Гувернантка

      На территории мэнора способов добраться до Лондона из Уилтшира было достаточно. Но Гермиона, учитывая всю свою нелюбовь к аппарациям на длинные дистанции, остановилась на камине, выбрав меньшее из зол.       Добралась она без происшествий, если не считать конфликт с на удивление возбуждённой Джоджо буквально перед отправкой девушки в город. Домовиха настаивала на том, чтобы в столь ненастный день «мисс не слонялась без дела по дождливому и опасному городу». Гермиона же, с упорством отстаивая все свои права, была крайне возмущена тем фактом, что в законный выходной ей не было позволено эльфийкой покинуть поместье на несколько часов.       На мирном они не разошлись. Джоджо, громко пыхтя и натягивая свои огромные уши себе на лицо, спустя несколько неудавшихся попыток уговорить Грейнджер остаться, аппарировала прочь, в то время как Гермиона, до предела возмущённая, молча шагнула в камин.       Уже пребывая в небольшой кофейне в ожидании своей компании, девушка почувствовала укол совести за столь пылкое обращение к существу, чей вид сама когда-то обещалась защищать в волшебном мире. Меланхолично наблюдая, как за высокими окнами люди спешно, что и свойственно Лондону в любой из дней недели, перемещались по мокрым дорогам, девушка с опозданием осознала, как быстро пролетели два месяца её работы в Малфой-мэноре.       И как мало что поменялось с тех пор.       Гермиона была девушкой, придерживающейся стабильности, но когда та перерастала в рутину, ведьма увядала. Перемены были привычны и свойственны её пускай и молодой, но не самой разнообразной жизни. Хотя бы с периодичностью в пару недель. В случае же, когда процесс затягивался, Грейнджер ощущала полное духовное истощение не только потому, что из интересов оставалось только то, какое блюдо подадут на завтрак, обед и ужин, но ещё и потому, что такой распорядок попросту убивал воинственный дух девушки.       Она не привыкла стоять на месте. Гермиона всегда считала себя человеком развивающимся при любых обстоятельствах. Будь то прогресс или же, напротив, регресс, её разум и дух были полностью сосредоточены на движении. Но когда мысленный радар показывал константу, девушка ощущала себя помещённой в вакуум без каких-либо известных возможностей выбраться наружу.       — Отчего же прекрасная дама грустит в одиночестве? Неужели из-за погоды?       Гермиона невольно вынырнула из мысленных рассуждений, с запоздалой радостью реагируя на голос молодого человека. Её прежде хмурое лицо осветила искренняя улыбка при виде ухмыляющегося ей господина.       — Гарри, — девушка жестом пригласила друга занять своё место за столиком, пока тот приветственно снимал шляпу.       Молодой человек, широко улыбаясь такой мальчишеской улыбкой, растрепал свои с огромным трудом (она это знала наверняка) уложенные тёмные волосы, после чего занял место с тихим выдохом. Как только он снял перчатки и положил руки на стол, Гермиона тут же протянула свои ладони, укрытые тонкой сетчатой материей, тепло сжимая пальцы парня.       Зелёные глаза в знак поддержки участливо блеснули за линзами круглых очков.       — Здравствуй, рада тебя видеть, — наклоняясь к другу, прошептала Грейнджер.       Её нисколько не смущали тёплые и родные чувства к Гарри. Скорее, это было стеснение из-за места, где они договорились встретиться. Несмотря на то, что маглы уже давно не так сильно обращали внимание на общение мужчины и женщины между собой, временами чей-то зоркий взгляд мог послужить неоправданной причиной стыда. Гермиона, как благовоспитанная нравственная особа, старалась держаться подальше от подобных казусных историй.       Тем более что она не хотела портить репутацию близкого ей человека.       — Прекрасно выглядишь, Гермиона, — столь же пылко ответил парень подруге.       — Гарри Поттер, лесть тебе нисколько не идёт, — усмехнулась ведьма, избавляясь от тонких перчаток.       — Ах, это всё миссис Поттер. Боюсь, она плохо на меня влияет.       — Должна ли я начать волноваться?       — Пожалуй, хотя Джинни только вошла во вкус.       Гермиона тихо хихикнула, тут же вспоминая озорной прищур своей близкой подруги.       Было так странно, что они не виделись столь долгий промежуток времени. Иногда Гермиона намеренно засыпала с портретами всех родных и любимых ею людей перед глазами, чтобы постараться не забыть их. Потому что, видит Мерлин, разлука в два месяца казалась настоящей пропастью в года.       Особенно в мэноре.       При мысли о тёмном и холодном особняке девушка невольно дёрнула плечами, словно сбрасывая с себя фантомное наваждение. От внимательного взгляда Поттера ничего не ускользнуло.       — Хэй, — он сочувствующе склонил голову в сторону, как делал для того, чтобы поймать взгляд собеседника, — я обязательно передам ей, как сильно ты соскучилась. На самом деле, если бы не внезапный матч в Челмсфорде, то, уверен, она бы не преминула составить нам компанию.       — Джинни отправилась на матч? Как журналистка? — резко оживилась Гермиона.       Гарри хмыкнул.       — Вообще-то, как помощница… — он поджал губы, о чём-то хмуро размышляя. — Но Джинни не оставила эту возможность. Ты же её знаешь.       Конечно, она знала Джинни Поттер-экс-Уизли. Оттого её улыбка в тот момент походила больше на маску безумца. Гермиона буквально светилась от счастья.       — Это же невероятно! — совсем позабыв о месте нахождения, девушка драматично всплеснула руками. На последнем слоге её голос неестественно повысился, кажется, на целый тон.       Женщина за столиком в паре футов от них невольно вздрогнула, испуганно оглядываясь на возбуждённую соседку.       — Поверить не могу, — продолжала поражаться ведьма, — Джинни большая умница! Почему я не узнала об этом раньше?       — Разве вы не переписываетесь? — удивился Гарри, любезно кивая подошедшей девушке с чайным сервизом.       Гермиона прочистила горло, благодаря официантку, после чего сделала небольшой глоток. Горячий ароматный чай приятно обжёг пухлые девичьи губы. Ведьма чуть поморщилась, оставляя чашку.       — Я отправила вчера ей письмо.       — Должно быть, она его прочитала, но не успела ответить, — Гарри легко пожал плечами, дегустируя чай, после чего, опомнившись, замычал: — В любом случае, она вернётся завтра, так что у тебя ещё будет возможность как следует расхвалить её.       — Полно, Гарри, — упрекнула друга Грейнджер, — я действительно горжусь Джинни. В её возрасте, будучи девушкой, очень трудно пробить себе место там, где ты его действительно жаждешь.       — Особенно в волшебном мире.       — Особенно в нём.       Поттер невесело усмехнулся.       — Удивительно, что маглы более продвинуты во всех социальных вопросах и нормах, нежели волшебники. Порой мне кажется, что, посещая Косую Аллею, я будто перемещаюсь на несколько столетий назад.       Та самая пожилая дама за соседним столиком вновь обернулась, на этот раз одарив испуганным взглядом Гарри. Волшебник смешался, неловко моргнув, после чего тихо извинился и, сняв очки, изображая занятость, неслышно прошептал: «Оглохни».       Поэтому Гермиона каждый раз, возвращаясь в магловский мир, испытывала смешанные чувства. С одной стороны ей было приятно ощутить себя родной в среде, где она родилась, окрепла, набралась базовых знаний, ещё будучи ребёнком, с другой — эти вечные барьеры, которые сдерживали её истинное «я», вынуждая постоянно вспоминать о «Статуте…», и каждый раз чувствовать себя, мягко говоря, некомфортно среди маглов.       Это было изнурительно.       Тем не менее она всегда понимала всю важность подобного поведения. Гермиона ни в коем случае не стала бы рисковать ментальным здоровьем и безопасностью беззащитных маглов только лишь из своих капризов. Это было бы лицемерно.       — Прости, — буркнул Гарри, поймав нахмуренный взгляд подруги, — знаю, как ты не любишь…       — Всё в порядке, — легко отмахнулась девушка. — На самом деле, мне стоило лучше подобрать место встречи.       Поттер механическим движением вернул очки на переносицу.       — Ну, в Дырявом котле мы бы явно не остались без внимания, — хмыкнул он.       Гермиона поджала губы и невольно согласилась, кивая головой.       — Вечная дилемма.       Гарри сощурился, внимательно всматриваясь в лицо подруги перед собой, пока Грейнджер продолжала с поникшим, несколько напряжённым видом помешивать чай.       — Как ты, Гермиона? — совсем неожиданно для девушки поинтересовался волшебник.       Она медленно подняла на него взгляд больших карих глаз, единожды отстранённо моргнула, словно вопрос друга поставил её в тупик.       Разве не для этого они встретились в её единственный за долгий период работы выходной — не для того, чтобы обсудить, как у кого дела? Странно, что она сама не поинтересовалась у Гарри, как он поживает. Как он справлялся всё это время?       Гермиона вновь опустила голову, на этот раз стыдливо пряча взгляд. Жалкая детская привычка, за которую мать часто порицала её в детстве — она пожала плечами.       — Всё не так плохо, как я предполагала.       Гарри закусил щеку, не переставая хмуриться.       — Очень обнадёживает, — саркастично прокомментировал парень.       Гермиона тяжело вздохнула.       — Правда, Гарри, я поспешила с выводами в первый день. Малфои…       — Не думаю, что твои суждения по поводу Малфев были из пальца высосаны, — фыркнул Поттер. — Эта семейка мало у кого вызывает доверие, особенно после их внезапных переездов.       — Ну, — Гермиона подняла глаза, прикидывая возможные варианты ответа, — каждый спасается во время войны, как может.       — Действительно, крысы первые бегут с тонущего корабля, — язвительно выплюнул молодой волшебник, после чего незамедлительно сделал глоток горячего чая.       Пока Гермиона молча размышляла над словами лучшего друга, Поттер тихо шипел от злости на самого себя, не переставая бурчать различные ругательства себе под нос, потому что ненароком сумел обжечься ароматным напитком.       — Они просто трусы, — холодно подытожил Гарри, отодвигая подальше от себя чашку чая. — Почему, когда Дамблдор собирал Орден для сражения с Гриндевальдом, они внезапно решили покинуть Англию?       — Думаешь, они бы помогли Дамблдору? — Гермиона лениво приподняла одну бровь.       — Они могли бы заявить о своём нейтралитете, — прошипел волшебник.       Гермиона закатила глаза.       — Перестань, Гарри. Ты прекрасно знаешь, что Гриндевальд охотился за чистокровными волшебниками. Ему они нужны были все. Им бы в любом случае пришлось перейти на его сторону, а так, кажется, они не сильно этого желали.       Зелёные глаза Гарри округлились.       — Ты их оправдываешь?       — Нисколько, — отрицательно мотнула головой ведьма, временами обращая свой взгляд на окно, где виднелось серое пасмурное небо, затянутое тёмными тучами, — просто пытаюсь… м-м… взглянуть на ситуацию с другой стороны.       Гарри ещё с десяток секунд молча пялился на подругу в недоумении, после чего сдался и, громко выдохнув, покачал головой.       — Не надо наделять каждого благородством, Гермиона. В действительности всё могло быть намного проще.       — Могло, — упрямо подтвердила она, — но…       Перед глазами тут же всплыл маленький силуэт Эден, такой хрупкий и невинный в своём обличье. Глаза девочки по-прежнему были полны печали и тоски, как и всегда, что невероятно угнетало и расстраивало, временами досаждало Гермионе.       Откуда в столь крохотном существе могло собираться такое непозволительное количество всех самых отрицательных чувств?       — Не знаю, Гарри, — устало прошептала на выдохе девушка. — Я совсем не знаю, что теперь думать после того, что увидела.       — Может, для начала перестанешь придумывать сказки? — выгнул бровь друг. Словив подавленный косой взгляд Грейнджер, Гарри резко потеплел в лице. — Ладно, послушай, я понимаю, как тебе непросто. Просто хочу, чтобы ты не оправдывала таких, как Малфои, и не расстраивала себя тем самым.       — Ах, почему всем вокруг так хорошо знакома эта семья, в то время как я прошерстила чуть ли не дюжину книг родов чистокровных, чтобы в итоге найти меньше половины ценной информации? — возмущённо пробормотала молодая ведьма.       Гарри широко улыбнулся, видимо, ловя мимолётную ностальгию по былым временам.       — Рано или поздно ты должна была понять, что не всё можно найти в библиотеке, — пожал плечами парень.       Гермиона цыкнула и шутливо шлёпнула друга перчатками по рукам. Гарри негромко рассмеялся, запоздало отшатываясь от удара.       Всё это казалось таким простым и привычным. Честное слово, наверняка кто-то со стороны видел в этих двух молодых людях что-то родственное, родное, скреплённое семейными узами. Каково бы было удивление сторонних наблюдателей, если бы им открылась тайна нелёгкой судьбы девушки, которой пришлось, ещё будучи ребёнком, расстаться с родителями и обрести новую семью в лицах, совершенно чужих прежде.       Деля минуты комфортной тишины, оба размышляли о чём-то своём, лениво потягивая уже подостывший напиток.       Гермиона так была отвлечена резкими переменами в погоде за окном, что сопровождались буйными порывами ветра, раскачивающим голые деревья, что вовсе не отметила внезапно проступивший лёгкий румянец на скулах друга и его некоторую неловкость. Гарри молча снял очки, достав при этом из внутреннего кармана тёмного фрака маленький платочек, и, негромко откашлявшись, стал протирать линзы.       Гермиона отстранённо взглянула на него и, поймав взгляд друга, приподняла одну бровь.       — Несколько минут назад ты продемонстрировал мне безупречную беспалочковую магию, Гарри Поттер. А теперь сидишь и самым магловским способом протираешь очки, — Грейнджер усмехнулась.       — Привычка, — улыбнулся Гарри. — На самом деле я хотел тебя спросить…       — М-м?       Волшебник на мгновение поджал губы, с долей сомнения вглядываясь в лицо подруги напротив.       — Рон, он… не писал тебе?       Гермиона чуть вздрогнула, когда на улице неожиданно прогремел гром.       Некоторые из посетителей «Малышка Ти» негромко воскликнули от удивления и, должно быть, испуга. Грейнджер же осталась в числе тех, кто молча переждал стихийный порыв, позволив громкому проливному дождю вскоре заслонить собой общий гул на улице по причине погодного ненастья. И несмотря на то, что неугомонный ветер никак не проникал за стены ресторана, девушка почувствовала, как неприятный холод закрался в грудь.       Сердце противно заныло, как некогда изувеченный орган, яро напоминая о своих шрамах.       — Нет, — Гермиона сглотнула, — не писал.       — Прости, — Гарри жалостливо посмотрел в побледневшее лицо подруги, — не хотел…       — Всё в порядке.       Это было резко.       Впрочем, как и всегда, когда тема касалась Рональда.       Гарри прекрасно понимал.       — Просто я подумал…       — Серьёзно, Гарри? — прошипела Грейнджер, больше раздосадованная на себя и свою чрезмерную эмоциональность, нежели на друга, который интересовался естественными вещами. — Его последнее письмо было отправлено мне в апреле! С чего бы вдруг чему-то сейчас поменяться?       Поттер неловко потёр шею.       — Дело в том, что он написал мне…       Вот оно. Как гром среди ясного неба. Как жаль, что в тот день Лондон был полностью укрыт тучами, иначе это возымело бы должный эффект.       Гермиона невольно отпрянула. Ее плечи незаметно опустились, тёмные брови сошлись к переносице, из-за чего аккуратный вздёрнутый нос, украшенный веснушками, чуть сморщился.        — Вот как, — едко резюмировала девушка. — Значит, спустя полгода он вспомнил о друзьях? Много же ему понадобилось времени, чтобы сообразить…       — Гермиона… — попытался усмирить подругу Гарри, но был беспощадно проигнорирован.       — … надеюсь, Молли узнала об этом первой, потому что мне уже не терпится увидеть его нелепую смазливую физиономию отпечатанной в бетонной стене!       Гарри, в который раз оглядываясь, не пожалел, что заранее наложил чары тишины на их столик.       — Поверить не могу! — не стесняясь, прикрикивала Грейнджер. — Да как… как он вообще посмел объявиться спустя столько времени! Пусть Годрик услышит его мольбы, чтобы ничтожные оправдания его побега звучали убедительно, иначе, клянусь, я…       Поттер невесомо коснулся руки подруги, из-за чего та вновь вздрогнула и подняла свои красные, полные злых слёз глаза на волшебника. Гарри нежно погладил бархатную кожу кисти девушки, вынуждая Гермиону успокоиться.       — Если ты хотела услышать, в порядке ли он, то спешу заверить, что да.       Девушка тихо всхлипнула.       — Мне вообще нет никакого дела до него, понятно? — ведьма быстро, но не грубо, вытащила свою кисть из-под тёплой ладони друга, по привычке незаметно осматриваясь по сторонам.       Гарри кивнул и полез в карман за платком, после чего учтиво предложил его Гермионе.       — Больно сдались мне его похождения… — продолжала причитать Грейнджер.       — Я вижу.       — Я серьёзно, Гарри, — она грозно взглянула на друга. — Прошлое останется в прошлом. Мне совершенно точно безразличны его внезапные появления. Слышать ничего не желаю о Роне чёртовом Уизли!       Гарри тихо усмехнулся, услышав ругательство подруги. Гермиона же, кажется, только после поняла, что сболтнула лишнего, из-за чего покраснела.       — Прости, — неловко промямлила девушка, промакивая глаза.       Волшебник отмахнулся.       — Всё в порядке. Я тоже долго ругался, когда получил его письмо. Джинни не переставала писать всё новые выражения, что извергал мой порочный рот, — парень ухмыльнулся. — Я оказываю на неё плохое влияние.       Гермиона невольно улыбнулась, вспоминая давнюю беседу с подругой в саду Норы, когда та перечисляла ей все те «отпадные словечки», которым её научил Фред, до тех пор, пока уши Грейнджер не зарделись до отметки «нездорова».       Девушку как Джинни, что выросла под надзором не няни и гувернантки, как того требовало происхождение, а шестерых старших братьев, трудно было напугать бранью. Скорее, впечатлить.       Гарри вздохнул.       — Я не хотел тебя ранить, Гермиона, — признался молодой волшебник. — Знаю, что ты до сих пор его не простила…       Ведьма вульгарно фыркнула и отвернулась к окну, шепча что-то: «… такое не прощают».       — Твоё право, — поднял обе руки Гарри, откидываясь на спинку стула. — И всё же я должен передать его слова.       Стараясь не подавать виду, девушка навострила уши.       — И в чём же ему заблагорассудилось меня уведомить? — язвительно выплюнула ведьма.       — В том, что обещает извиниться лично. Просил передать, чтобы ты была готова получить его письмо.       Гермиона зло хмыкнула.       — Пусть не рассчитывает на скорейший ответ. Кто знает, может, я тоже пропаду на шесть месяцев.       Её ответ был чистой колкостью, скопившей в себе всю боль длительного и тягостного расставания. Но в глубине души Гермиона надеялась, что обещанное письмо попадёт к ней в руки так скоро, как только это могло вообще произойти, учитывая присущую Рону нерасторопность.