Дазай рассматривает профиль, цепляется взглядом за покачивающие на ветру пряди и вздыхает. Хочет ли он утопиться? Возможно. По старой привычке. Вода холодная, прямо как пять лет назад. Здесь не достаточно глубоко, но попытаться всегда можно, вот только...

Они говорят о своих делах, о не легкости занимаемых постов глав, делятся переживаниями и сомнениями, нерешительностью в выборе и почти шутливым недовольством людьми. Рейсс с долей грусти сообщает о состояние столицы, разведкорпусе, войне. Урюу её понимает, нежно сжимает ладонь, растирает тыльную сторону большим пальцем, соглашается. Неважно какой мир, в каждом своё беспокойство, свои потери, сражения.

Малфой с трудом собирает хоть немного слюны и сглатывает. На левой руке, на проклятой руке, там, где хочется содрать кожу, чувствуется тепло. Слёзы против воли наворачиваются на глазах. Спустя долгую минуту он осторожно поворачивает голову, и воздуха снова не хватает. До боли в груди, до паники, до истерики.

На поле боя, в додзё или за игрой го, Кокушибо не упускает ни единой возможности приподать урок. Пусть у Незуко пока что плохо получается накладывать стратегии го на реальные поединки, она всё равно старается запомнить всё и безмерно благодарна за эти знания.

Губы Хэ ощущаются настолько нежно, что хочется прижаться к ним ближе, целиком. От соприкосновений языка с клитором прошибает ток, движения больших пальцев заставляют дёрнуться. Ши Цинсюань цепляется за чужие волосы, выгибается, царапая кожу головы, и громко мычит, краснея от собственных звуков.