Кленовый лист в руках художника.

* * * Альбедо аккуратно раскладывает каждую кисточку, склянка с водой располагается сбоку. Карандаши давно заточены, а свет идеально выставлен. Не хватало только одного - модели. Несмотря на поздний вечер, парни все равно договорились встретиться именно в это время. Негромкий стук нарушает тишину, алхимик тут же идет к двери. На пороге стоит самурай, с легкой улыбкой на лице поприветствовав алхимика. - Добрый вечер, прости, что задержался. Альбедо лишь качает головой, пропуская парня внутрь своей импровизированной студии. К счастью, арендодатель позволил по время фестиваля воспользоваться помещением как-либо, помимо ночлега. Кадзуха не без интереса рассматривает небольшую комнату. Единственное окно было завешено двумя шторами. На полу расстелен футон, вокруг него выставлены лампы и свечи. Посреди комнаты стоит мольберт, и уйма всевозможных художественных принадлежностей, от количества вещей на секунду зарябило в глазах. - Ты хорошо подготовился. Художник с любопытством оглядывает знакомого. Конечно, как и подобает любому художнику. Мел давно прославился за пределами Мондштадта, и уже не впервые выполняет подобные крупные заказы, но каждая работа для него была по своему особенной. Портреты Пяти Касен - из тех работ, за которую алхимик взялся практически не раздумывая. Такие разные, но уникальные личности, и именно он имеет честь воплотить прославленные образы своей кистью на этих полотнах. Каэдэхара устраивается в центре футона, по площади расправляя ткани кимоно. - Взаимно. Тебе очень идет такая одежда. Самурай смущенно благодарит. Альбедо принялся за работу. Наброски выходили довольно симпатичными, композиция прекрасно гармонировала, но только юноша все равно не чувствует уверенности, чего-то не хватает. - Можешь поменять позу? Кадзуха послушно меняет позицию. Свечи освещают чужое сосредоточенное лицо, его руки сложены на коленях, светлые волосы небрежно спадали на лоб. Ронин выглядел очень напряженно, что не укрылось от глаз Мела. На картине важен не только рисунок, а состояние души и эмоций, как модели, так и самого творца. - Кадзуха. Юноша резко поднимает голову, встречаясь взглядом с алхимиком. Он был невероятно красив, даже будучи испуганным, в растрепанном виде, ему прекрасно подходил образ Акахито. Мягкие черты лица, тонкие губы, и глубокие алые глаза так и напрашивались в них заглянуть, прочитать в них самые сокровенные тайны этого загадочного выходца Инадзумы. Руки самурая сминали подол ткани, выдавая его нервозность. - Я вижу, как ты напряжен. Тебе нужно расслабиться. Алхимик откладывает кисть в сторону. Тихим шагом он приблизился к Ронину, опустившись на колени напротив него, он заговорил: - Все нормально? Мы можем прекратить, если пожелаешь. Парень отрицательно качает головой. - Прости, просто это немного смущающе. Я впервые участвую в чем-то подобном. Блондина позабавила его реакция. Появилось непреодолимое желание прикоснуться к хрупким на вид плечам, погладить шелковистые волосы, прижать к себе его теплое тело, дабы вызвать в нем чувство комфорта. Позволит ли самурай прикоснуться к себе? он обязательно проверит, но точно не сейчас. - Хочешь выпить? Каэдэхара-сан кивает в знак согласия. К их везению, по воле у него осталось немного саке после их последней встречи. Альбедо вежливо подает ему токкури*, Ронин залпом осушает емкость. Парень молча подливает еще, пока тот опрокидывает вторую порцию выпивки. - Благодарю. Художник унес посудины, после чего снова возвращаясь к холсту. Он в очередной раз смотрит, сохраняя в голове всю картину происходящего. Вряд-ли он снова увидит его после фестиваля в ближайшее время, хочется навсегда запечатлеть этот образ. Кадзуха заметно приободрился, что не могло не порадовать взор Мела. На холсте идеально переданы пропорции, но не эмоции. Что испытал Акахито, будучи связанным в абсолютной безысходности? Это стало моментом озарения. - Каэдэхара-сан, позволишь мне самому внести изменения в твое положение? - художник учтиво ждет ответ, откладывая в сторону инструмент. Пользуясь моментом, алхимик оказался рядом. За это время юноша заметно раскрепостился. - Прошу. Сделай, как считаешь нужным. Приглушенный голос эхом раздавался в чужой голове. Мел устроился сзади, он осторожно заводит чужие руки за его спину. Прикосновения к теплой коже стали лучшим источником вдохновения. Вот она - истинная красота. Теперь он был целиком и полностью сосредоточен. С каждым новым оборотом он пропускал алую веревку через его прекрасные запястья. Светловолосый не сопротивлялся, наоборот охотно поддавался его действиям, что не ускользнуло от его внимания. - Все в порядке? - он смотрит через его плечо, он выглядел довольно расслабленным, лицо больше не выражало переживаний, - Я могу не затягивать. - Нет, я уже сказал, - повернув голову, алхимику открылся обзор на его профиль, - можешь делать как задумал. Нет ничего лучше, чем согласия натуры на возможность воспользоваться ею на благо искусства. Завершающий узел, и постановка будет доведена до совершенства. Спереди послышался тихий стон, Альбедо так увлекся, что сначала даже не взял это во внимание. О, Архонты! Где же его манеры? Художник - это кто-то чуткий и чувственный, нельзя пропускать подобные вещи мимо ушей. - Кадзуха? - Пожалуйста, продолжай. Когда финальный набросок был окончен, Мел наконец взялся за краски. Только сейчас он обратил внимание на покрасневшие щеки самурая. Опечаленные глаза смотрят в пол, он стоя на коленях пребывает в абсолютном разочаровании, со связанными за спиной руками. Он - совершенство, Он - безысходность, Он - Акахито. * * *