Гувернантка

      Терпение было её верным другом, ведь как только дни со скоростью света стали сменяться неделями, а позже месяцами, ничто так сильно не напоминало ей то, по какой причине этот холодный, оттеснённый непроглядным лесом мэнор продолжал служить ей домом.       Гермиона приучила себя к смирению, что было так далеко от её взглядов на мир и жизнь в целом. Она научила себя проживать каждый день с пользой для себя и для окружающих непосредственно, и, если того требовала услужливость, она готова была потерпеть. Пусть Грейнджер и была чрезмерно гордой, та самая гордость ещё не позволила ей получить признание в мире волшебников, как часто любил напоминать разум. Гордость была ей недругом на пути становления чего-то большего в сравнении с тем, кем привыкли её считать другие. Точнее, чем. Но, уже будучи взрослой и самодостаточной в моральном плане женщиной, Гермиона приучила себя не зацикливаться на мыслях посторонних. Пусть маленькая девочка, жаждущая признания в мире, который казался ей сказкой во плоти, и ждала всеобщей любви, женщина прекрасно понимала, что реальность даже в волшебном мире едва ли походила на книжный роман.       Всю свою жизнь ей приходилось мириться с разными вещами, которые в лучшем случае заставляли её фыркать и капризно топать ножкой. Отчего же унылая и угнетающая жизнь в далёком от солнца особняке вызывала такой диссонанс в душе девушки?       — Мисс Грейнджер?       Гермиона, сделав отрывистый вдох, мотнула головой и, удивлённо моргнув широко распахнутыми глазами, уставилась на свою компаньонку.       — М-м?..       Генриетта приподняла уголки рта в едва заметной улыбке, что украшала её острое лицо.       — Вы, кажется, задумались.       — Верно… — несколько отстранённо пробормотала девушка, мысленно коря себя за столь неуважительное поведение. — Прошу прощения, Генриетта. Эта неделя… выдалась трудной.       Служанка понимающе кивнула. Взгляд её был обращён вглубь сада, где на укрытой туманом поляне прослеживались силуэты крупных белоснежных павлинов.       В это субботнее утро, когда время ещё не застало момент пробуждения, женщины случайным образом встретились на цокольном этаже, после чего по обоюдному согласию решили отправиться на раннюю прогулку. Солнце едва ли проглядывалось на горизонте, заливая небосвод первыми ярко-красными лучами, опаляя глубокий тёмный лес и укрывая дальние холмы сплошным алым покрывалом. В воздухе стоял густой, свежий запах дождя, напоминанием которого, однако, служила лишь похрустывающая зябкая трава под ногами и плотное облако, сошедшее на землю. Воздух был морозный и влажный, пропитанный запахом сырых опавших листьев и пихты, и служил постоянным напоминанием, что совсем скоро голые ветки деревьев будет украшать снег.       Гермиона не чувствовала холода, однако стоило женщинам остановиться ненадолго, как девушка тут же посильнее укуталась в шаль, прикрывая рукой румяный нос и выдыхая на него горячий воздух изо рта. Проследив за тем, как пары её дыхания медленно растворяются где-то среди тумана, молодая волшебница перевела взгляд на задумчиво уставившуюся вдаль служанку.       — Вы, кажется, задумались, мадам.       Генриетта улыбнулась. Гермионе нравилось видеть, как эта женщина улыбалась. Что-то в её лице настолько менялось в эти моменты, что тут же хотелось, проникнувшись теплом и доверием, робко улыбнуться в ответ.       В этом месте Гермионе не хватало тепла, доверия и улыбок.       — Полно, мисс Грейнджер, мне до мадам…       — Вы же знаете, что я вас дразню, — невинно оправдалась волшебница.       — Ах, мисс, при вашем-то воспитании, — безобидно упрекнула женщина.       — Меня воспитывали неугомонный волшебник с раздутым эго и его ворчливый эльф, о каком воспитании вы говорите?       Генриетта испуганно огляделась.       — Это не то, что мне рассказывали про мистера Сириуса Блэка.       Гермиона засмеялась.       — Уверена, вам никто бы это не рассказал, кроме меня и, пожалуй, самого мистера Блэка.       Сириус бы простил ей подобную шалость, вспоминая о доме, думала Гермиона. Он часто любил потешаться над самим собой.       В отличие от остальных Блэков.       — Я не перестаю поражаться, — вдруг, после небольшой паузы, набрав в грудь побольше воздуха, несколько отстранённо начала Генриетта, — тому, как вы стойко переносите это место.       Гермиона удивлённо взглянула на свою собеседницу. Лёгкий, чуть прохладный ветерок трепал её скромное тёмное платье, наспех накинутое на бельё, заставляя не сокрытые шалью участки кожи покрываться мурашками.       — Для столь юной, хрупкой и скромной девушки вы держитесь очень стойко.       — Я не могу иначе, — тихо призналась Гермиона, чувствуя некую трудность сказать больше.       Генриетта лишь мельком взглянула на неё боковым зрением, после чего продолжила изучать горизонт, где рассвет уже степенно превращал тёмные и пасмурные деревья в ярко горящие факелы.       — Да, вы не можете, — согласилась она. — Иначе это место уничтожит вас.       Её голос, как и взгляд, казался настолько далёким, будто в тот момент Генриетта обращалась к другому времени. Туда, где её уже никогда не могли услышать.       — Мэнор не терпит слабых людей. Рано или поздно он от них избавляется.       — Вы говорите об особняке как о живом существе, — Гермиона настороженно перевела взгляд на величественные стены, возвышавшиеся над ними.       — Вы соврёте мне, мисс Грейнджер, если скажете, что ни разу не думали о нём в подобном ключе.       — Что ж, я…       — Всё в волшебном мире рано или поздно оживает, — Генриетта ненадолго прикрыла глаза, осторожно убирая волосы с лица. — Думаю, это одно из его проклятий. Даже то, что мертво, найдёт способ о себе напомнить после смерти.       — В мире маглов тоже много вещей, что часто возвращают нас в прошлое, мэм.       — Так ли оно?..       Гермиона проследила за рукой женщины, что вскоре, немного подрагивая, вернулась на прежнее место. В её словах отмечалась горечь человека, понёсшего потери посредством вмешательства чего-то постороннего, на что нельзя было повлиять. Гермионе хотелось узнать, что произошло, но она прекрасно понимала, что они с Генриеттой ещё не достигли того согласия в вопросе о доверии друг к дружке.       По правде говоря, это могло быть что угодно. Гермиона не замечала за собой особенности лезть в чужие дела, однако в последнее время обстоятельства заставили её проникнуться атмосферой сплетен, тайн и интриг. Особенно, когда те касались Малфоев. Пусть молодая волшебница и старалась оставаться беспристрастной, моментами её посещали сомнения по поводу всего того, что довелось услышать от посторонних.       Например, не так давно, изучая некоторый материал для уроков со своей воспитанницей, Гермиона проводила время в отведённой зале в западном крыле. Именно там впервые её заинтересовали служанки, что не переставали трепаться сначала о роскоши, а потом о трагичной судьбе миссис Малфой, как только дело дошло до вазы, подаренной Горгифом Гринграссом. С тех пор Грейнджер часто стала задумываться о судьбе миссис Астории лишь потому, твердила она сама себе, что информации о несчастной женщине было ничтожно мало. Но на деле она просто старалась оправдать свой подозрительный интерес к жизни и смерти той, что являлась непосредственной причиной её здесь пребывания.       Гермиона взглянула на Генриетту. Как близка была эта женщина со скончавшейся молодой хозяйкой?       — Позвольте, Генриетта… Вы хотите сказать, это то, что случилось с матерью мисс Эден?       Вопрос на некоторое время заставил служанку вернуться в реальность. Женщина тяжело вздохнула, после чего посмотрела прямо на гувернантку. Её синие глаза внимательно изучали молодое, не изувеченное кошмарами жизни лицо девушки, пока, казалось, не нашли в нём что-то. Гермиона затаила дыхание.       — Я имела в виду поместье, — девушка нервно облизнула обветренные губы. — Оно избавилось от миссис Малфой?       Генриетта сглотнула, отводя взгляд, и, дрожа от холода, как полагала Гермиона, обняла себя за плечи.       — Возможно и так.       Поразмыслив некоторое время в тишине, прерываемой шелестом листвы и гулом проснувшихся птиц, подхватывавших мелодию ветра, Грейнджер обнаружила, что служанка и впрямь, должно быть, замёрзла. Девушка поспешила прибегнуть к магии, достав палочку из потайного кармана в платье, после чего наложила элементарные, но стойкие чары на свою компаньонку. Генриетта одарила молодую волшебницу благодарным взглядом и глубоким облегчённым выдохом.       — Никогда не видела, чтобы вы использовали магию в моём присутствии, — слова Грейнджер были лишь невинным замечанием, однако после них точёное лицо женщины посерело и, кажется, состарилось в момент.       — Дело не в вас, мисс. У меня просто нет такой возможности.       Вдали раздалось ржание лошадей, заставившее встрепенуться павлинов и нервно запричитать, знаменуя начало нового дня. Гермиона чуть вздрогнула. Кажется, утро постепенно набирало обороты вместе с солнцем, что теперь уверенно поднималось к густым облакам.       — Думаю, это знак, что нам пора.       Гермиона согласилась, молча кивнув головой. И обе женщины двинулись к ближайшему входу в поместье в полнейшей тишине.       Только перед тем, как ступить в дом, девушка остановилась, растерянно оглядываясь назад, туда, где лошади продолжали громко фыркать и шуметь. Взгляд блуждающих карих глаз зацепился за чёткий силуэт человека в тумане, заставивший волшебницу ненадолго замереть. Силуэт выглядел немного зловеще в солнечных лучах, но, мотнув головой, Гермиона решила сбросить видение на разыгравшееся воображение.       Едва ли незнакомец посмеет ступить на территорию мэнора. Только если он является далёким и жутким родственником Малфоев.

***

      Гермиона помнила только один случай из жизни, когда ей приходилось подрываться во время сна на бег: на Гриммо в ту позднюю ночь прибыли Римус с Нимфадорой, встречу с которыми юная на тот момент волшебница ждала больше месяца.       Сейчас же её лёгкие нещадно жгло, а палочка в руке, излучающая яркий свет Люмоса, тряслась, создавая рябь на тёмных стенах, совсем не потому, что девушке пришло в голову совершить вечернюю пробежку по поместью.       Казалось, она вновь изучала неизвестные для неё прежде пролёты, коридоры, ответвления впервые с тех пор, как поселилась тут. И, будь у неё право решать, она бы не пошла на это снова.       Гермиона, сжимая одной рукой подол ночной сорочки и наспех накинутого сверху кардигана, остановилась в маленькой гостевой зале, стараясь восстановить дыхание. Её палочка не переставала перемещаться из одного угла помещения в другой, тревожа несчастные портреты на стенах.       — Ради всех святых…       — Всемогущий Мерлин, дамочка, немедленно опустите палочку!       — Ни стыда, ни совести…       — Прощу прощения, господа, — учтиво обратилась Грейнджер к портретам, опуская палочку в пол, — не подскажете, где расположена комната юной леди?       Один лысый старичок с большими густыми бровями, сурово повисшими над узкими глазами, окинул волшебницу подозрительным взглядом. Его морщинистая рука потянулась к лицу, старик весьма неэстетично почесал широкий нос.       — Ты гувернантка? — грубо крякнул он.       — Да, сэр.       — Батюшки, — протянула какая-то полная женщина из портрета неподалёку, — Малфои совсем отчаялись, раз решились нанять такое. Вы только посмотрите, что у неё на голове…       Гермиона поспешила прервать трёп невоспитанной колдуньи, направив луч из палочки прямо в сторону её портрета. Женщина протестующе завопила.       — Негодяйка! Магловское порочное отребье! Да как ты смеешь…       — Авнисья, Морганы ради, захлопни свой толстый рот, — пробурчал другой портрет с молодым мальчишкой за светлой рамой.       — Пусть эта Горгона уберёт свою палочку и оставит нас в покое! Почему в этом треклятом доме нам никто не даёт поспать!       — Я уйду, если вы скажете мне, где находится комната мисс Малфой, — грозно отчеканила девушка, не спуская презрительного взгляда с кричащей толстой колдуньи.       — Настырная паршивка…       — Она там, мисс, — откликнулся мальчик с портрета со светло-голубой рамкой, указывая наверх.       Гермиона подняла голову, только сейчас замечая балконный этаж. Как в таком мраке в этом настоящем лабиринте, а не поместье, она ещё не сломала себе что-нибудь? Ноги, например, пока миновала все те лестничные пролёты…       — Юной хозяйке очень нездоровится в эту ночь, так что поторопитесь, пожалуйста, — с тоской подметил мальчишка, вжимая голову в плечи и сильней укутываясь в своё меховое одеяло.       — Большое спасибо, — бодро поблагодарила Гермиона его за честность, пусть сама и почувствовала, как страх немедленно сковал её.       Прежде чем хлопок аппарации вырвал её из блаженного сна, девушка и представить не могла, что способна за столь короткий срок проснуться. И несмотря на то, что её сон вряд ли можно было назвать чутким, Грейнджер тут же оторвала голову от подушки, хмуро взирая на безостановочно что-то бормочущую домовиху.       Джоджо пыталась посвятить её в подробности, но волшебница ничего не понимала из её лопотания. Эльфийка вся дёргалась и прыгала нервно на месте, из-за чего Грейнджер пришлось покинуть кровать и опуститься перед неугомонным созданием на колени, чтобы предотвратить рукоприкладство. И лишь только, со слезами в огромных зелёных глазах, домовиха упомянула имя маленькой девочки, Гермиона вдруг впервые ощутила настоящее опасение в отношении состояния своей воспитанницы.       Именно поэтому она бежала так, как не бежала никогда в силу сдержанности.       По правде говоря, Грейнджер не желала признавать своей слабости перед кем бы то ни было. Она предпочитала держаться в стороне, до последнего выдерживая установленные границы. Но как только её круг общения сузился до прислуги и маленькой темноволосой девочки, Гермиона поняла, что постепенно начала терять хватку и проникаться нежными чувствами к тем немногим, что помогали ей существовать в этом Богом оставленном месте.       Их общение с Эден по-прежнему нельзя было назвать нормальным. Классы проходили всё так же тихо, несколько отстранённо. Их беседы не завязывались из-за скромности юной леди. Однако это не помешало Гермионе сблизиться с девочкой настолько, что теперь её улыбки не были такой редкостью, а неуверенный шёпот в качестве ответа на вопрос не вызывал немедленного удивления на лице.       Она старалась найти контакт, но, по случайности, утратила прежнюю бдительность перед одиноким ребёнком.       Было так странно, что для достижения подобных целей им понадобилось три месяца совместной работы, но Грейнджер, безусловно, гордилась результатами. Именно поэтому её сердце так тревожно билось, когда девушка поднималась по винтовой лестнице на внутренний балкон, — она боялась всё потерять.       Приближаясь к светло-серой двери, Гермиона невольно зажгла свечу на настенном подсвечнике, желая хоть как-то рассеять мрак в сознании. Прислушивалась, стараясь различить звуки, что помогли бы ей разобраться в ситуации, но на деле лишь отсчитывала громкие удары сердца. Преодолевая неуверенность и в некотором роде страх, Грейнджер постучала в комнату.       Однако уже после первого стука рядом с волшебницей по хлопку появилась домовиха, заставив девушку подпрыгнуть от неожиданности.       — Быстрее, мисс! — прошептала Джоджо, после чего без какого-либо разрешения схватила Гермиону за руку и вновь аппарировала вместе с волшебницей.       Они приземлились в освещённой просторной спальне, и, пока Грейнджер пыталась отмахнуться от головокружения из-за внезапной аппарации, Джоджо уже мчалась к огромной кровати.       Детский громкий плач тут же заполнил собой пространство.       — Ну-ну, мисс, не плачьте, — жалобно умоляла домовиха, карабкаясь на кровать.       Гермиона поспешила к маленькой девочке, прижавшейся к стене и бьющейся в истерике. Удивительно, что такие громкие звуки не разносились по коридорам мэнора. Значит, полагала волшебница, Джоджо наложила заглушку на комнату.       — Мисс… — она осторожно протянула руку в сторону ребёнка, но то, как Эден резко отвернулась и ещё пуще принялась кричать, заставило её отшатнуться.       Гермиона перевела взгляд на эльфийку, чей вид также предвещал срыв в скором времени.       — Что случилось?       — М-м… — всхлипывала домовиха, — маленькая хозяйка уже очень долго плачет. Джоджо хотела её успокоить. Джоджо не знала, кого ещё позвать!       — Где Генриетта, Джоджо? — Грейнджер обхватила руками лицо эльфийки, вынуждая ту посмотреть на неё. — Почему ты не позвала Генриетту?       — Миссис Брадфорд не было в поместье, мисс! Если бы миссис Брадфорд была здесь, Джоджо бы позвала её!       Гермиона удивлённо посмотрела на эльфийку. Только утром они с Генриеттой беседовали, гуляя по саду. Куда женщина могла исчезнуть на ночь?       Впрочем, ей стоило подумать об этом позже. Как и о том, почему выбор Джоджо пал на неё, а не на миссис Малфой, к примеру.       Гермиона вновь перевела взгляд на забившуюся в дальний угол девочку. Эден поджала к груди коленки и спрятала в них лицо, не переставая вздрагивать каждый раз из-за безостановочного плача. Грейнджер почувствовала, как её сердце сжалось от боли при виде этой картины. Не решаясь сократить расстояние, девушка попробовала тихо позвать юную леди ещё раз:       — Мисс Малфой…       Но та лишь громче заплакала.       — Маленькая мисс никого не слушает, — горько резюмировала домовиха. — Даже Джоджо, которая хочет помочь маленькой мисс!       — Ты права, Джоджо. Маленькая мисс должна знать, что мы все хотим ей помочь, — попыталась найти другой подход Грейнджер.       Эден покачала головой, из-за чего её длинные волосы упали вперёд, скрывая лицо девочки полностью.       Гермиона могла только догадываться об основной причине подобной истерики младшей Малфой, когда та продолжала давать им неопределённые ответы в виде плача или жестов. Но одно молодая волшебница понимала точно — ей нужно было побыть наедине с воспитанницей.       — Джоджо, — обратилась она к эльфийке, что тут же подняла заплаканные глаза на волшебницу, — мне очень претит просить тебя о таком, но не могла бы ты принести миску с тёплой водой и сухое маленькое полотенце?       — Конечно, мисс! Если это поможет маленькой мисс…       — Это очень поможет.       — Тогда Джоджо сейчас же это сделает, мисс!       — Можешь не торопиться, Джоджо.       — Как скажете, мисс. Джождо не будет торопиться и специально выберет самое лучшее полотенце…       — Джоджо, — не сдержавшись, смерила хмурым взглядом домовиху девушка.       Шмыгнув носом, несчастное существо забавно спрыгнуло с кровати и, взглянув напоследок на сжавшуюся в комок девочку, аппарировало прочь.       Гермиона тихо вздохнула, собираясь с мыслями. Что она могла сделать в данной ситуации?       Её многолетний опыт работы подсказывал, что с подобным она сталкивалась впервые, поэтому было вовсе не удивительно, что Грейнджер растерялась. Более того, она боялась лишний раз пошевелиться, полагая, что таким образом лишь ухудшит и без того шаткое положение.       Возможно, ей не стоило выгонять Джоджо?       Гермиона присмотрелась к Эден. Плечи ребёнка дрожали по-особенному. Так, словно девочке было холодно. Девушка опустила взгляд на босые ножки юницы и, повинуясь бессознательному инстинкту, укрыла их. Волшебница также осторожно подоткнула одеяло, окружая юную леди теплом по возможности, при этом стараясь не спугнуть девочку.       Она вовсе не обратила внимания, как Эден прекратила беспорядочно вздыхать. Только найдя яркое освещение неуместным не столько для позднего часа, сколько для состояния ребёнка, при помощи магии затушила несколько свечей, погружая спальню в некие таинственные сумерки.       Гермиона резко повернула голову, когда боковым зрением отметила копошение со стороны девочки. Кажется, она чего-то опасалась.       — Не бойтесь, мисс, — поспешила полушёпотом успокоить воспитанницу молодая волшебница, — я не собираюсь оставлять нас без света.       Юная леди, давая понять, что услышала девушку, громко шмыгнула носом и принялась тихо поскуливать.       Гермиона ещё никогда не чувствовала себя такой бесполезной.       — Мисс Эден, я…       Ей не дал договорить очередной оглушительный хлопок, что заставил сердце волшебницы сделать кульбит, а девочку громко воскликнуть.       — Джоджо принесла всё, что просила мисс, мисс!       — О Боже… — прикрыв глаза, девушка принялась считать до трёх, восстанавливая дыхание.       Эльфийка, не обращая внимания на эффект, оказанный её появлением, бодро прошествовала к прикроватной тумбе и, оставив там миску с полотенцем, подняла взгляд на хрупкую Эден, что по-прежнему прятала лицо.       — Мисс так и не стало лучше? — домовиха нервно перебирала в маленьких ручках край одеяла, не решаясь запрыгнуть на кровать.       — Джоджо…       — Мисс Грейнджер должна что-то сделать, чтобы помочь юной мисс! Джоджо не знает, что мисс Грейнджер сделает, но Джоджо обязательно поможет! Лишь бы маленькой мисс стало лучше…       Именно в тот момент Гермиона поняла, что даже если бы и попросила домовиху оставить её с девочкой наедине, то не добилась бы того, чего на самом деле хотела. Джоджо заметно переживала за состояние Эден, и как вообще Грейнджер смела выгонять несчастную эльфийку, оставляя ту в неведении о происходящем?       Девочка приглушённо всхлипнула в очередной раз. Её тихий плач не переставал тревожным эхом отдаваться в голове молодой волшебницы.       Гермиона еле слышно придвинулась ближе к своей воспитаннице. Сделав глубокий вдох, она осторожно положила руку туда, где под покровом толстого одеяла скрывались ножки девочки. Эден едва заметно вздрогнула.       — Эден, — её голос был чуть громче завываний ветра за окном, — я не смею предполагать, насколько тебе сейчас плохо. Но если бы ты только позволила нам помочь…       Девочка перевела дыхание, не переставая бороться с истерикой. Гермиона воспользовалась остановкой и придвинулась ещё чуть ближе.       — С-страшно мне… очень с-страшно… — робко шептала юная леди, периодически срываясь на поспешный вдох.       — Тебе нечего бояться, Эден, — Гермиона максимально придвинулась к воспитаннице, — здесь тебя никто не обидит. Посмотри.       Её макушка начала медленно подниматься, из-за чего вскоре показалось заплаканное красное лицо девочки.       Джоджо громко всхлипнула.       — Здравствуй, — прошептала волшебница, встречаясь взглядом с перепуганным ребёнком. — Не бойся, здесь только я и Джоджо.       — Мисс… — пропищала эльфийка, но тут же замолчала, когда девочка дёрнулась на её зов.       Гермиона покачала головой домовихе, после чего снова перевела взгляд на юную леди. Распущенные волосы Эден прилипли к мокрому лицу, из-за чего девочка, должно быть, испытывала дискомфорт, но боялась убрать их, словно так она могла не видеть всех тех ужасов, что сумели напугать её. Грейнджер же, несмотря на все опасения разрушить этот хрустальный момент, всё же потянулась к лицу ребёнка и аккуратно, с трепетом сдвинула несколько тёмных прядей.       Девочка, как заворожённая, не спускала глаз с неё. Пользуясь случаем, Гермиона убрала все волосы с лица воспитанницы и вновь столкнулась с большими голубыми глазами.       — Всё хорошо, Эден. Всё в порядке. Посмотри, ты в безопасности.       Глаза девочки с опаской изучили углы спальни, но на большее ей смелости не хватило.       Гермиону только тогда осенила догадка по поводу произошедшего.       Как она сразу не поняла?       — Тебе приснился кошмар, Эден?       Нижняя губа девочки опасно задрожала, но, вместо того чтобы вновь громко расплакаться, она чуть заметно кивнула головой.       — Всё хорошо, — успокаивала Гермиона, — нам всем снятся кошмары. Нет ничего в том, что ты так испугалась. И всё же теперь тебе нечего бояться, видишь?       Волшебница перевела взгляд на Джоджо, что всё ещё нервно топталась подле кровати.       — Джоджо разбудила меня сразу же, как почуяла неладное, — она мягко улыбнулась, заставив домовиху стыдливо опустить глаза в пол. — Она так сильно переживала за тебя.       — Мисс не должна плакать, — тихо вклинилась эльфийка, протягивая тонкие ручки к девочке. — Если мисс будет плакать, Джоджо будет плакать вместе с ней!       Грейнджер с облегчением отметила, как уголки рта юной леди чуть дрогнули, стоило ей посмотреть на домовиху. Эден, судя по всему, также хотела поблагодарить Джоджо, но, вспомнив о присутствии Гермионы, передумала.       Это замечание заставило сердце тоскливо ёкнуть в груди.       Когда Эден вновь обратила внимание на гувернантку, волшебница внезапно почувствовал себя посторонней. Лишней. Ведь несмотря на то, что недавно произошло, девочка по-прежнему в некотором роде не доверяла Грейнджер. Она продолжала видеть в ней незнакомую женщину, что помогала ей учиться и, пожалуй, успокаиваться после кошмаров.       Гермиона чувствовала себя чужой. До тех пор, пока рука девочки медленно не поднялась к её лицу и не подхватила одну из кудрявых прядей.       Грейнджер затаила дыхание.       Волосы были тем, чем девушка никогда бы не посмела похвастаться. Непослушные, сухие, объёмные — они приносили очень много хлопот и редко позволяли сотворить настоящую красоту на голове. Она считала свои пышные кудри скорее недостатком, чем достоинством.       До того самого момента.       Эден осторожно перебирала прядку, ведя большим пальчиком вверх и вниз, поражаясь рельефу и гладкости. Гермиона не позволяла себе даже дышать, расширенными от удивления глазами взирая на воспитанницу.       «Красиво», — всё, что прочитала волшебница по губам ребёнка, прежде чем их взгляды встретились.       Пожалуй, это и уговорило Грейнджер остаться.       В ту ночь Эден позволила своей гувернантке больше, чем позволяла любой предыдущей, и подпустила её ближе, чем подразумевали под собой их отношения.       Гермиона аккуратно протирала лицо девочки влажным полотенцем, параллельно рассказывая одну из магловских сказок, чувствуя себя более чем хорошо. Впервые она ощущала настоящую связь между собой и воспитанницей, которой до этого так не хватало.       Терпением посаженные некогда семена начали давать первые плоды.       Ее сказка заканчивалась коротенькой песенкой, что послужила для юной леди колыбельной, а для притихшей Джоджо — стимулом прибраться немного в спальне маленькой мисс.       — …Когда солнце зайдёт и птички уснут, а ветер завоет в ночи, помни, лишь сны тебя украдут, пропуская дрёмы лучи.       Эльфийка подошла к девушке, удерживая в руках миску с водой, пока та тихо пыталась покинуть кровать спящей юной леди.       — Мисс Грейнджер очень красиво поёт, — прошептала комплимент смущённая домовиха.       — Спасибо, Джоджо, — так же тихо поблагодарила Гермиона, — это особый навык.       — Особый, потому что мисс Грейнджер стеснительная или…       — Потому что петь меня научила мама.       Домовиха нахмурилась.       — А мама мисс Грейнджер особая певица?       — Она… — волшебница запнулась, почувствовав ком в горле. — Она умерла.       Кончики огромных ушей эльфийки поникли, а взгляд словно игрушечных зелёных глаз сделался жалостливым.       — Джоджо очень больно это слышать, мисс. Джоджо не хотела заставлять мисс Грейнджер грустить.       — Всё в порядке, Джоджо, — на выдохе заверила гувернантка, — это было очень давно.       — Да, но… — домовиха зажевала тоненькую губу, о чём-то быстро размышляя. — Молодая хозяйка умерла два года назад, но маленькая мисс всё ещё помнит. Джоджо знает, как тяжело маленькой мисс, но маленькая мисс продолжает помнить маму несмотря ни на что.       Гермиона, казалось, впервые увидела это существо перед собой.       Ей хотелось задать вопрос касаемо умершей молодой хозяйки, однако Джоджо неожиданно аппарировала, оставив после себя лишь лёгкий ветерок, потревоживший собранный балдахин над кроватью Эден. Девушка тягостно вздохнула и направилась к двери.       Её тело под тяжестью усталости тянулось к полу, а в голове ни на секунду не переставали возникать вопросы касаемо всего, с чем ей пришлось столкнуться за ночь. Как же Гермиона хотела просто вернуться в свою маленькую комнатку и позволить себе немного отдохнуть…       Она вышла из спальни юной леди, тихо прикрыв за собой дверь, после чего уткнулась в прохладное светлое дерево лбом, подавляя зевок. Она могла поспорить, что рассвет не за горами, а значит поспать в своё удовольствие ей не удастся.       Какая жалость.       Выпрямившись, девушка тряхнула головой, после чего обернулась. Неожиданно её тело прошиб настоящий удар, как только она поняла, что всё это время была не одна.       За ней наблюдали.       — Кто вы такая?       Его вопрос обрушился на неё потоком ледяной воды, а догадка о том, кем именно являлся господин, заставила вжаться в несчастную дверь.       Волосы мужчины были идеально белыми, как первый снег, а в тусклом свете свечи отдавали оттенком настоящей плавленой стали.       Гермиона моргнула несколько раз, прежде чем поняла, что внаглую пялится, но, к сожалению, ничего не могла с собой поделать.       Хлопок аппарации вывел её из состояния транса, но стоило ей взглянуть в лицо маленькой эльфийки, что наткнулась на того же господина, Гермиона растеряла всякую уверенность.       — Хозяин Драко! Хозяин Драко вернулся!