Канадец с нотками французского

Был приятный, теплый вечер. В одном из Французских театров выступал мюзикл “Нотр-Дам-де-Пари”. Эта труппа уже бывала здесь в периодах с тысячи девятьсот девяносто восьмого по две тысячи второй и сейчас вновь приехали сюда в две тысячи шестнадцатом. Атмосферу этой постановки нельзя было описать словами, тем более в ее “столице”. Парижане, да и в целом французы, всегда жарко приветствовали певцов своими аплодисментами и любовью, задаривали всех своим вниманием, цветами и иногда небольшими подарками. Заканчивался второй акт. Все в сборе. Уже по давно сложившейся традиции выступающие выбегали вперед на поклон. Десятки радостных лиц приветствовали огромный зал. Прекрасные девушки-танцовщицы, одни в изящных платьях для танца живота, а другие в ущербной одежде цыган, накаченные мужчины-акробаты, часть которых одеты в рыцарские латы, а другая часть лишь в мешковатые шатны-это все огромный состав одной семьи, одного “племени”. Помимо второстепенной толпы, были и главные. На сцене было пятеро мужчин и две девушки. Аккуратные, хрупкие дамы были окружены брюнетами. Самый младший из них играл горбуна. Его волосы были окрашены в рубиново-красный цвет, лицо изрисовано гримом что бы придать уродливость Квазимодо, самому актеру-Гару, было сорок три года, ярко голубые глаза заметно выделялись на фоне темно-рыжей одежды. Он стоял с самого края по левую руку Жюли Зенатти, играющая молодую девушку и жену капитана армии, имела темно-блондинистые волосы и одета в ярко-белое платье, стояла по правую руку от Патрика Фьори, как раз того самого Феба-де-Шатопера. Мужчина же одет в имитацию рыцарской кольчуги и светло-серые штаны. На его лице красовалась легкая щетина, чтобы подчеркнуть возраст персонажа. Правую часть украшали Элен Сегара, Брюно Пельтье и Люк Мервиль. Девушка играла цыганку и главную виновницу всех событий в мюзикле. Ее наряд и макияж полностью соответствовал, томные тени на глазах, платье с элементом золота точно подчеркивали манеру цыган. С боку от нее стояли еще двое мужчины с черными волосами по плечи, один из них играл странствующего поэта в синей мантии василькового оттенка, под которой была черная водолазка, а второй играл Клопена-соклановца Эсмеральды, цыгана в наряде схожей с мешком. Хммм. Кажется, я кого-то забыл... Точно! Последний и самый старший из всего актерского состава-Даниэль Лавуа, “виновник” сие рассказа. Мужчина шестидесяти семи лет, с уже поседевшей головой, что лишь выражало его персонажа лучше. Он стоял позади дам, ровно по середине. Новая украшенная серебренными элементами сутана подчеркивала почетность архидьякона, а “крылья” соединяющие рукава с самой мантией стали чуть длиннее. Он стоял с озаряющей улыбкой, которая словно заражала позитивом. Каждый раз при выступлении он отдавал всего себя, он обожал свое дело и обожал приносить людям радость своими выступлениями, он считал, что в этом вся суть его существования. Пробежав, как всегда, в паре с Брюно, они остановились и стали ожидать остальных, а после всей “семьей” буквально ломанули на поклон. Зритель любил их, а они любили всех смотрящих, подобные отношения можно назвать “очень хорошие друзья”. Заиграл “гимн” мюзикла-песня Гренгуара. Не жалея себя и своих связок, каждый певец стал показывать всю мощь и глубину своего голоса. Это была одна, самая не приятная сцена, которую, мужчина всегда принимал с довольной горечью. Почему именно так? Он испытывал безумно удовольствие от самого выступления и компании уже чуть ли не родных ему людей, но все же капля грусти проникала в его душу... капля расставания... хоть и на небольшое количество времени, но все же. Он всегда скучал по тому самому “второму я”, выраженному через Клода Фролло. И вот покинув сцену они вернулись в гримерные, там певца ждала его супруга-Луиза Дюбюк. Девушка сидела на месте Даниэля в ожидании его самого и держа в руках “Моя жизнь. Маленькие дикари”- сборник Эрнеста Сетон-Томпсона, канадского писателя и земляка миссис Лавуа. Как только “светящийся” от радости мужчина зашел в помещение, он тут же обратил внимание на интересный объект в руках жены. Сняв с себя мрачное облачение монаха, он аккуратно повесил его на законное место и присел к возлюбленной. - tu lis quoi? (что читаешь?) - поинтересовался Даниэль, заглядывая в текст и быстро пробегает его взглядом. - ah! Dani! a fait peur! oui... j'ai trouvé un vieux livre chez nous et j'ai décidé de le lire... je me souviens que Joseph l'aimait beaucoup... (ах! Дани! напугал! да так... я нашла старую книгу у нас дома и решила почитать... помню, что Джозеф очень любил ее...) - настолько погрузившись в детскую сказку, она вовсе забыла о внешнем мире и такое внезапное появление мужа ее вспугнуло. Джозеф, младший из их детей, и в правду обожал это книгу, а потому всегда донимал кого-то из родителей с просьбами прочесть ее вновь и вновь. В основном это был Даниэль, ведь большую часть времени он был дома, так как работа музыканта не представляет собой вечные разъезды, ну разве что лишь концерты, интервью или гастроли. И то это обычно происходит, когда выходит хит или альбом. - oui, Joseph est venu me demander de le lire trois à quatre fois par jour... (да, Джозеф приходил ко мне с просьбой прочесть ее по три четыре раза на день... ) - он ласково улыбнулся и положил голову на плечо Луизы и чуть лениво подняв руку, стал поправлять ее волосы. Нежный, влюбленный, чуть уставший и расслабленный взгляд был направлен на лицо девушки, которое канадец мог видеть у супруги. - Tu veux sortir ce soir? imagine! juste toi et moi... sur Paris déserte... sur la Seine, les petits bateaux flottent langoureusement, les lanternes brûlent un peu... et à la fin de notre promenade, je vous offre un café et nous, après avoir essuyé les pieds jusqu'à ce que les cors sanglants, heureux de retourner dans la chambre... (Не хочешь сегодня прогуляться? только представь! только ты и я.… по безлюдному Парижу... на Сене томно плавают небольшие кораблики, чуть горят фонари... а под конец нашей прогулки я угощу тебя кофе и мы, стерев ноги до кровавых мозолей, довольные возвращаемся в номер...) - воображал он в слух, все больше и больше соблазняя девушку на прогулку и вот настала ее секунда выбора. Такое ощущение что время замерло, Дюбюк словно специально тянула время, наблюдая как аквамариновые глаза певца, полные надежды, впиваются в нее. - je suis d'accord, je ne peux pas regarder ce chiot, plein d'espoir! (я согласна, не могу долго смотреть на этот щенячий, полный надежд взгляд!) - с улыбкой закрыла она книгу и дождавшись пока Даниэль переоденется в свою привычную одежду, направилась к выходу. Следом пошел и сам Даниэль. Как только они были на улице, мужчина сделал глубокий вдох. Воздух был наполнен легким, солоноватым оттенком Сены. Сделав пару шагов от театра Шатле, где только что был мюзикл, они оказались на набережной, по другую сторону реки был сам знаменитый дворец правосудия. Певец, одетый в легкую джинсовку, под которой располагалась белая футболка, осмотрел жену. “comme elle est belle dans cette robe de soirée.... “ (как же она красива в этом вечернем платье... ), думал он, осматривая почти облегающий наряд, весь блестящий под светом фонарей и луны. В дали мигали огни Эйфелевой башни, что безумно нравилось творцу. Всю свою жизнь Лавуа был связан с Францией как минимум языком. Он был Канадцем, но являлся франкофоном, а потому очутиться здесь для него было отдельным наслаждением, ведь последний раз он выступал здесь как со своими песнями, так и с “Нотр-Дам-де-Пари” когда ему было около пятидесяти. Идя по пустым улицам города и наслаждаясь прогулкой, они решили пройтись до дворца правосудия. Идя уже около моста, Даниэль хитро улыбнулся. - je connais ce sourire et ce regard... avouez-moi ce que vous avez fait.! (я знаю эту улыбку и взгляд... признавайся, что задумал!) - проговорила девушка, держась за полусогнутую руку супруга. Но мужчина ничего не сказал и чуть приподняв голову продолжил идти дальше, все больше интригуя свою попутчицу. Выйдя на более безопасное место и оглядывая красу великого сооружения, ему удалось выскользнуть из рук девушки. Одарив ее дразнящим поцелуем, он стал чуть ускоряться - rattrape! (догоняй!) - сказал он и с широкой улыбкой стал отбегать от девушки спиной, чтобы видеть ее действия. Луиза же, усмехнувшись повернула голову к плечу и обронила - comme un enfant... (как ребенок...) - но чуть погодя стала так же ускоряться, благо на ногах ее были легкие босоножки, а не туфли. Заметив это, мужчина повернулся к дороге лицом и рванув изо всех сил, стал вести даму по незнакомым ей маршрутам. В этот момент он вовсе забыл о возрасте, о том, что у него болит спина, о том, что его жизнь полна ответственностей и договоров, о различных бумагах, которые вроде бы только недавно подписывал. В его голове “гулял ветер”, жизнь заиграла новыми красками, знаете, такие короткие моменты, когда ты просто счастлив от самого малого, когда смех так и льется из твоих уст, не имея на то понятных причин, вот именно такое состояние было у певца. Оглянувшись назад, он заметил уже почти нагнавшую его девушку. - ne pense pas que je vais succomber! (не думай, что я поддамся!) - крикнул он ей в след и лишь ускорился. Пробежав чуть более половины стены дворца правосудия, вдоль башен, он остановился и как только повернулся, словил жену. Их закружило, взгляды сошлись в нежном танце среди огней фонарей, придерживая ее за талию, канадец, решив воспользоваться моментом, соприкоснулся с Дюбюк в страстном поцелуе. Губы девушки отдавали приятным вкусом молочного шоколада, их языки аккуратно обвивали друг друга, словно змеи. Руки девушки аккуратно поглаживали затылок и макушку Лавуа, иногда дерзко, но аккуратно подергивая его за некоторые волоски. Им казалось, что они погружались в бездну, глубокую, чарующую бездну любви и страсти, от которой в животе невольно порхали бабочки, а разум затмевался чувствами. На часах стукнуло девять часов вечера и когда последний раз за эти сутки зазвенели колокола собора, Мужчина отстранился от нее и устремив голову в небо прокричал что есть мочи - j'aime Louise Dubuc! (я люблю Луизу Дюбюк!) - его голос, казалось, перекрикивал сами колокола, что заставило девушку заметно покраснеть. После он вновь посмотрел на нее. Изумрудный, опьяненный любовью нежностью взгляд плавно обводил очертания лица супруги. - je suis prêt à tout pour toi... au moins déchirer la gorge jusqu'à la Dernière pour exprimer mon amour, au moins te porter dans les bras, au moins laver les cors dans le sang, au moins être tué toute la nuit sur une rime banale pour une chanson qui est destinée à toi... (ради тебя я готов на все... хоть рвать глотку до последнего что бы просто выразить мою любовь, хоть носить тебя на руках, хоть стирать мозоли в кровь, хоть убиваться всю ночь над банальным стишком для песни, которая предназначена для тебя...) - он вновь улыбнулся. Его белоснежная улыбка не стихала весь вечер. Ноги начинали гудеть от небольшой усталости и заметив легкие покачивания мужа, Луиза аккуратно взяла его под руку и направилась обратно, благо отель находился в том же здании что и театр, поэтому особо долго идти не пришлось. Когда они были уже в самом номере, Даниэль скинул с себя верхнюю одежду и оставшись в джинсах да футболке, стал осматривать безумно ноющие ступни. Его туфли стояли около входа в комнату, а потому сняв носки, он обнаружил что и в правду стер ноги в кровь. - on a un pansement ou bandage? De préférence encore du peroxyde.. (у нас есть пластырь или бинт? Желательно еще перекись...) - промолвил он тихо и посмотрел в сторону женщины, выходящей из душа. - oui une seconde ( да, секунду) - она подошла к аптечке и достав все необходимое стала обрабатывать раны. - malheur à l'oignon... (горе луковое... ) - проговорила она, заканчивая обвязывать ступню бинтом. Она села на кровать и стала ожидать мужа. Даниэль же скинул с себя одежду, оставшись лишь в одних шортах, он стал что-то искать. - se coucher... mal en effet....(ложись... больно ведь...) - с волнением пролепетала Луиза и похлопала рукой по месту рядом с ней. - oui une seconde ( да, секунду) - в далеке послышалось тихое жужжание и через мгновение к ней вышел мужчина с подносом в руках, на котором стояли де чашки. Аккуратно расположившись рядом с ней, он протянул ей чашку. - demande... votre affo Gato préféré (прошу... ваш любимый аффо гато) - поцеловав в щеку жену промолвил он и взяв чашку с медовым рафом сказал он. - merci beaucoup Dani... (спасибо огромное Дани...) - прошептала девушка и выпив свой напиток, заснула опираясь головой на грудь певца. Мужчина же еще долго любовался ей, потягивая приятный, пряно-медовый напиток. Когда чашка была пуста, он поставил все на тумбу, аккуратно, чтобы не разбудить любимую. Еще чуть поразмыслив над сегодняшним днем и получив незабываемые эмоции, он заснул, поглаживая ее волосы.