессор. За желанием и томлением тела Тим пытался скрыть то, что творилось в его душе. Там ужасно скребли кошки. Когда он, удовлетворенный, лежал на кровати и вспоминал, как мистер Хаммер смотрел на него, гладил по волосам, касался его тела, улыбался и шептал ему нежности, Тимоти душили рыдания. Он бы согласился на всё, лишь бы только мужчина появился здесь, в его кровати, обнял и утром не исчез. Тим ощутимо чувствовал, как он потерял большую часть себя в тот момент, когда двери поезда закрылись и мистер Хаммер остался в Италии, а он вернулся в Америку. Ему нужно было чем-то заполнить пустоту в душе, но ничто не могло заполнить ту огромную яму боли и отчаяния, как он не старался. Только, когда Тим вернулся в Нью-Йорк, он понял - у него нет ни одной фотографии с профессором. Как так получилось, что он не догадался попросить или сфотографировать мужчину для себя, на память?! Конечно, он помнил лицо мистера Хаммера отчетливо, но хотелось бы иметь хоть одно фото. В конце августа Анна с родителями уехали, договорившись, что Тимоти обязательно приедет со всей семьей к ним в Портленд на рождество. Полин несколько раз разговаривала с братом, и каждый раз уговаривала его собраться и ехать в Торонто. Тимоти не хотел. На самом деле, хоть он и боялся себе признаваться, он думал, что, если мистер Хаммер захочет меня найти? Уедь он в Канаду, профессор никогда бы не смог этого сделать. А еще Тим думал, что учеба в университете, все-таки, оставляет ему какую-то связь с профессором, ведь там был мистер Уайт, а он, явно, хоть иногда, но связывался с мистером Хаммером. Наступил сентябрь. Тимоти вернулся на учебу, в первый же день столкнувшись с мистером Уайтом в коридоре. В этот день у них не было совместных занятий, но преподаватель тронул его за плечо, говоря: - Тимоти, зайди ко мне в кабинет, нужно, чтобы ты подписал некоторые бумаги. Парню хотелось спросить о мистере Хаммере, и он решил, что нужно вести себя с мистером Уайтом полюбезнее, вдруг он что-то ему расскажет. После пар он отправился в кабинет преподавателя, застав его перебиравшим те самые характеристики и письма, что писал профессор перед отъездом парня из Италии. - А, Тимоти… - мистер Уайт поманил его рукой ближе и указал на стул, напротив него. - Располагайся, я хотел с тобой поговорить. Тим сел, немного волнуясь, но больше потому, что хотел что-то спросить и не знал, как. - Великолепные характеристики тебе Арми написал, ты ему понравился… - преподаватель улыбнулся. - Он немного преувеличил… - пробормотал Тим. - Да нет, не думаю. Ты, действительно, очень умный мальчик. Ты мой лучший студент. Если тебе будет нужна какая-то помощь, всегда можешь ко мне обратиться, с чем угодно, - мужчина улыбнулся. - Выглядишь совсем иначе, чем до отъезда, ты немного загорел… - Да, жарко было… - Тимоти задергал ногой. - Особенно в кровати у Арми, да? - усмехнулся мистер Уайт. Тимоти покраснел и разозлился. Ему не хотелось, чтобы смеялись над тем, что у них было с профессором, это было так чисто для него, хоть и показалось бы любому другому грязью. - Вы хотели о чем-то поговорить? - быстро спросил Тим. - Хотел поговорить о том, чтобы ты помалкивал о произошедшем, не болтай особо, иначе могут быть проблемы. - Я никому ничего не скажу, не волнуйтесь, - Тимоти отстраненно пожал плечами. - Это всё? И тут парню в голову пришла мысль. - Мистер Уайт, - решительно сказал он. - Я буду молчать, но можно вас о чем-то попросить? - О чем это? - усмехнулся преподаватель, грызя кончик ручки. - У вас есть фотографии мистера Хаммера? - Фотографии? - удивленно переспросил Уайт. - Ну… двадцатилетней давности если. - Можно мне одну? Преподаватель какое-то время смотрел на Тима непонимающе, а потом расхохотался. - Зачем тебе? - Дайте хоть одну, - настойчиво сказал парень. - Какая романтика, - мистер Уайт откинулся на стул и посмеивался. - Чем он так тебя зацепил? Понравилось, все-таки, трахаться? Скажи спасибо, это я его научил. Тимоти передернуло. Он чувствовал злость, хотелось дать мистеру Уайту по лицу. - Принесите фотографию, завтра, - говоря решительным голосом, попросил Тим. - А если нет? Что сделаешь? Донесешь на меня? Ну, тебе же хуже, родители твои не будут в восторге от того, что их сыночка имели в задницу в Италии. - Вы ничего никому не скажете и я тоже, - уверенно сказал Тим. - Мне всего лишь нужно фото. - Придешь ко мне, тогда и получишь. Я напишу тебе адрес. Завтра вечером. Иначе никаких фотографий. Тимоти не хотелось идти к преподавателю в дом, но фотографию он хотел. Это было немного опасно - идти к этому мужчине, но Тим чувствовал себя настолько разбитым и отчаявшимся, что согласился. А еще ему было любопытно, потому что он знал, что мистер Уайт жил в том же доме, что и двадцать лет назад. Это означало, что в том же доме с ним жил и мистер Хаммер. На следующий день вечером Тим сказал родителям, что ему нужно остаться в библиотеке, а сам поехал через весь Нью-Йорк в дом к преподавателю. Тот жил на отшибе, дом оказался небольшим и уже видавшим виды. Нельзя было сказать, что мистер Уайт был сказочно богат. Тимоти робко нажал на звонок, и уже через минуту дверь ему открыл мистер Уайт. - Ты, все-таки, пришел, - он усмехнулся. - Ну, заходи. Тим вошел и остановился у двери, не собираясь продвигаться дальше. Мистер Уайт стоял и смотрел на него оценивающим взглядом. - Может, чая? - Нет, спасибо, только фото, и я пойду. - Давай же, не бойся, я не собираюсь тебя насиловать. Хочешь, посмотрим вместе альбом? Мы с Арми прожили пару лет, есть, что вспомнить. - У вас много фотографий? - Тимоти не знал, стоит ли верить. - Конечно, - усмехнулся Уайт. - Проходи. Тим нерешительно начал снимать кеды, осмотрев дверь на предмет сложных замков, неизвестно было, вдруг придется убегать. Мистер Уайт ждал. - Ладно, я ненадолго… - вздохнул Тим, осторожно подходя ближе. - Пойдем в гостиную, я все же налью тебе чая, - преподаватель довольно улыбнулся. Парень подумал, что, наверное, преподавателю одиноко, у него работал телевизор, играло радио в коридоре, обстановка была какой-то гнетущей. - Арми пришел ко мне ночью, побитый и плачущий, он так ревел, невозможно было успокоить. Совсем ребенок он был, как ты, - мужчина налил ему чая в чашку и протянул. - Его мать была бешеная сука, просто стерва, била его постоянно. - Как вы с ним познакомились? - Тим посмотрел на чай, опасаясь его пить, и поставил на стол. - Он дружил с одним из моих студентов. Я сразу его заметил, он был лакомым кусочком, я редко видел таких красивых парней вокруг себя, он был особенным и даже не скрывал, что ему нравятся мужчины. Я узнал у Питера его адрес и однажды, когда он возвращался из школы, подкараулил его и предложил работу. Сказал, что мне нужно вынести мусор. Тогда я только переехал от родителей в этот дом и нужно было много убирать, ремонтировать, дома был полный хаос. Мать не давала Арми никаких денег, и он согласился. Я был уверен, что сразу ему понравился. Потом я еще придумывал разные работы: то помыть мне машину, то разобрать подвал, много всякой ерунды. Арми выполнял работу хорошо, и я иногда приглашал его к себе поужинать или пообедать, мы много разговаривали, и я заметил, что у него есть склонность к искусству и интерес к языкам, он был умным парнем. Тогда я предложил ему поступать в университет. Тимоти слушал, завидуя мистеру Уайту, он столько времени проводил с мистером Хаммером, и тот, похоже, был уже тогда влюблен в мужчину. - Конечно, денег у него не было, мать все время придумывала ему будущее, которого он не хотел. И я ему сказал, что оплачу учебу. Я был с ним очень добрым и милым, мягким, нежным. Я ловил невероятный кайф от того, что он стал одержим мною. Мне так это нравилось, что я даже его не трахал, просто целовал и ласкал. У меня и до этого были красивые и горячие парни, но Арми был особенным, он смотрел на меня иначе - восторженно, ловил каждое мое слово, и главное - он был совершенно невинным. Диким, неудержимым, необузданным мальчишкой, но совершенным девственником. И я хотел его, как можно скорее. Тим начал кусать ноготь, думая, что мистер Хаммер до сих пор влюблен в мистера Уайта. Вдруг, это было так же, как у него к профессору? - Тимоти, ты знаешь, у меня были толпы мальчишек, но с ним мне очень понравилось, и я хотел, чтобы он ненадолго остался. - Ненадолго? - мрачно спросил Тим. - Ну, пока не надоест. Но так вышло, что после нашего безумного траха, мать его сильно избила, и с тех пор он не уходил от меня. - Вы его любили? - спросил Тимоти, беспокоясь за юного Арми. - Я его любил в день по несколько раз, - рассмеялся Уайт. - Ему нравилось, очень. Он не рассказывал? Тимоти сердито посмотрел на преподавателя. - Мы о таком не говорили. - Но потом он мне надоел. Это было так утомительно… Он думал, что мы с ним пара. Я приходил домой из университета, а он старался что-то готовить и встречал меня с улыбкой, как молодая жена… - мистер Уайт засмеялся. - Постоянно лез ко мне, строил идиотские планы на выходные. - Он вас любил, - с завистью сказал Тимоти. - Вы, что, дурак? - Бедный Арми, влюбился в меня, прям как ты в него? А? - преподаватель ткнул его в бок. Тимоти с ненавистью посмотрел на него, думая, что бедный Арми не заслужил такого. - Ну, короче. Он надоел мне, я начал искать себе других парней, и тут пошло-поехало. Слезы и нытье, постоянно допрашивал меня, где я был, ревновал. Это так выводило меня, слов нет. Пришлось водить парней домой, чтобы он усвоил урок. - Как это, домой?! - воскликнул Тим. - Ну, водил своих парней в дом и трахался. Видел бы ты его лицо в первый раз! Хотя, куда там, весь первый месяц он не мог привыкнуть. - Отвратительно! - с ужасом сказал Тимоти. - Зачем вы это делали? - Было забавно смотреть на то, как он пытается спасти наши “отношения”, - закатил глаза мистер Уайт. - Он даже согласился на секс втроем, когда я сказал, что это будет доказательством того, что он меня по-настоящему любит. Думаю, он меня очень любил… - преподаватель встал, доставая с полки альбом. - Можешь забрать его, если хочешь, мне он не нужен. Он любил делать наши фотографии, наверное, до последнего воображал, что у нас с ним вечная и чистая любовь. - Зачем вы так с ним поступили? - Тимоти снова хотелось ударить мистера Уайта. - Это была хорошая встряска. Зато, посмотри, каким классным любовником он стал! Даже тебя нагнул. А уж я-то думал, что это невозможно… Мужчина с усмешкой осмотрел Тима с ног до головы. - Послушай моего совета, не думай о нем, хочешь трахаться - ну, трахайся себе, ищи парней. Хаммер еще хуже меня. Я хотя бы какое-то время его ублажал, а он никого не ублажает, берет, что надо, и на выход. Или ты думаешь, что он еще помнит о твоей аппетитной дырочке? У него таких много. Думаешь, почему он собрался переехать в Сиракузы? Ему нужна свежая плоть. Он ненасытный, ему всегда мало. - Я пойду, - Тимоти встал, обхватив альбом. - На тебя смотреть больно, ты, видимо, рассчитывал на что-то большее, нежели хороший трах? Тимоти, детка, может, я смогу залечить твои раны? Ты не смотри, что я такой взрослый, тебе понравится, - мистер Уайт нагло улыбнулся. - С этого дня давайте забудем, что мы как-то знакомы, помимо встреч на парах. Вы мне противны, - с ненавистью сказал Тимоти. Мистер Уайт пожал плечами. - Ну, как знаешь. Я, кстати, недавно разговаривал с Арми. Он отлично проводит время на Кипре, весь в предвкушении новых сладких сицилийских задниц. Тимоти почти выбежал из дома преподавателя, чувствуя, что к горлу подступают слезы. Ему было обидно. Обидно за юного Арми, за то, что в жизни некому довериться, за то, что, наверное, мистер Хаммер, действительно, и думать о нем забыл. А, ведь, раньше профессор хотел любви, отношений, он любил мерзкого мистера Уайта и готов был ради него на все… Если бы у Тима был только шанс, он бы отдал всю свою любовь мистеру Хаммеру. Но она, к сожалению, была не нужна. Весь вечер Тимоти занимался тем, что отрезал от фотографий мистера Хаммера Уайта и разрывал на куски. К ночи был готов набор из обрезанных фото профессора. Они были чудесными, он был таким молодым, счастливым и очень красивым. Тим вздыхал и рассматривал выражения лица мужчины, тогда еще совсем молодого парня, прижимал фото к груди и плакал, понимая, что это все, что ему осталось. Следующие две недели Тимоти провел в невероятном отвращении ко всему тому, что ему навязывали родители. Он хотел заниматься учебой, но ему постоянно давали дурацкие указания и задания, а когда в один из дней он посмел ослушаться, отец пришел в его комнату с ремнем. - Мать сказала, что ты не пошел с утра на воскресную службу? - спросил отец, мрачно осматривая комнату парня. - Мне нужно было готовиться к завтрашнему семинару… - уныло ответил Тим. Это была ложь. Все утро Тимоти исступленно ласкал себя и трахал пальцами, мечтая о профессоре, дошло до того, что он даже нашел в интернете гей-порно и смотрел его, потом воспроизводя в голове те же самые картины, но уже с мистером Хаммером в главной роли. - Твоя дурацкая странная учеба не должна мешать благим делам. Чем ты тут вообще занимаешься?! - отец схватил его ноутбук и раскрыл. Тимоти не успел даже свернуть вкладку, несчастное видео начало воспроизводиться, озаряя экран сценой в душе, где мужчина ритмично трахал юного парнишку. Отец Тима замер, словно увидел потоки огненной лавы, которая грозила вылиться ему на голову в следующую секунду. - Что это? - тихо спросил он, уставившись на Тимоти. Парень понял, что ему конец, он со страхом взглянул на экран, который в следующую секунду был разбит кулаком отца. - Я убью тебя! - заорал мужчина и бросился на Тима, избивая его руками, ногами и ремнем. Следующим утром Тимоти отпустили из больницы домой. У него была рассечена губа, синяки на лице и по всему телу и перелом ребра, было больно даже шевелиться, он с трудом сел в машину, где его ждала мать. Отец сидел на переднем сидении, злой и невероятно подавленный. - Мы тебя отдадим в католическую семинарию. Ничего, сынок, они тебя излечат, - сочувственно сказала ему мать, гладя по волосам. - Я нашел у него книгу с голыми мужиками, - глухо заявил отец. - Это не голые мужики, это искусство… - тихо сказал Тим, хотя губами было больно шевелить. - Завтра поедем ко врачу, если только я узнаю, что ты с кем-то делал то, что я вчера увидел… - отец ударил кулаком в дверь машины. - Я убью тебя. Ты понял? Тимоти промолчал. Он был готов ко всему, что бы не случилось. Кажется, над ним навис злой рок, и он планировал просто покориться всему, даже если бы его вздернули, он бы не сопротивлялся. Тим думал, что уже ничего не может его ранить, но когда они вернулись домой, парень увидел, что отец жжет что-то на заднем дворе. Это бы не вызвало у него никакого интереса, но он заметил, что в костер отправилась его книга и кое-какие вещи. Обеспокоившись, Тимоти еле-еле доковылял до улицы, подходя и заглядывая в костер, и обомлел. Ярким пламенем горела рубашка профессора и все его фото, что он так тщательно отрезал от Уайта. Тим заплакал и полез в огонь, пытаясь схватить хоть рубашку, но отец толкнул его. - Не смей дотрагиваться! - Отдай хоть кусочек! Что ты делаешь? - Тимоти продолжал лезть к огню. - Ты рехнулся! Мерзкое отродье! - отец потащил его в дом, передавая матери. За ужином Тим сидел, почти упав на стол, потому что ребро не давало даже сидеть безболезненно, мать с отцом спокойно ели, иногда переглядываясь. Тимоти мутило и кружилась голова, но ему сказали, что он должен съесть все, что положено на тарелку. Есть не хотелось. Тим мечтал хотя бы лечь на кровать, но боялся, что до него дотронутся или дернут. Каждое прикосновение вызывало боль. - Ешь давай, живо! - крикнул отец, ударив по столу кулаком. Тимоти вздрогнул и взял вилку, но не смог ее удержать и уронил. У него по лицу потекли слезы, потому что это значило, что сейчас его снова ударят. Однако, в этот момент раздался звонок в дверь. - Я открою, опять наверное, соседка, - мать поднялась и пошла к двери. Тимоти старался поднять вилку и охал от боли, когда послышались шаги, и в кухню вернулась мать Тима, чуть растерянно глядя на мужа. - Это профессор Тимоти, из Италии… - она обернулась, и из-за ее спины вышел мистер Хаммер. Тим уронил вилку и забыл о ней сразу же. Мистер Хаммер был реальным. Он стоял рядом с его матерью. Увидев лицо Тимоти, в синяках и с рассеченной губой, профессор изменился от растерянного и чуть взволнованного до сурового и напряженного. Тим в шоке смотрел какое-то время на мужчину, думая, что он сошел с ума, иначе это объяснить было невозможно, а потом отвернулся и заплакал, думая, что ничего этого нет, просто больной бред.