Разве альфы бывают бывшими?

- Знаешь, Стайлз, ты идиот. Сообщаю тебе это с прискорбием, - Скотт, прислонившись к стене школьного туалета, наблюдает за тем, как Стайлз пытается привести хотя бы в подобие порядка физиономию. - Ты же не оборотень! Ты же не восстановишься так быстро, как мы! - Спасибо, чувак, в последнее время мне частенько напоминают, что я не оборотень... - Стилински немного озадаченно разглядывает свое помятое отражение в зеркале. - Стайлз, это просто тупо. Ты должен мне хоть какое-то подобие объяснения, - Маккол несильно встряхивает друга, сжимая пальцы на его плече - Стайлз болезненно морщится, пытаясь отстраниться, виновато кривит разбитые губы, осторожно проводя языком по потрескавшейся коже со следами подсохшей крови. - Ну знаешь... я тут проверял одну идею... - И какие это могут быть идеи? Как долго тебя смогут бить трое качков, чью машину ты демонстративно "задел" клюшкой для лакросса? - Ну что-то типа того, хотя подтекст другой... - Очень долго, Стайлз! Ровно до тех пор, пока кто-нибудь не придет и не вытащит тебя из этого дерьма! Стайлз задумчиво кивает, осторожно тыкая пальцами пониже ребер - там наверняка будет огроменный синяк. Хотя, точнее будет сказать, Стайлз сам похож на огроменный синяк. - Идея фиговая, исполнение на двоечку, научный эксперимент провален. Хорошо, что хоть ты пришел и вытащил меня из этого дерьма, как ты совершенно верно подметил, дружище, - Стайлз поднимает голову, растягивая губы в улыбке. - Могу пообещать, что больше так делать не буду! Честно-честно, а ты иди, иди, постигай основы ветеринарии, а то опоздаешь, я буду виноват, а у меня совершенно нет времени быть виноватым. ~*~ - В машину. Стайлз вздрагивает, оборачиваясь к стоящей по соседству с его джипом тачке. - В машину. Быстро. Питер сцеживает слова как змея, и каждым звуком можно совершенно точно отравить половину Бэйкон Хиллс. Но не Стайлза. - Эээ, чувак... Знаешь, я не думаю, что наши с тобой отношения подразумевают подобные приказы или их исполнение. Я вообще не думаю, что... - Быстро. Или я затолкаю тебя в багажник. "По частям" - читается поверх бушующей во взгляде ярости. В это Стайлз верит, он проскальзывает на заднее сиденье, зажимаясь в угол и тихо шипя от боли в ребрах. Хейл поправляет зеркало заднего вида, в отражении рассматривая подростка, и делает это слишком резко, чуть ли не выламывая неожиданно хрупкую конструкцию. Стилински почти виновато и испуганно смотрит в отражение льдисто-синих глаз. - Скажи мне, Стайлз, - волк растягивает слова, позволяя им густой карамельной кислотой растекаться по салону автомобиля, - ты действительно такой идиот или заразился у кого-то из своих недалеких друзей? Стайлзу становится немного обидно. - Знаешь, я думал, ты явишься пораньше. Ну, если вообще явишься. А так уж мог и вовсе не приезжать. Если б не Скотт, которого ты наверняка и имеешь в виду, говоря о моих друзьях, мне бы вообще челюсть вывихнули и ребра сломали. И вообще. Куда мы едем? - К Дереку. - Ну нафига? Хмурый Волк - последний, кого я сейчас хочу видеть. Нет, предпоследний, потому что, я хочу тебя обрадовать, злобный дядюшка, здесь ты лидируешь. Тебя я не хочу видеть еще больше. - Потому что своей квартирой я до сих пор не обзавелся, - Хейл излучает просто всепоглощающее спокойствие. Даже когда продолжает мысль. - И, если ты не замолчишь, я довывихну тебе челюсть и доломаю ребра. - Доступно, - мальчишка осторожно пожимает плечами, чувствуя новые уколы боли. - Питер?.. - Просто помолчи несколько минут. Стайлз замолкает с видом оскорбленной гордости и замолкает не на пару минут, а на куда больший срок - он молчит, даже когда Питер вталкивает его в свою комнату, зло захлопывая за собой дверь. - Теперь объясняй. И поподробнее. И скажи, как это вяжется с тем, что я просил тебя не делать глупостей? Стилински поджимает губы, скептически изгибает брови, выпрямляет спину, по всей видимости, пытаясь придать себе более внушительный вид, но сдавленно охает, чувствуя глухую, тянущую боль в груди. Начинает сначала, заменяя последний пункт исполненным сарказма взглядом. - Эксперимент. Не совсем удачный, по всей видимости, - ерзает в кресле, устраиваясь поудобнее. - По всей видимости, не слишком, хотя я прекрасно понимаю, чего ты добивался, - Хейл осторожно, почти нежно проводит слегка шершавой, теплой ладонью по наливающейся синевой скуле. - Я же просил тебя не делать глупостей. Питер кажется немного растерянным, даже виноватым, и от этого Стайлз сам теряется, теряет уверенность, хмурится, отталкивая руки оборотня. - Не надо, не забирай. Пускай мне будет больно. В назидание за то, что я дурак. Оборотень качает головой, легко преодолевая сопротивление слабых подростковых конечностей. Вены на руке на пару мгновений наливаются чернотой, мужчина мягко проводит кончиками пальцев по широкой ссадине на щеке, вторую руку опуская к ребрам, вытягивая остатки болезненных ощущений. - Ну что ты за глупый ребенок, Стайлз, - оборотень снова качает головой, - я, конечно, добрый дядюшка, достаточную часть юности провозившийся с детьми моей сестры, но я не привык мчаться на помощь по первому зову. Тем более по такому. - Какому? - Стайлз завороженно следит за таким, совершенно незнакомым ему Питером, приоткрывая рот, неосознанно снова и снова облизывая губы. Хейл пожимает плечами, понимая, что объяснить подростку эту пульсирующую тупую боль, шаром для боулинга перекатывающуюся от виска к виску, он не сможет. И объяснить абсолютное понимание, что это с ним, глупым и неуравновешенным подростком, что-то происходит - тоже не сможет. И о том, каких усилий стоит сдержать рвущегося наружу даже сейчас зверя, тоже не расскажет. - Стайлз, чума ты... - Питер на мгновение прикрывает глаза, проговаривая про себя витиеватое немецкое ругательство. - Не смей больше так делать, хорошо? Подросток несмело улыбается, протягивая руки и обвивая ими шею присевшего перед креслом на корточки мужчины. - Просто мне было интересно. Придешь ты. Или не придешь. Вообще, я думал, что не придешь. - Если так, то зачем был этот самоотверженный эксперимент? Стилински хмурится, чуть-чуть наклоняясь к мужчине. - Все нужно проверять опытным путем. - Ладно, - неожиданно покладисто отзывается оборотень, - называй как хочешь, но больше так не делай. И как ты собираешься отцу объяснять все то безобразие, что творится у тебя на лице? - А тебе правда есть дело до того, как я это объясню? - Вообще-то нет, - ухмыляется Хейл, поднимаясь на ноги и вновь становясь привычным: отстраненным, насмешливым наблюдателем. Стайлз кивает, зябко поводя плечами. - В чем-то же должен быть подвох? Чем ты руководствуешься, выбирая меня? Чем руководствуется твой зверь? Питер изгибает губы в неприятной улыбке, садясь на стул, стоящий неподалеку. - Ты можешь меня защитить, но тебе неохота возиться с очередным подростком, навязанным тебе неважно кем: сестрой, судьбой, твоим волком, - Питер легко усмехается, скрещивая руки на груди, думая о том, что мальчишка, хоть и склонен творить несусветные глупости, умен не по годам. - Ты оборотень, значит, ты по определению сильнее, быстрее, опытнее меня. Даже если забыть о том, что мы вовсе не в равных возрастных условиях... Ну так скажи мне прямым текстом - что ты получишь от меня? Должен быть какой-то критерий, что-то ведь должно быть? - Стайлз поднимает умоляющий взгляд на оборотня, ему так хочется опереться на простую человеческую логику, не думать ни о чем сверхъестественном, ни даже о вполне человеческом, но не поддающемся объяснению. "Все равно он глупый подросток", - думает Питер, пожимая плечами, но не перебивая поток мыслей. - И вообще, скажи-ка, имеет значение то, что я тебя не... - Питер вскидывает голову, упираясь естественной и беспокойной голубизной глаз в подростка, и Стайлз запинается, теряя мысль. "Не" - что? "Не люблю"? Ну что за глупости, он, Стайлз, адекватный человек, а подобные высказывания можно оставить пятнадцатилетним школьницам. "Не хочу"? Вранье, причем слишком откровенное, скрыть эту ложь от оборотня не удастся, а значит, лучше и не пытаться ее озвучить. Мысли путаются окончательно под немигающим взглядом хищника, и Стайлз машинально тянется в карман, выуживая из баночки капсулу аддерала, привычно проглатывая таблетку без воды. - Я не знаю... - неловко признается он, поднимая взгляд на Питера. Тот кивает, тихо фыркая. - Я не хочу быть тебе должен... - неуверенно произносит Стайлз. - Ты опасный, Дерек прав... Да я и сам знаю. Питер кривит губы от упоминания имени племянника. - Разве я делал тебе... больно? - Хейл смотрит настороженно. - Лидия... - Тебе, - настойчиво повторяет оборотень. - Лидия - необходимость, не более. - Мне - нет, - неуверенно признает подросток, медленно, почти плавно поднимаясь с кресла. Питер следит за ним, не произнося ни слова и не двигаясь с места, просто наблюдает, как мальчишка в пару шагов подходит почти вплотную. И едва заметно раздувает ноздри, принюхиваясь - пахнет от него смесью настороженности и легкого возбуждения. Стайлз медленно протягивает руку, касаясь щеки мужчины, и Питер обреченно прикрывает глаза, снова чувствуя себя чудным и опасным зверем, которого подросток пытается приручить. Хотя к чему сравнения, когда именно так и обстоит дело? Стайлз неуверенно, пугливо, проводит пальцами по щеке, к губам, легонько скользит кончиками тонких пальцев по чуть обветренной коже. Хейл слегка улыбается, размыкая губы, обдавая подрагивающие пальцы теплым влажным дыханием. Есть что-то... правильное в таком положении. Во всяком случае, происходящее не вызывает протеста ни у внутреннего волка, ни у самого Питера. Иллюзия подчинения дается пугающе легко и даже приятно. Стайлз зачарованно водит пальцами по губам, жадно вглядываясь в глаза застывшего перед ним оборотня, наклоняется, и зверь тянется к своему, уже абсолютно и безапелляционно своему, человеку. Осторожно, страшась отпугнуть, позволяя себе только глухое урчание, вместо довольного рыка. Губы мягко смыкаются в поцелуе, и Питер чувствует металлический привкус крови, но старательно отвлекает себя от него, переключаясь на другие ощущения - юркий влажный язычок, старательно ласкающий рот, горячее дыхание, обжигающее кожу, бешеное и все убыстряющееся сердцебиение, теплые, дрожащие от возбуждения руки, вновь обвивающие шею. Стилински томно стонет, когда Питер властно тянет его к себе, усаживая на свои колени, прижимается теснее, запуская пальцы в волосы хищника, оттягивая, дразня. Но, будучи готовым к следующему шагу, а именно - к освобождению желанного гибкого тела от лишней одежды, Питер не без труда затягивает стальную удавку самоконтроля, отстраняясь от разгоряченного юноши. Стайлз выглядит... крышесносно. Зацелованные губы, разбитые к тому же и окрашенные легким привкусом крови; лихорадочно блестящие глаза, выражающие сейчас смесь непонимания и жажды продолжения; тонкая молочная кожа, нежная, сладковатая на вкус, покрытая сейчас равномерным румянцем. Питер тоже не хочет быть в долгу, но дело не в этом. Питер не хочет делать глупостей, но дело и не в этом. Питер совсем не хочет получить от шерифа пулю за совращение его единственного сына, но и это не главное. Просто так надо. Нельзя давить на ребенка, играя на его гормональной неуравновешенности, уверяет себя Хейл, по-прежнему удерживая Стайлза на небольшом расстоянии от себя. Стилински, кажется, догадывается хотя бы о примерном ходе мыслей, кипящих в голове у этого образца волчьего самоконтроля, потому что, чуть откинув голову, он спрашивает: - Неужели было бы проще, если бы ты меня укусил? Хейл напряженно кивает, наклоняя голову к плечу, будто рассматривая замершую перед ним добычу. - Ты был бы моим. В первую очередь - моим, а уже потом - все твои остальные социальные статусы. Стайлз раздраженно жмет плечами. - Нельзя суметь контролировать все, Питер... И себя, и меня, и всех окружающих... Надо как-то подстраиваться... На первом этаже раздаются шаги - Стайлз слышит глухой утробный рык альфы, а Питер чувствуют новую волну жгучей боли, прокатившуюся вдоль хребта. Подросток вздрагивает, вопросительно глядя на мужчину. - Иди домой, Стайлз, - Хейл неопределенно взмахивает рукой. - Почему? - Стилински внезапно утыкается холодным носом в ямку над ключицей, заставляя Питера на несколько мгновений потерять ход мыслей. - Стайлз, иди. Мы с тобой еще не единожды пересечемся, я тебя уверяю... - Через неделю полнолуние, - неразборчиво бубнит Стилински, не разгибаясь. - Я знаю. - Я хочу, чтоб ты пришел ко мне. Питер неимоверным усилием воли сохраняет внешнее спокойствие - с одной стороны эти неосознанные самим Стайлзом, зовущие, будоражащие интонации, с другой - глухая предупреждающая боль, личное мнение альфы, не желающего разбираться в происходящем. - Нет. - Я буду тебя звать, пока ты не придешь, - Стайлз щурится, по своему мнению, угрожающе. - И ты придешь. Я же вижу, Питер. - И я разорву твою говорливую глотку. И даже не буду об этом жалеть, - ядовито улыбается Хейл. - Быстро. Домой. И не донимай меня.