Навсегда

*** Дождливое июньское лето. Арефьева раз за разом прокручивает злополучную аварию в голове. *** – Молодец только что проехала поворот. – По навигатору разворот далеко. Ай, может, нарушим? *** Через два дня похороны. Ольга сидит в пустой квартире и воет. Воет оттого, что каждый уголок напоминает ей о Пашке. Какой-то могильный холод пробивает её до костей, и она понимает, что как раньше уже не будет. Арефьева медленно проходит на кухню и наливает себе коньяк, так ей становится легче. После первого же глотка она вспоминает, что Пашка вряд ли остался бы доволен, а теперь — теперь ей всё равно. Женщина направляется в спальню, обнимает футболку мужа и прижимает её к себе — больше от Рыкова у неё ничего не осталось, разве что Эбола. Белая пушистая кошка трётся носом о ладонь хозяйки, и кажется, тоже не понимает, куда пропал резкий и огромный Рыков. *** Ольга стоит у свежевыротой могилы, и единственное, чего она хочет сейчас — оказаться рядом с ним. Теперь у неё нет никого. Она не плачет, а сдавленно молчит, и тишина эта разрывает её на части. – Оль, пойдём? – спрашивает Кулыгин. Ольга ещё не слышит, лишь кидается вниз к гробу и теперь уже не сдерживает слёз, которые катятся градом. – Пашка. – почти бездыханно шепчет она, обнимая крышку гроба. Из могилы её поднимают здоровые крепкие мужики-грузчики, как потом оказалось, оттуда же достали и мать Павла. *** Аверина наблюдает за похоронной процессией со стороны: изнутри её гложет чувство вины перед сыном, и она не находит в себе силы признаться в том, что они родня. А дальше всё как в тумане: она припадает к гробу и воет, так сильно, что оглушает присутствующих. *** На выходе с кладбища к Ольге подходит статная дама в чёрном одеянии с такими до боли родными глазами цвета осени. – Вы Ольга? – спрашивает она, поправляя чёрный платок. – Разве это имеет сейчас значение? – агрессивно кричит Ольга. Вместе с Рыковым умерла её способность сдерживать эмоции. – Я его мать. Марина Леонидовна. – Уходите. – Ольга, вот моя визитка, если Вам нужна будет моя помощь, позвоните. Арефьева развернулась и пошла прочь. Теперь ни у Марины, ни у Ольги нет никого. *** В это утро Ольге не спится, Пашки больше нет. Она берёт кошку в руки и целует влажный носик. – Одна ты у меня осталась. А больше нам никто с тобой не нужен. – шершавый язычок Эболы лижет лицо хозяйки, словно соглашаясь с новой реальностью. Ольга берёт в руку сигарету и вальяжно затягивается, лёжа в постели. *** Понурая Ольга Кирилловна плетётся на подстанцию, в случае с выкидышем её спасла работа, а сейчас даже она напоминает о Пашке. И уютный кабинет, и узкие коридоры. – Войдите. – сухо ответила Оля и подняла голову. – Ольга Кирилловна, завтра у нас медосмотр, Вы помните? – Васильева, сыободна! – почти кричит начальница, Лиза покидает кабинет и тяжело вздыхает. *** – Начальство вперёд. – отзывается женская половина сотрудников, и Ольга заходит в кабинет гинеколога. – Здравствуйте, назовите дату последней менструации. – С 25-го марта по 29-е марта. – отвечает она и смотрит куда-то в потолок. – Сдохнуть бы сейчас. – думает она и проходит на кресло. – Ольга Кирилловна, Вы беременны. Поздравляю! Арефьева не может сдержать слёз, в памяти отчётливо всплывает "Давай ребёнка заведём?". – Ольга, у Вас всё хорошо? – Наверное. – отвечает она, спускаясь с кресла и по инерции надевает нижнюю часть одежды. – Скажите, а срок какой? – зачем-то спрашивает она, понимая, что недель уже сильно больше двенадцати. На дворе конец июня. – Тринадцать недель и пять дней. Я поставлю Вас на учёт. – Делайте что хотите. – Арефьева выходит из кабинета и вспоминает о визитке. *** Марина Аверина сидит в квартире, просматривая фотографии маленького сына. – Я всегда буду тебя любить... мой самый добрый мальчик. Мой неуёмный Пашка. – Женщина целует фото в рамочке, и слышит звонок телефона. – Слушаю. – строго и чуть с раздражением говорит она. – Это Ольга. Мне нужно с Вами поговорить. – Где и когда? – Сейчас. – Записывай адрес. *** На пороге 305-ой квартиры стоит Оля Арефьева бледно-зелёного цвета и настойчиво нажимает на кнопку звонка. – Здравствуйте, проходите. Ольга падает в ноги свекрови и истошно орёт: – Это я виновата. Я никогда себе этого не прощу. Никогда. Если Вы меня выгоните, я пойму. Марина помогает Оле встать, наливает стакан воды и медленно отпаивает сноху. – Ольга, Вы же не просто так пришли. Что-то случилось? – Паша так хотел ребёнка, – сквозь поток слёз говорит она сбивчиво, – а теперь он его даже не увидит. Из-за моей дурости и безалаберности. Он умер из-за меня. – Мы обе знаем, что это не так. Сколько недель уже? – Тринадцать, я в этой суматохе больничной не заметила. Питалась чёрти как, рыдала день и ночь, на стресс всё списала. Потом похороны. Узнала случайно на медосмотре. – Ты сейчас одна живёшь? – Угу. – Ольга, – Марина берёт её за руки и смотрит в глаза цвета лазури, – тебе есть ради кого жить. Ради будущей внучки или внука, слышишь? – Пашка очень дочку хотел. – произносит Оля чуть более оживлённо и улыбается. – Значит, будем внучку ждать. – заключает Марина, достаёт фотоальбом и показывает Оле фотографии. Так становится легче. – Это твой папа, малыш. – ласково говорит Ольга, обращаясь к ребёнку, рассматривая изображение улыбчивого мальчугана с ямочками на щёчках. В эту ночь они спали вместе: Марина, Ольга и тот, кого они ещё не знают. *** Спустя полгода у Оли родилась девочка, так похожая на отца. – Моя маленькая девочка, моё чудо! – радостно произносит Ольга, укачивая дочурку. – Ты придумала, как назовём? – Ангелина. – отвечает Оля и тут же меняется в лице. – А вот что с отчеством делать, я не знаю. – Как что делать? Павловна она, да скажи? – Марина смотрит на новорождённую девчонку, от которой пахнет молоком, и видит в ней черты лица ушедшего сына, малышка кряхтит и барахтается ручками. – Но ведь Паша... – Я сдала ДНК, на всякий случай, хотя со смерти Пашки ещё не прошло время. На него запишут, но если нет, запасной аэродром у нас есть. – Спасибо. – говорит Ольга и моргает. – Малыш, ты кушать хочешь? Сейчас. Арефьева располагается в удобном кресле и прикладывать дочку к груди, Марина ставит чайник, а Эбола ластится о ноги хозяйки. — Паша навсегда с ними.