Выкуп за Кейтлин Кирамман

Фотографии Кейтлин Вай смотрела дважды, потому что, мельком увидев, что на них изображено, не смогла заставить себя присмотреться внимательнее. Странная женщина в маске трогала Кейтлин за бёдра, а та, очевидно, была смущена и напугана. Вай себя пересилила, заставив присмотреться внимательнее. Фотографии выдали ей много полезных деталей: черты комнаты, дизайн одежды похитителей, а также то, что Кейтлин, судя по всему, не ранена серьёзно. Но все эти детали не могли скрыть от Вай всего остального: Кейтлин трогали, на её лице со следами чьей-то губной помады застыл страх и стыд. Это напомнило Вай тот страшный «семейный» ужин, когда у Кейтлин на лице был кляп, а рядом звучал чей-то безумный смех. Пока Вай изучала фотографии, Тобиас Кирамман изучал её. Он хорошо сохранился для своих лет, и в его пятьдесят ему едва ли можно было дать сорок. Однажды они с Вай уже встречались на короткий промежуток времени, но этого было достаточно, чтобы теперь она увидела в нём изменения. Его волосы поседели, и, как ни странно, глаза, кажется, поседели тоже. – Ты что-нибудь нашла? – спросил он. В голосе мужчины по-прежнему слышался тщательно скрываемый шок. Даже когда Вай подняла голову, ей казалось, будто Тобиас смотрит сквозь неё. – Да, думаю, кое-что есть, – сказала она неуверенно. – Они точно не из Зауна. Свет из окон слишком чистый. Вероятно, это Пилтовер… но я могу ошибаться. – Есть догадки, кто они? – Не уверена. В Зауне полно засранцев… но про этих я, возможно, что-то слышала. Одеваются богато, как демасийцы. Вероятно, из здешних. – Думаешь, они профессионалы? – Возможно. Вай изо всех сил напрягала память, но на ум приходили лишь отрывистые воспоминания, где-то услышанные краем уха. Вроде бы Вандер вёл дела с кем-то подобным, но… сможет ли она теперь до них добраться? – Слушайте, мистер Кирамман, вам нужно обратиться к миротворцам. Скорее всего, они знают, что это за типы. В конце концов, они же должны разбираться с подобным дерьмом – освобождение заложников, и прочее? – Я не могу. – Серьёзно?! Если Кейтлин что-то вам обо мне рассказывала, так точно то, что я миротворцев на дух не переношу. Но если у вас где-то не припрятана личная армия, то они ваш единственный грёбаный вариант! Тобиас не знал Вай, поэтому ему было невдомёк, насколько сильно она сейчас поступалась гордостью, отдавая судьбу подруги в руки организации, которую всем сердцем ненавидела. Поэтому следующие его слова звучали не так примирительно, как он планировал. – Полагаю, Кейтлин рассказывала тебе, что мы с миссис Кирамман были против её ухода в Миротворцы. Ей казалось, что мы просто снобы, и что по нашему мнению, это не соответствует её статусу. Но на самом деле, я никогда не был против: я лишь знал, кто Миротворцы на самом деле. Они все идиоты, лгуны и убийцы. А моя дочь слишком… честная. Мне так не хотелось, чтобы служба её испортила. Тобиас ударил кулаком по ближайшей стене, и та, издав глухой звук, полностью поглотила удар. На лице мужчины застыли слёзы гнева и страха. – Я не доверяю Миротворцам. Всё, что угодно, но не жизнь Кейтлин. Если её не убьёт их некомпетентность, то это сделает их коррупция. Поэтому я прошу именно тебя. Я знаю, что Кейтлин верит тебе больше, чем кому бы то ни было, и что вы очень много значите друг для друга. Вай задумалась, и спустя какое-то время тихо спросила: – У вас есть деньги, которые они просят? – Я отдам всю сумму. Но что, если… – …что, если это развод? – Вай взглянула в глаза Тобиасу, и тот ясно увидел безжалостный и яростный огонь. – Тогда клянусь вам, эти ублюдки вообще ничего не получат.

***

Две тени ниспадали на трепещущее тело Кейтлин. Жёлтая и Серебряный куда-то ушли, так что с ней вновь были Красная и Синяя. Какое-то время они смотрели на неё – а затем склонились над ней. – Бедняжка… – Разве она не мила? – Так мила… – Красная скользнула тыльной стороной ладони по щеке Кейтлин. – Так хорошо себя вела. Такая прелестная заложница. – Разве мы вернём её им? – Перестань, моя дорогая… Увы, ничто не длится вечно. Но мы можем насладиться её компанией, пока она здесь… – Устроим её поудобнее? – Да, думаю, она наконец это заслужила… Синяя перевернула Кейтлин на бок. Её тёмные волосы спадали на лицо, почти полностью его закрывая. Вес её тела сдавил одежду, платье стало теснее в плечах, юбка сильнее обтянула бёдра и ягодицы. Ни одна эта деталь не портила изящной красоты Кейтлин, но Красная и Синяя хотели большего: они хотели по-настоящему раскрыть её. Сперва они развязали ноги: легко и мягко, без жестокости и резких движений, они сперва сняли путы. Прошли секунды, прежде чем ноги Кейтлин обмякли и чуть разошлись в сторону. Затем они развязали и сняли сапоги. Постепенно они снимали с тела Кейтлин всё тяжёлое, что могло доставить ей малейший дискомфорт: расстегнули ремень и кожаную сумку, с громким звуком сбросили на пол наплечники формы миротворца. Развязав руки, подняли их вверх – изящные, крепкие, но такие слабые – и стянули с них перчатки. Расстегнули пуговку на шее, отодвинув воротник, закрывающий горло. Синяя положила Кейтлин на спину, и руки пленницы бессильно упали на пол, издав громкий звук. – Аккуратнее! – предупредила Красная. – Не будь с ней так груба. Она выглядит сильной, но она такая хрупкая… Взяв ладонь Кейтлин, Красная переплела её пальцы со своими. – Я чувствую это в её руках. Твёрдые, как и положено снайперу… Но это лишь её верхний слой, и не более. Красная склонилась над Кейтлин. Похожая больше на изящную гувернантку, накрывающую на стол, а не на безжалостную преступницу, она заключила пленницу в объятия: тело леди-шерифа обмякло в её руках, а голова упала на плечо. Рука Красной, напоминающая паука, скользнула по телу Кейтлин. Длинные пальцы сомкнулись на её груди – большой, женственной и упругой. Тепло и мягкая плотность чувствовались даже сквозь платье, и вдавливались в руку с каждым выдохом. Взяв обе руки Кейтлин, такие податливые и покорные, Красная приподняла их и приложила к собственным щекам. – Я чувствую её пульс… Такой прекрасный ритм… – Она такая милая, – выдохнула Синяя. Она лишь наблюдала, не собираясь прерывать игры Красной. Наблюдать за ней уже было немалым удовольствием. Красная позволила рукам Кейтлин безвольно упасть на пол. Затем прислонила палец к основанию её шеи и медленно повела им вверх, аккуратно давя ногтем, чтобы не поцарапать случайно нежную кожу. Чем выше поднималась рука, тем сильнее пальцы обхватывали тонкую шею. Красная не душила Кейтлин: она скорее хотела возбудить Синюю этим небольшим представлением. Одну руку оставив на шее, Красная сунула другую руку под правое ухо Кейтлин, а затем прочертила ногтем путь до острых, словно гранёное стекло, скул. Даже без сознания, Кейтлин сохраняла достоинство и утончённость, а не выглядела жалкой. В какой-то мере это восхищало, но ещё придавало их игре определённый шарм. Красная прикоснулась к кончику подбородка, заставив рот Кейтлин чуть приоткрыться. Она склонилась над ней, будто собиралась поцеловать, но не сделала этого: лишь слегка закусила зубами её нижнюю губу, а затем рассмеялась. Синяя засмеялась тоже: – Ты такая игривая. Она покраснела бы, как клубника, если бы не спала. Действительно, даже немного обидно, что Кейтлин спит. Красной нравилось играться с телом девушки и делать с ним всё, что захочется, но игра была бы гораздо веселее, если бы пленница осознавала, что происходит. Это было бы идеально. Может быть, стоило оставить её в сознании?.. Красная аккуратно приподняла веко Кейтлин. Та спала так глубоко, что глаза закатились назад, а радужки были почти не видны. – Она без сознания, верно? Выключена, словно лампочка, – произнесла Синяя. Она явно веселилась, что было своеобразной компенсацией за труды. Решив ещё немного её развлечь, Красная чуть приподняла Кейтлин, просунув руку под её правое бедро и принялась ощупывать каждый миллиметр нежной кожи под юбкой, сжимая её, массируя и истязая. Затем, продемонстрировав Синей длинные женственные ноги пленницы, закинула одну ногу на другую, заставив безвольную Кейтлин пародировать свою женственную элегантность. – Так ведь лучше? Ей нужно быть чуть скромнее. – Да, она такая чуткая… Что-то мне подсказывает, она бы рухнула в обморок, не дай мы ей сохранить хотя бы каплю её достоинства! – Ты совершенно права, моя дорогая. Как же ужасно с нашей стороны связывать её, запирать в этой тесной комнате… – Ты права, моя дорогая, мы должны быть более гостеприимными. Красная поднялась, увлекая за собой тело Кейтлин. Поднять его было не так просто: шериф была выше и тяжелее. Тем не менее, оказавшись в вертикальном положении, тело Кейтлин практически сразу обмякло. Девушка была так слаба и беспомощна, что без поддержки Красной тут же рухнула бы на пол. Синяя медленно подплыла к ним, ласково обняв разом любовницу и пленницу, обвив руками их талии, прижимась грудью к Кейтлин – целу Красную, и чувствуя, как тесно Кейтлин зажата между ними. – Мммх, – Синяя сжимала сильнее, целовала сильнее, чувствуя как невольно сжимается тело их прекрасной пленницы. – Красная… – Да, моя дорогая? – Давай покажем ей нашу спальню…

***

Указанное для сделки место располагалось в восточном районе Пилтовера – недалеко от места, где Кейтлин видели в последний раз. Власти часто закрывали глаза на этот район – ведь сквозь закрытые веки проще было лгать. «Мы нисколько не угнетаем Заун – ведь у нас у самих всё совершенно так же!». У семьи Кирамман сюда не ходили даже слуги: это было непрезентабельно. Однако никого бы не удивило, если бы здесь заметили Тобиаса или кого-то из его семьи – любой мог предположить, что богач забрёл сюда в качестве вольного филантропа, чтобы протянуть руку помощи черни. Их положение не позволяло никому даже думать о том, что есть какие-то ещё причины. Так что, если не хотите лично лицезреть край процветания Пилтовера – посещать восточный район не стоило. Это всё только усугубляло страх двоих слуг за состояние мисс Кейтлин – и за их собственное, если вдруг обмен примет неприятный оборот. Над районом сгустилась ночь: каждая тень, каждый проулок, каждая полуоткрытая дверь – везде зияла пустота, будто бы способная в любой момент поглотить их с головой. Так что ко времени, когда двое слуг достигли места встречи, они были на взводе, ожидая человека, который согласился с ними встретиться, и дрожали, как потерянные щенки. Он не принадлежал верхушке Плащей: его одеяние было серого цвета, он носил его, небрежно накинув на плечи и обнажив висящий на поясе тяжёлый пистолет. Человек был высоким, но не слишком высоким, широкоплечим, но не слишком широкоплечим. Однако оружие заставило слуг почувствовать исходящую от него почти физическую опасность. Он стоял, наполовину скрытый темнотой, как будто той его части, что оставалась в тени, было тяжело даже просто существовать. – Вы принесли деньги? – спросил он. Голос был глубоким, но какая-то травма носа делала его неприятным для ушей. – Где мисс Кирамман? – отважился спросить один из слуг. – Она в безопасности. Мы очень хорошо о ней заботимся. Очень хорошо. Так что гоните деньги. Сейчас. Чемодан с деньгами нёс более широкоплечий и более трусливый слуга. Внутри была внушительная доля состояния Кирамманов – и хоть это и были самые ценные банкноты, что печатал Пилтовер, они всё ещё оставались чертовски тяжелыми. Слуга, насколько осмелился, подступил ближе к Плащу, положил деньги на землю. – Всё здесь, – пролепетал он и отбежал назад,под иллюзорную защиту своего компаньона. Какое-то время Плащ не шевелился. Он стоял на достаточном расстоянии, чтобы слуги видели его взгляд – и тот был полон злобы. Если этот человек захочет, он убьёт их, и сделает это с превеликим удовольствием. Когда он взял деньги, он медленно двинулся вперёд – так неспешно, будто в его распоряжении было всё время мира. Он открыл чемодан и потратил три бесконечно долгие минуты, пересчитывая деньги Тобиаса. – Ладно, – произнёс он наконец. – Этого пока что хватит. Он захлопнул чемодан, защёлкнул его и развернулся. – Эй! Так где мисс Кирамман?! Вы получили деньги, значит… значит, вы вернёте её назад?! – Ах да, насчёт этого, – Плащ развернулся на полпути. – Ваша госпожа очень хорошо проводит время в нашей компании. И мы думаем, что было бы крайне невежливо прощаться с ней, когда она так наслаждается нашим гостеприимством. Так что она вернется домой, когда будет готова. Смекаете? – Ах ты мерзавец!.. – Вы действительно думали, мы последуем правилам? Что мы всё для вас сделаем?! Правила нужны, чтобы нарушать их, а долги – чтобы должники их платили. Мы схватили вашу госпожу, потому что мы её захотели – а она была слишком слаба, чтобы помешать нам. Вы дали нам деньги, потому что вы слишком слабы, чтобы сделать что-то ещё. Вы заплатили не за её жизнь, а за возможность того, что она выживет, – он ухмыльнулся. – Так что держите ушки на макушке: мы дадим вам знать, какие ваши шансы. Сделав шаг в темноту, он исчез практически бесследно, будто бы слившись с тенью. Его жестокие слова повергли более смелого слугу в такую ярость, что он бросился в погоню – однако Плаща и след простыл. – Ч-ч-что же нам делать?! – промямлил его напарник беспомощно. – Что мы скажем мистеру Кирамману? После всего, что произошло… Это слишком жестоко!

***

Человек – его звали Гил – был ещё достаточно близко, чтобы слышать их нытьё, и еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Обычно Плащи не были так мстительны: несоблюдение условий сделки, как правило, плохо влияло на репутацию. Но когда бизнес в Пилтовере пошёл на убыль, пришлось идти на более грязные методы работы, и репутация уже не имела значения. Так что Гил не был уверен, собираются ли Плащи вообще возвращать Кейтлин: они были слишком ей увлечены и едва ли быстро наигрались бы. Радость успеха не сделала Гила беспечным, так что, двигаясь по тёмным пилтоверским улиам, слишком бедным, чтобы их застала хекстековая революия, он сделал несколько кругов, чтобы избежать теоретических преследователей. Он был полностью удовлетворён этой обязательной практикой, но всё же его не покидало ощущение, что он зря тратить время. Гил проявлял осмотрительность, потому что знал о привычке его хозяев устранять тех, кто попадается на ошибках. Он был настолько уверен в своей способности сбросить со следа кого угодно, что не заметил, что его преследуют, даже когда преследователь уже его настиг. Гил свернул на улицу, которая к середине уже переставала быть улией, смешиваясь с грязью и гравием. Дл знающих людей это был быстрейший путь попасть в Заун из этой части Пилтовера, и Гил уже собирался воспользоваться этой тайной тропой. Если его преследует Миротворе – он никогда не поймёт, что Гил пытается сделать. Однако та, кто его преследовал, знала пути между Зауном и Пилтовером намного лучше, чем любой из Плащей. Поверх одежды на ней был накинут плащ с капюшоном: дешёвый, толстый и тяжелый, похожий скорее на мешковину, чем на часть одежды. Гил не видел её лица – видел только рот со сжатыми от злости зубами. – Бросай сумку. Гил остановился. Огляделся вокруг, посмотрел на крыши, но больше никого не увидел. Кто она? Она следовала им с самого места сделки? Она работает на Кирамманов? Или просто случайная бродяжка, принявшая его за лёгкую мишень? Пусть это осложнение и было небольшим, – Гил всё равно ненавидел осложнения. На его памяти, никто не мог сравниться с ним в драке, но он достаточно дрался с теми, у кого всегда был элемент неожиданности. Так что неожиданности Гил тоже ненавидел. – Бросай грёбаную сумку. Повторять не стану. – Разумеется, – ответил Гил. – Не станешь. С кошачьей скоростью он поднял пистолет и выстрелил. К несчастью для Гила, скорость у него была как у кошки – а вот точность, как у курицы, потому что он умудрился промахнуться по цели, стоящей в нескольких метрах. Он попробовал выстрелить ещё раз, но это мало помогло: видела бы эту стрельбу Кейтлин, она бы очень огорчилась. Вай стрелой метнулась вперёд, воспользовавшись преимуществом, и накинулась на противника. В момент их столкновения луч лунного света упал на мрачный переулок – а капюшон Вай соскользнул с головы из-за быстрого движения. В это короткое мгновение Гил хорошо рассмотрел её лицо: девушка была красива, при этом обладая чертами полностью противоположными чертам их пленниы. Серые глаза полны ярости, а лио искажено настолько, будто вот-вот взорвётся. Гил не мог бы объяснить этого, но за мгновение он ясно понял: более опасных противников он до этого не встречал. Сила обрушенного на него удара, только подтвердила его догадки. С кулака Вай вышибла ему зуб и сломала челюсть в двух местах, а заодно выбила любые мысли о контратаке: Гил был настолько ошарашен, что его парализовало. Было даже не больно – по крайней мере, не сразу. Одного удара, возможно, было достаточно, чтобы обезоружить его, но Вай и не собиралась останавливаться: не сдерживаясь, она врезала по другой стороне лица так, что под костяшками захрустели кости. Её противник всё ещё был на ногах, так что она любезно помогла ему упасть, сбив с ног ударом под колено. Гил рухнул на грязный тротуар. – Кххах… – было первым, что он сказал, и его способность говорить сделалось недоступным из-за агонии в обеих сторонах его челюсти. Он поднял слезящийся взгляд, увидел розовое пятно у Вай под капюшоном и красное – под плащом, и ещё что-то красное на её кулаках. Он был так напуган и шокирован, что почти забыл, кто он и что тут делает. Но даже так он знал: его покровители будут гораздо хуже. Поэтому инстинктивно прижал чемодан к груди, будто защищая его. Вай заметила оружие и перед тем, как делать что-то ещё, отшвырнула его в сторону, опустошив патронташ. Она смотрела сверху вниз на поверженного противника и видела, как он её боится. Она позволила себе немного насладиться этим: отбросила капюшон назад, позволила рассмотреть своё лицо. – Я хочу, чтобы ты кое-что понял. Если бы ты сдержал слово, этого бы не было. Если бы твой босс просто отпустил Кейтлин, забрал деньги в назначенный день, я бы этого не делала. Но вы пожадничали. Справедливости ради, Вай была не совсем честна: даже если бы Кейтлин вернули в целости и сохранности, кто-то всё равно лишился бы зубов. Они посмели её тронуть. Вай подняла ногу и ударила Гила в грудь. Затем ещё раз, ещё и ещё. Он не кричал, когда треснули два ребра, и когда правое лёгкое наполнилось кровью – он просто тяжело дышал и молил остановиться. Когда избиение прекратилось, он не выпустил чемодан – тот просто соскользнул из его ослабевших рук. – Нет-нет-нет, – Вай присела на колено, схватила мужчину за грудки и притянула к себе, глядя прямо в лицо. – Деньги мне не нужны. Мне насрать, сможет ли Тобиас Кирамман позволить себе свой сраный бассейн в своём сраном особняке, или нет. Я хочу знать, где Кейтлин. Сейчас. При первом же признаке сопротивления Вай сломала ему нос. На второй отказ сломала один из пальцев, а на третий схватила уже сломанную челюсть двумя руками и сжала. Сжимала до тех пор, пока не осталась единственная вещь, мешающая Гилу всё рассказать: её собственные руки. Очень скоро Вай получила необходимые сведения. Она привязала запястья мужчины к ближайшим перилам, чтобы он никого не смог предупредить. Оставленные деньги на мгновение её обеспокоили – Вай не думала о том, чтобы забрать их, а скорее о том, чтобы уничтожить. Хоть она и знала, что Кирамманы нажили своё состояние относительно честным путём, но ещё она знала, что слово «относительно» в Пилтовере значило мало. Этот клан всё ещё был частью верхушки города, который Вай так ненавидела, города, который прогнил до основания, и в котором невиновных не было. А если и были – Вай уж точно к ним не относилась. Её не волновало, что добыча сведений через пытки этого мелкого гадёныша доставили ей удовольствие. Он был виновен, он был ответственен за причинение боли её подруге, так что его боль была оправдана. Но когда Вай кого-то била, и видела напуганный взгляд, она не могла не думать про сестру – про свою маленькую Паудер, сошедшую с ума и превратившуюся в нечто ужасное. Разумеется, Вай винила себя, в этом не было сомнений. Её вина состояла в том, что она дала сестре пасть в объятия Силко. Её вина, что она выбрала наихудший путь во время катастрофы, но случайно, по ошибке. Её вина, что она не нашла правильных слов, и не дала Паудер высказаться напоследок. Это Вай и так знала. Что было для неё в новинку – то удовольствие, которое она почувствовала, видя, как мужчина истекает кровью под её кулаками. Может быть, вопроса вины тут не стояло вообще. Может быть, Паудер стала тем, кем стала, потому что они были сёстрами, и потому что в них было одно и то же зло, просто разных цветов. Вай не была глупой, она прекрасно знала, что если бы всё случилось иначе, они бы всё ещё были вместе. Но они обе были отравлены. Они обе были… плохими. Кейтлин такой не была. Она была… в порядке. Вай не была уверена, как подобрать слова, чтобы описать, какой Кейтлин была. Но ей нужна была помощь Вай прямо сейчас. И этого было достаточно.