Ты и больше никто

      Нил и Эндрю возвращались домой на одной машине. Странно было бы иначе. Все двадцать пять часов они старались не контактировать. Иногда Нил забывался и по привычке начинал подвывать радио, а потом ловил на себе смущенный взгляд Миньярда и затыкался. Двадцать пять невероятно странных часов. Они даже не заезжали в отели, спали по очереди. Теперь Джостен знал, что конкретно подкосило Миньярда, но это не многое меняло. По крайней мере не сейчас. Накопилась невероятная злоба на инфантильность в решениях возлюбленного. Всякое можно было ожидать от Миньярда, но только не пасовать перед трудностями. Да, тренер «Вулканов» помахал ему рукой, но каким образом это влияло на отношения с Нилом? Рыжеволосый все крутил в голове ночной диалог с пьяным Эндрю, который так яростно боролся за самостоятельность второй половины, а ответа не находилось. Почему они расстались? Чертовский остроумный вариант про «ты мне надоел» Джостену казался совершенно нелепым. На самом-то деле, Нил и сам не был подарком. Раньше за ним такого не наблюдалось. Он ведь всегда готов привести Эндрю в чувства и окатить ушатом правды. Смерть Ваймака серьезно подкосила. Энергии не осталось на то, чтобы ваять Феникса из пепла, оставленного любимым человеком.       В дни прощания, в эти чертовы летние каникулы, слабость колола особенно остро. Он сходил с ума без поддержки Эндрю. Гнетущее ощущение упало тяжелым комом на дно желудка. Хотелось так крепко сжать ладонь Миньярда, когда они все вышли на середину поля, чтобы развеять прах Дэвида Винсента Ваймака. Друга, отца, возлюбленного, лучшего тренера во всем гребаном несправедливом мире. Хотелось чувствовать, что Эндрю переживает ту же боль и скорбь. Так эгоистично и по-детски, но кто бы его обвинил? Джостен пытался натягивать улыбку перед Лисами, делать вид, будто между парочкой все как прежде, а вот Миньярд в эту игру вступать не собирался. Он сторонился разговоров и взглядов больше обычного, игнорировал Нила. Никто не задавал вопросов. Наверняка Лисы думали, что причина отрешенного поведения — необходимость дать ответ насчет тренерского поста. Все выжидали, но никто не посмел давить. Даже Кевин, который недовольно раздувал ноздри при появлении Эндрю. Прощание было красивым. Не из тех кинематографичных моментов, когда прах человека сталкивается со стихиями: водой, воздухом или землей, но особенным. В последний день к Лисам присоединились еще парочка человек, которые попали в команду на второй год обучения Нила. И все они, вместе с Эбби, собрались в полукруге, чтобы произнести теплые слова, вспомнить лучшие моменты и просто поблагодарить тренера за второй шанс. А если не второй, то третий, четвертый... Ваймак ведь был человеком, который всегда давал на один шанс больше, чем другие. Когда зазвучал родной сердцу гимн «Лисов» из университета Пальметто, присутствующие уложили руку на сердце, а Кевин, выходя на середину поля, развеял прах из урны по ветру. Теперь тренер Ваймак был в каждом уголке их любимого стадиона: в траве и земле, в воздухе и на крышах, а самое главное — в сердцах. — Человек жив, пока о нем говорят и помнят другие люди. Предлагаю сделать нашего Ваймака бессмертным, — отозвался уверенный голос первого капитана — Даниэль Ли Уайлдс. — Давайте пообещаем, что расскажем большему количеству людей о нашем тренере. Расскажем детям и внукам, потому что он заслуживает самого лучшего. И Лисы поддержали эту великолепную идею, заполняя стадион аплодисментами. — Я согласился на пост. Уеду в Пальметто через неделю, а до этого поживу в отеле, — наскоро кинул Эндрю, во время возвращения в Денвер. И больше ни слова о чем-то важном. Лишь вынужденные короткие разговоры о еде, бензине, осадках. Нилу ничего не оставалось, как кивнуть в ответ. Мужчина бросил уставший взгляд на магнитолу — цифры сообщали, что ехать им еще невероятно долгие десять часов. И если остановок на сон они не планировали — самое время перебраться на заднее сидение и прикорнуть. Так он и поступил.        Было странно возвращаться в дом, который еще в начале недели принадлежал им двоим, а теперь оказался никому не нужным. Нил с порога занялся котами и немногочисленными цветками, которые стояли на полке в гостиной. Растения были не их идеей. Первый подарила очаровательная соседка, которая приглядывала за питомцами во время отъездов Эндрю и Нила, а второй — ну-кто-бы-сомневался Ники. Спатифиллум и «долларовое дерево». Хорошо хоть оба неприхотливы в уходе. Первую ночь они провели в доме вместе: Нил — в спальне, Эндрю — в гостиной. А на следующий день Джостена ожидал потрясающий заезд на американских горках. Наблюдая за тем, как Миньярд собирает вещи, хотелось выпрыгнуть в окно. И плевать, что этажей в доме всего два. Джостен несколько часов просидел на диване, пялясь в экран телевизора и обнимая котов. Спроси у него, что за это время он посмотрел — тот бы не ответил. Тело здесь, а душа где-то далеко от семейного гнездышка. Ощущалось, будто он перетренировался и не мог физически подняться на ноги. Когда в голове ты бодр и силен, а сползаешь с кровати и сразу падаешь плашмя. Воспаленный мозг, душа и сердце сообща умоляли сделать хоть что-нибудь, но тело обмякло, а голос пропал. А потом понеслись вопросы, окончательно выбивающие из равновесия: «Ты не против, если я заберу это? А ты не знаешь, где мое то? Ты будешь переезжать, или оставишь этот дом? С машинами давай попозже решим? Можно одного кота мне, другого тебе, но не хочу их разлучать, что думаешь?» В эти невыносимые моменты Нил думал, что было бы здорово схлопотать какой-нибудь сердечный приступ, лишь бы не слушать вежливое и непринужденное прощание Эндрю. «А нас ты, сука, хочешь разлучать?», — нервно пронеслось в голове, но вместо этого мужчина отстраненно произнес: «Решим попозже». Ближе к середине дня терпение иссякло. Пока Миньярд рыскал в гараже в поисках чего-то, что Нил пропустил мимо ушей, рыжеволосый незаметно проскочил на кухню, заполнил кружку до краев виски и вернулся на диван. Так было гораздо лучше. В собственном доме, рядом с котами и мужчиной, который должен был уже совсем скоро выместись из помещения, ему показалось удачной идеей залить свое горе. Или набраться сил, одно другому не мешало. Видимо закончив со сборами, Эндрю медленно прошагал в гостиную и встал у стены, чтобы лучше видеть Нила. Рыжеволосый не оборачивался. Хотя боковым зрением заметил присутствие еще в самом начале. Уложив руки на груди, блондин простоял там добрых минут десять, пока Нил не устал сражаться с буравящим взглядом. Он скучающе обернулся и кивнул, мол, «чего тебе». — Что это было в Пальметто? — поинтересовался Эндрю, надменно разглядывая мужчину. — Ты и Аарон? — Для какой цели интересуешься? — нахмурился Нил, подтягивая к себе ноги и умещаясь поудобнее. — Я задал вопрос. — А я не обязан на него отвечать. Ты же все решил, в чем проблема? Эндрю закатил глаза и оттолкнулся от стены. Он мерил комнату шагами, то и дело назойливо закрывая Джостену обзор телевизора. Знал бы только, как было наплевать. В конечном счете блондин сдвинул кресло, чтобы усесться напротив Нила. Он уложил локти на колени, подался вперед и снова начал сверлить взглядом бывшего возлюбленного. Джостен, накативший кружку виски, чувствовал себя совершенно расслабленно и уверенно. — Что, решил попытать удачу с другим близнецом? — холодно вбросил Миньярд, игнорируя предыдущий вопрос. — Ваши переглядывания, кивки на прощание. Даже на завтрак вместе заявились, надо же. Нил задумался. Он сразу вспомнил разговор братьев: то, как Аарон требовал от Эндрю прийти за своим партнером, а тот и пальцем не пошевелил. Миньярд прекрасно знал причину, по которой мужчины заявились на встречу с Лисами вместе. А значит весь этот спектакль нацелен был лишь на эмоции Джостена. Он хотел слышать его оправдания. — Ого, Миньярд, — хохотнул Нил вместо этого. — Ревнуешь? Приятно слышать, но ты с этим припозднился. — Мне вообще-то наплевать, с кем ты решишь сближаться. Но хоть на милю подойдешь к нему... Алкоголь совершенно притупил инстинкты самосохранения. Джостену так понравилось отбивать ответы холодного и злющего Эндрю. Угрозы, ревность, неуверенность — это неожиданно возбуждало Нила. Или же он был так разбит и потерян, что тело отчаянно пыталось ухватиться за последний шанс. — Это смешно. У тебя правда такая убогая самооценка, что ты решил, будто Аарон сможет стать отличной заменой? — Джостен показал зловещий оскал и залпом допил поддельный чай. — Я вижу в нем черты твоего лица, но тебя в нем нет. Поверь, даже если он вырядится как ты и будет молчать, у меня на него не встанет. — Жизнь ломает не там, где тонко, Джостен. Задумайся об этом и постарайся больше не говорить, что ты в чем-то уверен. — Вау, ну может, проверишь меня тогда? — игриво дернул бровями рыжеволосый. — А до тех пор, пока ни моя, ни твоя логика не подтверждена, я бы тоже рекомендовал не спешить. — В этом есть смысл, — задумчиво хмыкнул Эндрю и откинулся на кресле. — Меня раздражает твой словесный пинг-понг. На какое-то чертово мгновение Нил расслабился. Их препирания на пониженных тонах, азартный флирт, то, как Эндрю позволял разрывать рамки в разговоре — показались такими обычными. Футбольный комментатор вещал через телевизор о том, какой гениальный бросок совершила теннисистка из Алабамы, но мужчинам было плевать. Они смотрели только друг на друга. Нил почти сдался первым, кадык нервно дернулся, когда он начал окидывать взглядом Миньярда. Холодного, отстраненного, но все еще вовлеченного в разговор. Следом начал рушиться блондин. Он не мог выпустить из виду разгоряченного Джостена, поэтому мазнул языком по пересохшим губам и поерзал в кресле. — Тебе просто не нравится, когда кто-то умудряется тебя переубедить. — Ты меня не переубедил, умерь амбиции. — Хорошо, не переубедить, но выровнять позиции. Есть теория, что именно поэтому ты и выбрал меня. Когда ты говоришь — я думаю, а не хватаю фразы, чтобы разобрать на цитаты. — Ты умудрился меня вымотать: я потерял нить повествования. Ставлю на тебе крест, — устало пробормотал блондин. — Что, никакого секса? — ухмыльнулся Нил. Миньярд недовольно цокнул, но блеск в глазах говорил куда громче. И Нил просто сделал то, что наказало бы Эндрю. Если уж тот решил пережить последнюю денверскую неделю в отеле — пусть каждую ночь думает о том, чего лишился. Джостен отставил кружку, скинул со своих колен кота, и вальяжно раскинул ноги. Серые трико неплохо повторяли рельефы тела, поэтому Миньярду открылся интересный обзор: ревность Эндрю оказалась возбуждающей не только на словах. Заметив зарождающую эрекцию, блондин начал покусывать щеки изнутри. Он боролся со своими демонами, пока Нил жадно наблюдал за ним. Ладонь скользнула к паху, пальцы крепко уцепились за член, выбивая воздух из легких, а затем он начал грубо водить по стволу через ткань. — Цирк с конями, Джостен, — сухо бросил Эндрю. Нил улыбнулся слишком искренне для ситуации, в которой они оказались. Он даже не замедлился. Как же было потрясающе наблюдать за распадающимся на кусочки Миньярдом. Он, словно обезвоженный, глотал слюну, и бездарно тратил силы на то, чтобы замаскировать обоюдное желание безразличием. Затравка Джостена сработала, он должен был убедиться, что Эндрю не уйдет, как бы ни язвил. И Нил рванул с дивана, умещаясь на чужих коленях, и впиваясь в любимые губы. Миньярд отвечал на поцелуй, но не рисковал давать обратную связь в касаниях. Как только Нил углубил движения, сталкиваясь зубами и языками, как только протяжно застонал, тот плюнул на все и надавил требовательными пальцами на ягодицы. Он старался вжать мужчину в себя, чтобы разгоряченная плоть даже через одежду терлась друг от друга. Нил выгибался и жадно стонал. Кажется, чтобы вся улица знала, какое это удовольствие — трахаться с Миньярдом. Он пытался свести возлюбленного с ума в корыстных целях, но не замечал, как и сам срывается с катушек. Отрывая от себя бледные руки, он прижал их к подлокотникам и сверкнул хитрой улыбкой. Покачиваниями на бедрах дело не должно было закончиться. Хотя очень даже могло — оба изголодались. Нил соскользнул вниз, не разрывая зрительный контакт. Карие глаза Миньярда полыхали от удовольствия, щеки залил заметный румянец. Проводя пальцами по крепким спортивным бедрам Эндрю, Нил приготовился расстегнуть его ширинку. — Можно? — удостоверился он. Зол или обижен, не так уж важно, потому что личные границы — самое святое, что было в их отношениях. Тем более, когда они официально больше не могли касаться друг друга так интимно. Конечно, Джостен мог бы и наплевать — просто взять то, что требуется, — но он бы никогда так не поступил с Эндрю. Миньярд уверенно замотал головой, и только после этого пальцы двинулись за высвобождением возбужденного члена. Он был красив: крупные вены изящно обрамляли ствол по всей длине, и гладко выбрит. Правило Миньярда номер один: главнее всего собственный комфорт. Выцеловывая вертикаль от пупка до основания члена, он снова глянул в глаза Эндрю. Еще чернее, еще ярче — и это зрелище возбуждало Нила даже сильнее, чем твердый член в его руке. Бывший вратарь «Лисов» не был эмоционален, поэтому секс — единственный способ получить живого Эндрю на все сто процентов. Как только язык коснулся головки, напористо слизывая и размазывая по губам солоноватые капли предсемени, Миньярд зарычал и откинул голову назад. Теперь Нил впитывал в себя ощущения и звуки. Двинув пару раз на пробу рукой по разгоряченному стволу, он буквально вырвал из гортани Эндрю рев бурого медведя. Радуясь этой маленькой победе он, наконец, поудобнее уместился на коленях и обхватил губами головку. Двигаясь все ниже, вбирая в себя все больше, он и сам не мог удержать тягучий стон. Миньярд тут же уложил ладонь на рыжеволосую голову и шаркнул ногтями по росту волос. — Может... нам стоит обратно отрастить волосы... цеп-цепляться не за что, — зарываясь в наслаждение, пробормотал Эндрю. На пару секунд Нил прервал движения головой, выбиваясь из нужного ритма. Глупенький Эндрю забыл, что нет каких «нас» и не для кого больше отращивать волосы. Миньярд заметил свое опрометчивое предложение, раскрывая глаза и опуская взгляд на Нила, но тот снова вернулся в строй и начал с энтузиазмом отсасывать. Миньярд больше не притронулся к нему. Как только с губ блондина начали слетать проклятия, Джостен понял, что тот близок к финалу. Он выпустил член изо рта, тяжело и глубоко вдыхая, а затем переместился обратно на колени Миньярда. Он вжался в губы, оставляя на чужом языке привкус собственной спермы. Не разрывая поцелуй, Нил начал активно двигать одной рукой по члену, а другой — массировать яички, попеременно оттягивая их вниз. Миньярда разрывало на атомы. Он впился ногтями в подлокотники и, наконец, гулко зарычал. Жадный Джостен не остановил медленное и крепкое движение руки, до тех пор, пока светлые капли спермы не прекратили скатываться по его пальцам. В комнате, кажется, был слышен теперь только грохот сердца Миньярда и его тяжелое, рваное дыхание. Рыжеволосый убедился, что тот смотрит на него, когда прижал пальцы к своим губам и один за другим начал вылизывать до идеального состояния. — Черт, — зашипел Эндрю, — иди сюда. Они снова прижались друг к другу в поцелуе. Но как только ладонь Миньярда двинулась к возбуждению Нила, тот спрыгнул с чужих колен и мягко улыбнулся. Все было испорчено еще в тот момент, когда Эндрю опрометчиво решил поболтать о планах. Сердце Джостена погрузилось в мрачную и вязкую пустоту. Дать прикоснуться к себе — ничем не лучше, чем пойти и довериться незнакомцу. — Что? — искренне удивился Эндрю. — Я пес, помнишь? Уаф-уаф! — горько усмехнулся Нил. — Надеюсь, хозяин остался доволен. — Какой же ты идиот, — зарычал мужчина, дрожащими пальцами пытаясь спрятать член и поскорее застегнуть ширинку. Джостен сделал несколько шагов назад, спотыкаясь о тумбочку и едва удерживаясь на ногах. Ощущение горечи, разлившейся по всему телу, вырвало с корнями желанное возбуждение. Вот, о чем нельзя было забывать. Как Эндрю сдался. Как не посвятил в свои проблемы единственного и любимого мужчину. — Я всегда был собой. Нилом Джостеном, которого ты знал. И я заслуживал правды, — хрипло и разочарованно произнес мужчина. — А теперь пошел ты нахуй и удачи на новом месте. Не дождавшись обратной реакции, Джостен проскочил наверх и с ярким хлопком запер за собой дверь в спальню. Он знал, что пожалеет о своих словах еще тысячу раз, но как же долго он молчал и жалел Миньярда. Все эти дни в Пальметто. Вот и первая попытка думать о себе. Это ведь то, чего хотел Эндрю, верно?