Путь искупления

      – Казутора, ты… – «чего?», хотела спросить Элла, но подняла на него глаза и сделала паузу. Она тихо выдохнула, увидев его еле стоящим на ногах. Как только дверь открылась, он опёрся локтем о дверной косяк. С одежды капала вода, он весь был насквозь мокрый. В свободной руке он держал телефон и… ключи от машины? – Ты что, за рулём сюда приехал? – Элеонора повысила голос, но не от желания накричать, а от удивления и страха за то, что могло произойти с ним в дороге в таком состоянии. Он поднял на нее голову, и Элла увидела уставшие, измученные глаза. – Заходи.       Не до конца оценив степень опьянения Казуторы, Элла сделала шаг назад, открывая дверь шире, но Казу вместо того, чтобы зайти, споткнулся о дверной порог. Ему повезло, что у Элеоноры была быстрая реакция: она подхватила его и не дала упасть.       – Ты весь промок. – Элла щупала его одежду: куртку, под ней футболку, ткань джинсов. Он смотрел на неё сверху вниз, спиной опираясь на стену.       – Прости. – Казу прошептал это очень тихо, но Элеонора смогла расслышать.       – Перестань. Потом расскажешь, что случилось. Давай, помоги мне.       Элла аккуратно отстранила его от стены и стала снимать куртку, после чего он, подавляя головокружение, начал стягивать её за рукава.       – Пошли в гостиную, я принесу тебе папины футболку и шорты. Ты сможешь сам переодеться?       Он коротко кивнул. Элеонора могла казаться серьезной, или даже злой, но на самом деле она была безумно растеряна. Не каждый день к ней домой приходили до безумия пьяные парни, а вернее, никогда.       Когда Казу оказался в свежей, чистой одежде, он лег на диван и его веки сразу же закрылись.       – Казутора, ты слышишь меня?       Он посмотрел на Эллу и увидел, что она сидела на краю дивана, аккуратно положив ладонь на его грудь. Долго держать глаза открытыми было невозможно, всё плыло, ещё и сердце забилось словно с молниеносной скоростью.       – Я принесу тебе воды.       Снова кивок. Через несколько секунд он привстал, чтобы попить, но практически сразу рухнул обратно, снова закрыв глаза. Практически провалившись в сон, он почувствовал, как костяшки ее пальцев нежно поглаживали его по щеке, затем тихий голос произнёс: «я аккуратно», после чего ее рука потянулась к его волосам. Стараясь не сделать больно, Элла сняла с них резинку.       – Засыпай. – Встав и накрыв его пледом, под которым она собиралась смотреть сериал, Элеонора бросила на него очередной взгляд и убедилась, что он, уже повернувшись к спинке дивана, сопел. Она накинула на себя плащ, обулась и вышла на улицу, чтобы проверить машину. Ей стоило дернуть за ручку двери, как она открылась.       Так и знала.       Элла позволила себе такую наглость, как сесть внутрь и отогнать машину на свободное парковочное место. К счастью, она получила права в Канаде и водила там машину, правда ещё не пересдала на права в Японии. Припарковавшись, она оглянула салон. На заднем сидении лежала пустая бутылка алкоголя.       Элеоноре оставалось лишь надеяться на то, что он не пил прямо за рулём.       Она уже собралась выходить, но на её глаза попала фотография, которая лежала на пассажирском кресле. Она была легко помятая, однако разглядеть людей было более чем возможно. Практически сразу Элеонора узнала Чифую стоящего справа, который был… блондином? Девушка усмехнулась. Слева был парень с короткими темными волосами и широко улыбался. Эту улыбку было уже невозможно не узнать. Тату на шее было подтверждением мыслей Эллы — это был Казутора. А между ними стоял парень чуть выше Казу, с черными волосами до плеч, обнимающий ребят за шеи. Судя по лицам, было сложно сказать, сколько им было лет, но, очевидно, они тут подростки.       Улыбка резко спала с лица Эллы, когда она снова подумала о том, что, вероятно, не стоило рассматривать это фото, но любопытство в очередной раз сыграло против неё. Девушка быстро вышла из машины, проверила, что закрыла двери, включила сигнализацию и поднялась обратно в квартиру.       Три часа назад       Ребята не знали, сколько времени они уже сидели на кладбище. Казутора и Чифую проснулись с, можно подумать, одинаковой тяжестью внутри, но на самом деле она была разной. Скорбь вперемешку с чувством вины и ненавистью к самому себе застряла у Казуторы поперёк горла, она царапала его, мешала дышать, говорить, и каждое тридцать первое октября Казуторе казалось, что эта боль его убьёт.       Ему было стыдно смотреть на Чифую, было стыдно сидеть рядом с ним так, словно они втроём всю жизнь были лучшими друзьями и ни разу не обидели друг друга. Если бы Казутора сохранил самообладание двенадцать лет назад, Баджи был бы жив.       Но он не сохранил. Было ли у него вообще право находиться здесь?       На самом деле всё, что ему оставалось, это жить дальше, потому что Баджи этого хотел, а потом сидеть и скорбеть, вымаливая прощение у Чифую и у того, кто, на самом деле, никогда не держал на него зла, даже в то злополучное тридцать первое октября.       Он был его лучшим другом до самого последнего вздоха.       Лучше бы Баджи его возненавидел.       – Пора, Казутора. Заболеем. – Чифую шмыгнул носом и посмотрел на часы. – Мы тут уже четыре часа.       Шёл проливной дождь, парни сидели на асфальте, сказав друг другу за это время от силы пару слов. Оба дрожали, по лицу бежали капли дождя так часто и быстро, что было уже не разобрать, что из этого были слёзы, а что нет.       Казу кивнул и встал, убрав выпавшие из пучка пряди волос с лица.       – Ты домой?       – А ты нет? – Чифую повернулся на друга и тоже поднялся.       – Погуляю.       Тихо выдохнув, Чиф вытащил ключи от машины и отдал Казуторе.       – Я доеду на такси. Не простудись, послезавтра на работу.       – Как скажешь.       Положив очередной раз руку на холодный, мокрый камень, Чифую похлопал его, словно друга по плечу.       – Увидимся, Баджи.       Казутора смотрел Чифую вслед и, когда он скрылся за поворотом, снова перевёл взгляд на памятник. У его основания стояла наполовину полная пачка лапши. Чифую ещё ни разу не приходил сюда без нее, а был он здесь за эти двенадцать лет бесчисленное количество раз.       Казутора практически никогда не снимал серёжку, которую заполучил благодаря тому, что ещё в детстве Баджи поддержал его и помог избавиться от человека, притворяющимся его другом. В тот день Баджи сделал его по настоящему счастливым человеком и затем всегда был рядом, заступался даже перед Майки и другими ребятами.       Казутора до сих пор не мог поверить в то, что он совершил в этот день.       – Как мне искупить свою вину, Баджи? – Прошептал Казу и снова сел напротив памятника, практически вплотную. – Как? – Его длинные пальцы скользнули по голове между мокрыми прядями волос, он уставился в асфальт и глубоко вздохнул.       Казутора сидел так ещё недолго, всего десять минут. Как бы не было велико его желание умереть прямо на этом месте, потому что сколько бы он не просидел, этого было бы мало, он не мог этого сделать.       Одежда промокла насквозь и липла к телу, по коже бежали мурашки, а сам он начинал дрожать. Ещё чуть-чуть и он действительно заболеет.       Он залез в машину и вырулил в ближайший бар. Прекрасный способ высохнуть, согреться и отвлечься от того, что изо дня в день вот уже много лет рвало его душу. Счёт крепких коктейлей, выпитых практически залпом, переходил уже за три штуки. Казутора никогда в жизни не напивался в хлам и не знал свою меру. Понятия не имел, сколько его организму было нужно алкоголя для того, чтобы забыться, не знал, как он вёл себя в сильном алкогольном опьянении, но его это совершенно не волновало. После пятого коктейля бармен предложил ему вызвать такси, на что Казутора сказал «нет». Через секунду он, наконец, получил нужный эффект, потерял счёт времени и последнее, что он помнил, это как перед уходом купил еще одну бутылку с собой.

***

      Элеонора содрогнулась от неожиданности, услышав вибрацию телефона Казуторы. Испугавшись, что он мог проснуться, девушка взяла мобильник в руки и ушла на кухню. На экране блокировки горел контакт Чифую.       Казу спал уже три часа, время перевалило за одиннадцать вечера. Все его вещи Элла кинула в стиральную машину, и они уже сушились в ванной комнате. Лишь периодически она проверяла его сон, а сама пила чай на кухне и думала о том, почему он пришел именно к ней и почему он был в таком состоянии.       Решив, что нельзя отвечать с чужого телефона, Элеонора дождалась конца вызова и перезвонила со своего.       – Чифую, привет.       – Элеонора? – Судя по голосу, он был удивлен. – Привет, что-то случилось?       – Нет, то есть да, но ничего страшного. Ты звонил Казуторе, он у меня дома.       – Что? – Небольшая пауза, после чего он продолжил. – Он пришел к тебе?       – Ну, да. Он был сильно пьян, нам не удалось поговорить, но всё в порядке.       – Он напился? – Громкий вздох в трубку. – Он на машине приехал?       Элла поджала губы и тихо ответила:       – Да. Я откатила её на парковочное место.       – Вот же идиот. – И снова вздох. – Ладно, плевать на машину, он в порядке?       – Да, Казутора, слава богу, цел. И машина тоже, по крайней мере на вид.       – Элла, прости, у нас сегодня был очень тяжелый день. Ты с ним нянчиться не обязана, я приеду через полчаса, заберу его домой.       – Нет-нет! – Элла резко встала из-за стола. – Всё хорошо, он спит уже несколько часов. Я по обстоятельствам дома одна, так что… я бы сразу позвонила, думала, ты в курсе. К тому же погода плохая очень, поздно, пусть он побудет у меня до завтра.       Элеонора сама удивилась тому, как ей не хотелось, чтобы Чифую сейчас забирал Казутору. Она не сильно придала этому значение, но, вообще-то, уже придумала, что приготовит им обоим на завтрак. Если он вообще захочет есть, конечно. Элеонора не так часто сталкивалась с чьим-то похмельем. К тому же она очень хотела с ним поговорить.       – Да и раз на то пошло, он был мокрый насквозь, поэтому я постирала его уличную одежду, он спит в папиной. За ночь как раз высохнет.       Чифую снова выдохнул.       – Ладно, ты права. Но как только проснется, скажи этому придурку позвонить мне. И спасибо.       – Всё в порядке, не за что. Утром всё передам. – Разговор закончился и Элла, подготовившись ко сну, поставила оба телефона на зарядку.

***

      Первым, что смутило Казутору утром, помимо чувства слабости и головокружения, была пушистая текстура, которую он нащупал пальцами. Приложив силы, он открыл глаза и защурился от света из окна. Переведя взгляд, в его глаза сразу бросился персиковый плед.       Он себе такой не покупал.       Казу в панике завертел головой и лишь спустя несколько секунд понял, где он находился. Зажмурившись, он привстал. Казутора запомнил эту комнату, потому что в ней перед чаепитием они сидели вместе с Элеонорой и её родителями. И кажется, именно тут у него выпали права, когда он доставал телефон из кармана.       Он потер пальцами глаза и вздохнул. Следующим потрясением было осознание отсутствия собственной одежды. Её не было ни на нём, ни рядом. Сам он лежал в незнакомых себе футболке и домашних шортах, которые были довольно сильно ему велики, но держались благодаря резинке на поясе. Он пытался вспомнить хоть что-то, что происходило после бара, как он попал сюда, почему вообще решил приехать, но кусок памяти словно вырвали из его сознания. Рядом, на столе, лежал его телефон на зарядке, оставленный Эллой. Щеки Казу залились красным при мысли о том, в каком состоянии она его увидела, возможно, помогала переодеться, укладывала спать, еще и пледом накрыла и телефон на зарядку поставила. Помимо всего этого, рядом с ним лежала резинка.       Да, она еще и волосы распустила.       Чувство стыда заполнило его с головы до ног, и он лишь надеялся на то, что она ещё спит и есть немного времени перед тем, как он виновато будет опускать глаза в пол и просить прощения за то, что ей пришлось возиться с ним. Кажется, пункта «завалиться к девушке полностью промокшим и вхлам пьяным» не было ни в одной инструкции по завоеванию чьего-то сердца.       Не то, чтобы он планировал это делать, но можно было бы обойтись и без этой кошмарной ситуации.       Обрадовавшись, что, кажется, его похмелье отделалось лишь головной болью и слабым ознобом, Казу взял телефон в руки. На экране блокировки был один пропущенный вызов от Чифую и сообщение от Эллы:       «Я у себя в комнате. Как проснешься, напиши, пожалуйста, я подойду»       Это он и сделал, несмотря на то, как сильно не хотел попадаться на глаза. В конце концов, он был в её квартире, под её пледом и спал в одежде, вероятно, её отца.       Через полчаса, когда Казутора позвонил Чифую и привёл себя в порядок настолько, насколько было возможно, он выпил предложенную таблетку от головы и сидел вместе с Эллой на кухне.       – Я не знаю, есть ли у тебя аппетит, но, если что, я сделала панкейки и могу предложить тебе чай или кофе. Ну, или просто воды.       – Мне так неловко. – Казутора положил лоб на стол с огромным желанием пробить его головой, в надежде, что станет достаточно умным, чтобы не попадать больше в подобные ситуации.       На самом деле, он чувствовал себя не так плохо, как, наверное, предполагалось при таком количестве выпитого алкоголя и чувство аппетита тоже никуда не пропало. Он не ел со вчерашнего утра, уже целые сутки.       – Я тебе несколько раз сказала, все в порядке. Решишь биться головой о стол, она еще сильнее заболит.       Он выдохнул и всё же попросил положить ему пару панкейков.       После завтрака у них наконец появилась возможность поговорить.       – Прости, что спрашиваю, но думаю, ты поймешь мой интерес. У тебя что-то случилось? Ты вчера был такой… подавленный. И, кажется, плакал.       Казу заметил, как Элеонора нервно сжимала руки и аккуратно подбирала слова. Её глаза смотрели так понимающе, что ему становилось вдвойне стыдно от всей ситуации. Прежде, чем ответить, он подумал и сказал то, что, как решил, будет справедливым.       – Элла, – не оставив без внимания то, что Казутора еще ни разу не называл Элеонору короткой формой имени, её сердце забилось заметно быстрее.       Всего лишь имя, а такая ненормальная реакция.       Дурацкое сердце.       Казу продолжил:       – Я совсем не удивлюсь, если ты откажешься после этого всего, но я бы очень хотел искупить свою вину и пригласить тебя на… – прежде, чем что-то сказать дальше, он поймал глаза Эллы, во взгляде которых надежду смог бы увидеть, казалось, даже слепой. Уголки губ Казуторы невольно поднялись вверх. – свидание. Я бы хотел поговорить с тобой, когда у меня будут чистые волосы и от меня не будет так отвратительно пахнуть алкоголем за километр. И тогда я обязательно поделюсь с тобой тем, о чем ты меня спросила.       Элеонора рассмеялась, не в силах в последствии согнать с лица широкую улыбку.       – От тебя вовсе не пахнет так ужасно. И нет, я не откажусь от свидания. Но я хочу, чтобы ты кое-что пообещал мне. Как я тебе в нашу первую встречу.       – Что? – Его брови подскочили от удивления, когда Элла подошла ближе и вложила в его руку ключи от машины.       – Никогда больше не садиться за руль в таком состоянии, в котором ты был вчера. Да и… в целом никогда пьяным не садиться. Ты мог вовсе не доехать до меня. И надеюсь, ничего страшного, что я взяла ключи и отогнала машину, а то она стояла прямо на въезде.       Элла говорила всё это, уже не улыбаясь и не разрывая зрительного контакта. Казутора выдохнул и кивнул.       – Да, я… не специально. Со мной обычно такого не происходит.       – И с похмелья тоже не садиться, кстати. Поэтому напиши Чифую, он еще ночью сказал мне, что сам заберёт тебя.       – Слушаюсь.       – Казу.       – Да? – То ли от её серьезного тона, то ли от короткой формы имени, которую она тоже произнесла впервые, он замер, боясь пошевелиться.       – Пообещай.       От такого пристального взгляда и близости у него, кажется, перехватило дыхание. Он чувствовал себя виноватым, поэтому считал, что у него не было вообще никакого права перечить ей по любому поводу, но лишь сейчас он понял, что она, кажется, говорила это не ради приличия, а потому что правда переживала. Тепло, которое он никогда ранее не ощущал, непривычно приятно растеклось по его телу.       – Обещаю, больше никогда не сяду пьяным за руль.       Она вновь улыбнулась, подарив этим Казуторе заметное облегчение.       – Спасибо. Теперь мне спокойнее.