Зельеварение

      Чуя скептически смотрит на улыбающуюся девушку перед собой. Та перебирает пальцами и раскачивается, переступая с пятки на носок и обратно, а в карих глазах вспыхивают недобрые искорки.       Накахара вскидывает бровь, хмурится, сжимает руки на груди сильнее и, в конце концов, обречённо вздыхает, прикрывая глаза. Спорить все равно бессмысленно, Дазай не отступится и в крайнем случае сделает все сама, а это чревато огромными последствиями.       Чуя стягивает волосы в невысокий хвост так, что кончики щекочут загривок, и хмуро шагает к шкафу. Через пару минут стол заполняется разными баночками и сушеными травами, но цветные склянки не так привлекают внимание, как котелок, который явно больше обычных кастрюль, но меньше… Меньше, чем что?..       — Чуечка! Так ты согласна! Ты такая замечательная!       Дазай довольно вертится вокруг девушки, хлопая в ладоши и сверкая, а ещё, кажется, нарочно делая голос до раздражения писклявым.       Чуя не согласна, абсолютно. Это отвратительная и бредовая идея. Любовное зелье, приворотное, — все это чушь собачья! Питье, добавки в еду или в виде духов, бре-дя-ти-на. Но если она сейчас не приготовит это сомнительное варево по черт знает какому рецепту, притащенным Дазай, то эта чокнутая сама смешает всякую дрянь и ещё отравит кого-нибудь. Точнее «любовь всей жизни!» этой чудачки, что прямо сейчас вцепилась в столешницу и присела, словно подглядывает за чужими действиями.       Накахара качает головой и заливает немного воды, внимательно вчитываясь в рецепт и хмурясь. Это все ещё бред, чушь, чепуха и все прочие синонимы. Девушка переводит взгляд на Осаму и тихо, но тяжело вздыхает. Она слишком слаба перед этими горящими глазами, забавными рожицами и детским любопытством. Внутренний гнев тает, как льдинка под горячей водой, в душе разливается тепло и какая-то нежность, хочется улыбнуться. Но Чуя лишь встряхивает головой, возвращая лицу сосредоточенность. Она с шиканьем отбирает из загребущих рук бутылек с маслом и пытается выгнать чертовски симпатичную катастрофу со своей кухни, но крайне неуспешно.       Дазай все же уступает и садится на стул, переставая вертеться вокруг «ведьмочки Чу».       Чуя сотню раз повторяла, что если она рыжая, то это не значит, что ведьма. Но шутки и обзывательства сыпались с детства и со временем она свыклась, перестала обращать внимание, а в какой-то момент все сильно переменилось, как и сама девушка, и ведьмовство вошло в ее жизнь, плотно там засев.       — Ведьмочка Чу, думаешь получится, а? А? А? А? Знаешь, это такой замечательный человек! Он такой потрясающий, чертовски красивый и горячий, — защебетала Дазай, вертясь на стуле из стороны в сторону и прикладывая ладони к щекам, как будто действительно краснеет.       Накахара ругается под нос, чуть не пересыпав лепестков, и кидает раздраженный взгляд на шатенку.       — Мне плевать на какого ублюдка ты снова вешаешься! — рыкнув, Чуя берет котелок и вместе с ним разворачивается спиной к удивленной подруге. Ёмкость перемещается на другой стол, а Накахара упирается в столешницу, делая вдох-выдох, чтобы успокоиться. Нельзя делать «любовное зелье» с плохой энергетикой. Но Чую распирает гнев, а в сердце впиваются иглы обиды. Чертова девчонка…       — Чу-Чу… — тихо зовет Дазай, подойдя ближе и коснувшись голых плеч, несмело приобняв.       — Я в порядке.       Чуть громче чужого голоса отзывается Накахара и дёргает плечами, отгоняя Осаму от себя. Та поджимает губы, но покорно отступает, возвращаясь на свое место. Чуя молчит ещё пару минут, а после спокойно возвращается к работе. Тишина висит между ними ещё какое-то время, но постепенно разбавляется шутками и подколами Дазай, и все возвращается на круги своя.       Через несколько мучительных часов все заканчивается. Чуя вертит в руках крохотный флакончик с самодельными духами. На кухне слишком душно, а вечерний ветер только-только начал проникать через приоткрытое окно. Дазай смотрит на творение самой замечательной девушки восхищенно и с нетерпением.       — Вот и все, можешь валить и влюблять в себя любого придурка. — Чуя фыркает, опуская флакон на чужую ладонь, и отходит к окну, желая закурить. На удивление рыжеволосой, снова повисла тишина, которая не предвещала ничего хорошего.       Не успевает щёлкнуть зажигалка, как на спину Накахары наваливаются, притягивая ее в крепкие объятия. Дазай смеется, звонко, тепло и искренне, тиская Чую и постоянно перебивая ее возмущённые вскрики.       — Да что ты…       Чуя не успевает договорить, как прямо перед ее носом пшыкают теми самыми духами. Она ошарашенно пялится на шатенку.       — Ведьмочка Чу, я люблю тебя, — тянет Дазай, довольно улыбаясь. — А ты меня? Или зелье ещё не подействовало и надо подождать?       — Ты… Ты!..       Чуя задыхается от количества чувств, шока и возмущения. Она закипает, глотает воздух и вскидывает руки; очень хочется ударить, оттолкнуть эту наглую рожу, но… Накахара медленно выдыхает, не сводя взгляда с чужих глаз. Нежность и некая тревога во взгляде Осаму действуют успокаивающе. Чуя обессиленно опускает руки и утыкается в грудь девушки.       — Дура…       Бурчит рыжеволосая и, чуть помедлив, осторожно обнимает в ответ. Дазай нежно прижимает Накахару к себе, касаясь затылка и легко поглаживая.       — Ты мне нравишься, Чуя. Я тебя люблю.       Осаму мягко шепчет в чужое ушко, кончик которого так мило начинает краснеть. Чуя возмущённо — или скорее смущённо — стукает девушку по спине и трется щекой о грудь, устраиваясь удобнее в приятных объятиях.       Все эти любовные зелья чушь. Ни черта они не действуют. И вообще, нельзя никого влюблять в себя насильно. Но, возможно, их можно использовать как способ признаться в чувствах самой доброй и прекрасной ведьмочке. Правда, сначала потрепав изрядно ей нервы, но это же простительно, да? Ведьмочка Чу ведь не сможет долго злиться, глядя в эти преданные глаза, смотрящие с такой любовью и обожанием, что аж щеки краснеют.       — Ты невыносима, — Чуя закатывает глаза, приложив руку ко лбу.       — Но ты же все равно меня любишь?       Чуя вздыхает и согласно кивает, прижимаясь ближе и потираясь носом о шею Осаму, пока та довольно мурлычет, обнимая крепче уже свою девушку.