Молчание

      Утро встретило Тэхена… Очень рано. По вашему, 8 утра — это самое лучше время для работы? Ну уж нет. Тэхен и так уснул ближе к двум ночи, а тут ещё вставать в 8 утра, — совсем долбанулись. Разумеется дедушка знал как поднять внука, поэтому прямо сидя возле него на кровати начал набирать уже выученый номер соседа.       Приложив телефон к уху, он тайком поглядывал на Тэхена, чтобы заинтересовать его разговором. Ещё вчера он заметил эту неприязнь Тэхена к нему, поэтому сейчас под предлогом нехотения внука вставать, он мог позвать мужчину на помощь.       — О, Чонгук-и! — воскликнул Ким-старший, а младший как ракета подорвался, чуть не ударив дедушку локтем. — Ай, да ничего, Тэхен-и уже встал. Скоро будет, ага, — Хосу тут же улыбнулся и сбросил вызов. Какой же наивный у него внук. Ну, как-нибудь он узнает, что Чонгук телефон на работу не носит, а он уже как час там.       Тэхен быстренько умывшись и приведя лицо и волосы в порядок, резво рванул к своему гардероб, слишком поздно осознавая, что одежду у Чонгука так и не взял. Наигранно он расстроился, поворачиваясь к дедушке, строя грустного котика и надувая губки.       Но такие приёмы не действуют на людей старой закалки. Хосу пошёл в свою комнату и через пару минут принёс внуку свою одежду, что была… крайне говоря не очень. Все вещи были такими потертыми, выцветевшими, растянутыми. Именно то, что Тэхен точно не стал бы носить. С горем попалам, ему пришлось надеть эти, — прости, дедушка, — лохмотья, завязать небольшой хвостик и закрепить кончики волос заколкой.       «И правда, лучше бы я надел одежду Чонгука» — думает Тэхен, уже сидя в машине, за рулём которой сидит дед и весело напевает старинную песню, да ещё и постукивает молодого парня по плечу, чтобы тот тоже подпевал. По всем кочкам и ямам дед проезжает очень профессионально, — не обращая внимания ни на что. Если он будет ездить так каждый день у него точно сотрясение мозга будет. Но и ходить пешком от деревни до вспашенных полей не комильфо.       Как только дед потихоньку начал давить на тормоз, Тэхен перевёл взгляд на наполовину вспаханное поле — его место заточения на ближайшие 3 месяца — высматривая знакомую фигуру. Почему-то Тэхен весь день думал о том, что скоро он увидит как эти руки будут вспахивать землю, переливаясь мышцами и блестя на солнце от пота. Хорошо, что люди не умеют читать мысли, иначе Тэхена бы давно уже закопали в могилу, и сделал бы это как раз-таки этот горячий фермер.       Громко хлопая дверью старой машины деда, Тэхен еле вылез из неё, тут же запинась об большого размера сапог, который на 3 размера больше, чем его нога. Он еле удержал равновесие, почти падая лицом прямо в сырую землю. Благо, все обошлось и Тэхен просто ударился ногой. Вот же стыд. Так глупо споткнуться об свою ногу перед Чонгуком. Он наверняка тихо посмеивается с его неуклюжести. Переведя взгляд на того, Ким нахмуривает брови и даже слегка обижается. Чон даже ухом не повёл, игнорируя их с дедом и продолжая копать землю. Вот же ж.       — Чонгук-и! — в пределах своих сил и голосовых связок кричит Хосу, стараясь докричаться до мужчины, который видимо слишком сосредоточился на работе и не слышал ничего кроме собственного дыхания, — Эх, не слышит. Задумался небось. Тэ-Тэ, давай, поди к нему, он тебе все расскажет, объяснит и научит. А я пока поеду домой, что-то поплохело мне на солнце, — Ким-старший хлопает тяжёлой рукой по плечу младшего и разворачивается, медленно перебирая ноги, идёт к машине.       Тэхен неверяще смотрит на удаляющуюся красную почти разваливающуюся машину, владелец которой оставил внука одного. Точнее, наедине с этим мужчиной. Ким собирается духом, вздыхает и выдыхает, борясь с мерзким чувством мягкости земли под ногами. Мерзким? Да, так и есть. В этой земле ползает всякая мерзость, насекомые, вредители, мешающие нормальным людям жить. Не так Тэхен хотел провести это лето. Вообще, он хотел отрываться в каждом клубе, пить столько, чтобы потом на утро было невозможно чувствовать себя вообще живым, трахаться в конце концов. Но сейчас осознавая всю безысходность этой дурацкой ситуации, он не может поверить, что еле пересиливает себя, ступая по грязной земле в огроменных дедушкиных сапогах, дряхлых штанах и потертой футболке. Боже, это не то, что он заслуживает!       Вообще, жизнь Тэхена не отличается от жизни других студентов. Он также учится днем, делает домашку, даже заходит иногда в библиотеку, когда задают проекты, а ночью он отрывается с друзьями, пьёт алкоголь, веселится и живёт полной жизнью. Но из-за такого образа жизни нередко случались не очень приятные ссоры с родителями. Пусть он и учился, но такая жизнь до добра не доведёт. А вдруг он подсядет на что-то куда более опаснее, чем алкоголь? Они уже смирились, что парень курит, пьёт и даже… спит с мужчинами, но до сих пор отец очень строго контролирует каждое движение сына, постоянно звонит его куратору, спрашивает об успеваемости и посещаемости.       Тэхен слишком устал от этого контроля, поэтому сказал родителям, что это его жизнь и лишь ему решать в какое русло она пойдёт. Разумеется, он знает, что они лишь хотят уберечь сына от плохих последствий, в конце концов, чтобы парень женился, завёл семью, детей и жил хорошей жизнью. Но Тэхену ведь это совсем не нужно. Ему всего лишь 23! О какой семье и детях идёт речь? Уж особенно о жене.       Про свою ориентацию Тэхен узнал после одного школьного матча по баскетболу. Ох, его глаза разбегались, щеки краснели, а ноги позорно сводились вместе, желая сдержать стыдливое влечение возбуждение к старшеклассникам. Разумеется, о таком парень не мог долго молчать и со слезами на глазах завалился домой к лучшему другу, прося прощения и поддержки. Ну, блин, ему было-то всего 14! К шокирующему удивлению, Чим отреагировал спокойно. Посадил друга на край кровати, сел перед ним на корточки и начал вытирать его слезы большим пальцем руки, а другой поглаживать по колену.       Пак Чимин — его лучший друг со времен средней школы. Этот милый, светлый парнишка сразу заметил слегка зажатого, скромного Тэхена. Подсев к нему, он быстро разговорил Кима, ослепил его яркой дружелюбно улыбкой и кажется навсегда занял небольшое местечко в сердце Тэхена. Пак никогда не бросал Тэ в сложных ситуациях, наоборот, поддерживал, выслушивал и помогал как мог.       Вот и сейчас старший был рядом, успокаивал и твердил, что никакой Ким не урод и с ним все хорошо, ведь его самого тоже не возбуждают маленькие бугорки их одноклассниц. В тот же момент Тэ понял, что никто и никогда не поймёт его лучше чем лучший друг, который по какой-то счастливой случайности тоже был в «команде» первого.       Постепенно приближаясь к незаинтересованному, все ещё беззаботно и безразлично роющегося в земле, мужчине, Тэхен оглядывался по сторонам, не дай Боже его кто-то увидит в таком виде, тогда пиши пропало всей его репутации, которую, к слову, он строил очень и очень долго!       — Я извиняюсь, — кряхтит Ким, переступая грядку в огромных дедушкиных резиновых сапогах, пытаясь как-то удержать равновесие, размахивая руками, — Но я был бы очень признателен, если бы ты сказал моему дедушке, что я тоже помогал тебе с… Этим всем, — заканчивает темноволосый, с отвращением указывая указательными пальцами обеих рук на землю, на которой стоит.       Разумеется, мужчина даже бровью не повёл на его недопросьбу, просто продолжил вспахивать землю своей лопатой и иногда приседать, чтобы собрать увиденное зорким глазом сорняки, и кинуть их в ведёрко. Тэхен ещё пару минут простоял, тупо смотря как Чон молчаливо делает свою работу и не обращает на него ни капельки внимания.       Стоп. Что?! На него не обращают внимания? Да нет, это смешно. На такого яркого и запоминающегося человека не могут не обращать внимания. Ким мысленно убеждает себя, что тот просто не расслышал его слов, когда кряхтел и вновь и вновь втыкал лопату в землю. Откашлявшись и прочистив горло, Тэхен подошёл ещё поближе, становясь почти напротив работающего молчаливого мужчины.       — Экскьюз ми! — он пощелкал пальцами перед лицом Чона, нарочито повысив голос, чтобы его точно было слышно, — Меня слышно? Я хочу, чтобы ты сказал моему деду, что я — парень прерывается на середине фразы и замолкает. Смотрит на Чонгука и хмурит брови. Он его игнорит. Нарошно. Тэхен ненавидит игнор больше всего на свете. Когда он пытается что-то сказать, но его не слушают, это раздражает так сильно, что хочется просто взять человека за шкирку и заставить его смотреть себе прямо в глаза.       В своих мыслях, разумеется, Тэ так и сделал, но на деле лишь молча стоит перед мужчиной, который слегка пихает его в бок, чтобы тот не мешал и не стоял на пути. Надо же какая наглость… Тэхен не потерпит такого унижения. Он открывает рот, чтобы выкрикнуть что-то очень обидное, но его крик заглушает громкий рев машинного двигателя, от которого закладывает уши.       Чонгук внезапно выпрямляется и с каменным лицом втыкает лопату вертикально плоскости земли и разворачивается корпусом на звук. Ким все ещё стоит с зажатыми пальцами в ушах и удивлённо наблюдает за тем как на каменном лице его сегодняшнего (и похоже теперь ежедневного) мучителя дёргается уголок губ, а глаза кажется начинают приобретать более тёплый оттенок коричневого.       Из маленькой кабинки, уже видимо поношеного временем, голубого трактора, буквально выпрыгивает высокий широко улыбающийся блондин, который с такой теплотой в глазах встречает каменную статую Чон Чонгука. Они крепко жмут руки, похлопывают друг друга по плечам и направляются к Тэхену. Стоящий недалеко от воткнутой в землю лопаты, Ким, во все глаза рассматривает новую персону, появившуюся так внезапно и черт возьми так вовремя.       Младший Ким уже давно понял, что этот Чон никаким обучением заниматься не собирается. Он тупо делает свою работу, не заботясь о просьбе старика Хосу обучить его внука. Но теперь, на помощь пришёл другой герой, который, как заметно по его оптимизму и энергичности, как раз-таки и поможет. Тэ втыкает пальцы из ушей, уже привыкший к работающему мотору трактора, первым протягивает руку новому знакомому, тут же представляясь полностью, называя даже свой титул.       — О! Так ты и есть тот самый ТэТэ, о котором старик без умолку болтает. Я думал ты будешь более выделяющимся, — мужчина, кажется старше даже самого Чонгука крепко пожимает нежную и хрупкую ручонку младшего и опять же глупо и широко улыбается, — Я Ким Намджун, но для друзей просто Нам. Мы с тобой однофамильцы, прикинь! Ха-ха! — Старший Ким заходится в смехе и уже начинает задыхаться от нехватки воздуха.       — Хаха, вот это да! Бывает же такое! — притворно дружелюбно удивляется Тэ, подхватывая несмешную шутку старшего, — Кстати, эм, я хотел бы попросить вас об одном одолжении, — он зря времени не теряет, ведь хочет побыстрее свалить отсюда, подальше от сырого от земли воздуха и палящего солнца.       Тэхен не успевает закончить свою просьбу, а старший Ким начать говорить, как более серьёзный Чон будто гора вырастает, словно из самых низов ада, между ними двумя и протягивает Тэ (скорее пихает в руки) тяжёлую лопату. Последний хмурит брови и переводит недоуменный взгляд на Гука, с уже вьющейся в голове гневной речью. Но в почерневших глазах, Ким определённо точно увидел свою погибель. Будто прочитал мысли владельца этих очей и представил как на яву, что с плеч летит голова и падает прямо на невспашенную землю. Его голова. Лопата в крови, а на безразличном лице, вновь появляется эта дьявольская улыбка одним только уголком губ. Вся злость и гнев исчезают, оставляя после себя лишь холодный и ужасающий страх.       Тэхен сглатывает вязкую слюну, продолжая бегать глазами по недовольному лицу Чона, и уже готовится к тому, чтобы в первый раз услышать голос этого грубого, строгого и до жути сексуального устрашающего мужчины. Но, к сожалению, или к счастью, Чонгук лишь равнодушно развернулся и вновь схватился за свою лопату, больше не оборачиваясь.       — Ха-ха, ты чего так напрягся-то? — смеётся Нам и его тяжёлая рука опускается на чужое плечо, кажется просто наваливается всем весом на младшего Кима, от чего тот слегка приминает землю своими огроменными резиновыми сапогами, под большим весом, — Гуки просто не любит халтуру, считает, что бездельникам не место на поле, поэтому, если не хочешь идти пешем от сюда до дома, то лучше приступай к работе сейчас же.       — Н-но, как же… Нет! — кричит Тэ, хватая Намджуна за предплечья, с мольбой в глазах, — Пожалуйста, скажите моему деду, что я тоже помогал! Я не могу находится в таком омерзительном, примерзком и отвратительном месте, да ещё и этих лахмотьях! Я хочу домой! — скулит парень, почти опускаясь перед старшим на колени. Тот вылупляет глаза и с видом, будто у него на руках умирает маленький телёнок, подхватывает Тэхена, не давая ему опуститься на колени.       — Эй, ты чего такое вытворяешь?! — шёпотом говорит он, иногда поглядывая на широкую вспотевшую спину Чонгука, — Даже не смей заикаться, про такое, и не вздумай сказать так Чонгуку, век заикаться будешь! — серьёзно смотря на, почти уже плачущего пацана, говорит мужчина, без каких-либо усилий поднимая Кима-младшего и ставя его на ноги.       Тэхен слишком вовлеченный в свои проблемы даже не заметил, что в одной руке оказалась лопата, воткнутая в землю, а в другой пустое ведёрко, на ободке которого свисал гребаный, мать его жирный и отвратительный червяк. Он переводит взгляд на широкую накаченную спину Чонгука, а после на отдаляющуюся спину Намджуна, что уже залез в трактор и помахав рукой, удаляется с поля, оставляя Кима наедине с червяком и стревятником. Он сглатывает вязкую слюну, глубоко вздыхает и ставит ведёрко на землю, чтобы обеими руками взяться за лопату.       — Эээ, слушай, не объяснишь мне как тут что… работает. Я ведь даже и лопату никогда в руках не держал. — тихо просит о помощи Тэхен, надеясь, что раз уж свалить он не сможет, то хотя-бы сделает так, чтобы его самого прогнали. Чон лишь слегка повернул голову в сторону, боковым зрением поймав чужой испуганный взгляд и тяжело вздохнув, вынул свою лопату из земли.       Подойдя к Киму, поровнявшись с ним, обхватил лопату руками, показывая наглядный пример и наступив на железный загиб у основания, вогнал блестящую на солнце железку в землю. Без всяких усилий поднял лопату с землёй и высыпал её обратно в выкопанную ямку. Наблюдая за каждым действием мужчины, Тэ сначала поднял одну бровь, а после и вовсе нахмурился.       — Какой смысл копать яму, а потом все равно засыпать её землёй? Это же бессмысленно, — возмущается парень, скрещивая руки на груди и слегка дуя губешки. Чон медленно выпрямляется, поворачивается корпусом к младшему и со всей силы вгоняет лопату в землю, да так, что она на 2/3 вошла в землю, — Эээ, ну, я просто говорю, что можно же это сделать и трактором. Так будет и быстрее и эффективнее, ха-ха, — нервный смех с потрохами выдаёт его страх перед грозным мужчиной, но делать нечего, поэтому он тихо просит прощения и берётся за лопату.        Повторяя каждое движение за Чонгуком, Тэхен вроде бы «врубился», как бы сказал Чимин, в работу, поэтому через пару минут почти догнал Чона, отставая примерно на 6 ямок от него. Профессионализм мужчины чувствовался и был виден невооружённым глазом, поэтому Тэ не особо переживал из-за большого расстояния между ними.       Всё утро, что Тэхен провел в поле, он даже не заметил как пролетело 7 часов. Только когда руки и ноги начали побаливать от перенапряжения в суставах, он взглянул на часы и буквально охренел. Экран показывал 2 часа дня, а по ощущениям прошло всего минут 30. Он повернулся в сторону уходящего к машине Чонгука, чтобы рассказать о том, что даже не заметил как прошло время, но Чон ушёл слишком быстро и слишком далеко, поэтому Киму пришлось схватить лопату и побежать за ним. Нагнав длинноногого мужчину, он остановился прямо перед ним, чтобы преградить путь, но увидев его слегка ошеломленное и беспокойно лицо, тут же убрал улыбку с лица.       — Что случилось? — спрашивает он, дотрагиваясь до чужого предплечья. Тот все так же молчит, но показывает ему экран своего старенького телефона, который в этот раз случайно захватил, на котором высвечивается чье-то сообщение, — Ч-что…       «Добрый день, господин Чон, вы указаны как опекун господина Ким Хосу, у вашего дедушки случился сердечный приступ, сейчас он на операции в больнице XXX. Приезжайте как только сможете.»