Call of Duty: Black Ops: Cold War

На подлёте к объекту «Любеч-1», воздушное пространство СССР Старший лейтенант Кирилл «Щорс» Мирковский Советская реваншистская группировка «Персей» 14 июля 1981 года, 08:45       Что-то затянулся наш полёт в СССР. Но оно и неудивительно. Сначала полетели в нейтральную Югославию, а потом уже, сев на трофейный самолёт Ан-12, полетели, наконец, туда, где «Кампус» поляжет в полном составе. Все эти долгие часы я старательно изображал ненависть к Павлу Васильевичу, не говоря никому о том, кто таков «Персей» на самом деле. Ни к чему знать покойникам. Правда, Парк-Игнатьева знала, кто он. Я старался не смотреть никому из этих гондонов в глаза, поскольку я уже читал их мысли, и опасался, что могу выдать себя.       Экипаж составляли потомки недобитых белогвардейцев, судя по их мыслишкам. Сначала жили-поживали в СССР, а затем отважились свалить в Югославию после того, как они по своим каналам прознали о мятеже Валерия Саблина, того ещё наивного еблана. Хотя только оторванный от реальности придурок будет отрицать, что СССР и вправду начал превращаться в псевдосоциалистическое государство, где партия превратилась в новое сословие дворян-бояр, как это было в царские годы. Не удивлюсь, если старикашка Брежнев решит отказаться от включения оставшейся Европы в советскую сферу влияния.       Но что делать с Брежневым, Сусловым и иже с ними — это уже дела будущих дней. А пока я сидел в салоне Ан-12, посматривал то на «Кампус», то на присоединившихся к нам в Югославии ЦРУшников, оперативников «Дельты» и наёмников американской частной военной компании «Vinnell Corporation». Первых было двенадцать, от «Дельты» было пятнадцать бойцов а вторых — уже двадцать. Никого из ЦРУшников, «Дельтовцев» и наёмников я не знал. Разве что лицо командира «Дельты», представившегося первым лейтенантом Кейси Райбеком, мне почему-то показалось смутно знакомым. От остальных бойцов он мало чем отличался, разве что ножей в экипировке было многовато, да в набедренных кобурах у него было два «Кольта» М1911. Ну да ладно, нечего их жалеть. Пускай христиане и прочие больные гуманизмом головного мозга щадят своих врагов. А я, благодаря родителям и Павлу Васильевичу, подобным, к счастью, не страдаю.       На всякий случай я окинул взглядом «кампусийцев». Все волнуются, ведь скоро они «доберутся до «Персея» и «спасут» Европу от нейтронного уничтожения. Забавно было наблюдать за их едальниками. Я пытался прочесть конкретные мысли хотя бы того же Мэйсона, но получился сплошной, неудержимый поток. Начиная с его рождения и до этой секунды. Вычленить что-то отдельное просто не получалось.       То же касалось и Парк-Игнатьевой, которую я перед выездом как следует выебал в нашей спальне. Я лишь в меру применял свои новые интересные способности, ведь то возможно был последний перепихон в её блядской жизни. Так что я обошёлся лишь удлинением хера прямо в ней, да превращением языка в «бутон» из четырёх лепестков, который раскрылся, обнажая «андроцей», состоящий из четырёх «тычинок». Те легко вошли в рот Парк, обалдевшей от того, на что способна вишка. Кончались «тычинки» головками, как у члена. Полностью превращаться в страшилище я не собирался. Того, что я сделал с собой на время ебли, хватило сполна. Вот покажу Ире, чем я стал и, надеюсь, она будет более чем довольна.       Одна из её мыслей — точнее, воспоминаний — не давала мне покоя. Она ввела мне в организм половину шприца с вишкой, а шприц заныкала к себе в карман разгрузки. Она это сделала незадолго до выезда из «Ди Ландебана». Пока что она понятия не имела, что делать с вишкой, я это чётко знал. Но знать — это одно, а доказать — совершенно другое. Ладно, заберу шприц с вишкой из её разгрузки, когда она сдохнет, или свяжу её. Решено. Ну а затем, когда я прибуду к Паркам в Вирджинию Уотер, буду с удовольствием рассказывать старикашкам, как они проебались. И Гарри послушает. Поймёт, какие же они всё-таки ебланы.       Адлер… такой Адлер, не изменил себе. Всё так же уверен, что я и Пал Василич убьём друг друга. Пусть считает так, покуда я не обескуражу его и остальной «Кампус». ЦРУшников и наёмников, завербованных, судя по мыслям их командира, кем-то под позывным «Рок». Впрочем, лично мне и так понятно, что «Рок» — это позывной Хадсона. Что ж, я убеждён: после гибели «Кампуса» он если не сам свалит из ЦРУ, то его попросят. Пусть займётся воспитанием своих двух засранцев-обосранцев, начнёт по-другому зарабатывать деньги, а не только работой в ЦРУ. Может, в частные сыщики пойдёт, если здоровье позволит. Или детективное агентство имени себя любимого откроет, вместе с парочкой раздолбаев, которые решат свалить из ЦРУ или ФБР. А то и в наёмники подастся. Там как раз ценят бывших служак, что обзавелись во время службы связями.       Мэйсона же я всё-таки решил пощадить. Постараюсь уговорить Павла Васильевича не кончать его. Если не из-за банальной человечности, то хотя бы из-за того, что двухлетний карапуз Алекса, Дэвид, вырастет в ином окружении. Захочет мне отомстить за папу. А мне этого не надо. К тому же, я не могу отказать себе в удовольствии прибыть к Мэйсону в тот момент, когда его хвалёные США или станут парией, или вообще развалятся, и посмеяться от души, спросив «Кто теперь смеётся последним, Алекс Руперт Мэйсон?».       Симс, Вудс и Азулай пополнят мой расстрельный список. Первый — чтоб больше не пытался присунуть мне и другим парням, второй — за компанию, а третий — за бездействие и крокодильи слёзы. Сказал ли он «Так нельзя!» или «Это неправильно!»? Хуй там. Хотел и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. Что ж, будет «грустно», когда он всё же сдохнет в «Любече-1». А на Симса у меня особые планы, о которых никто не узнает.       — Слышь, Белл, — обратился ко мне по рации Елеазар. Как и все, он носил наушники с микрофоном, чтоб никто не надрывал голосовые связки. Я дёрнул подбородком, мол, «Что?», — а как так вышло, что бандеровцы буянили не только на Украине, но и в Русинии?       Вопрос сбил с толку. Причём тут вообще бандеровские шавки?.. А, ясно. Прочитал кое-что про бандеровцев, но вовсе не воспринимает их как союзников. Хотя бы потому, что они убили его дедушек и бабушек в годы войны. По крайней мере, ему так рассказывал батя. Теперь же ему интересно, по каким причинам бандеровцы и прочие украинские коллаборационисты активно активничали не только в УССР, но и в Русинской ССР.       — Для этого, дорогой любопытный Елеазар, — я слегка подался вперёд, — я начну издалека. Очень-очень издалека. Со Средних веков. Этнически русины произошли от племён белых хорватов, волынян, бужан, тиверцев и уличей. В период с 13 по 17 века слово «русин» являлось самоназванием всех жителей Руси, в том числе тех, которые говорили на западнорусском языке и жили на территории Великого княжества Литовского, а позднее Речи Посполитой. Историки Польши и Чехословакии в большинстве своём считают, что русины — это западные славяне. А в СССР русины считаются восточными славянами, как русские, украинцы и белорусы. Более того, — я поднял указательный палец, — согласно антинорманской теории происхождения славян Рюрик был не скандинавом, а представителем южнобалтийских славян.       — А каких именно южнобалтийских славян? — не понял Елеазар.       — Ободриты или руги, сторонники антинорманской теории не определились, — пожал я плечами, после чего продолжил: — Русиния столетиями входила в состав то Речи Посполитой, то Российской Империи. Некоторое время даже была независимым княжеством. Одним из немногих, что не пострадало от татаро-монгольского ига. После Первой Мировой и гражданской войны в России Польша захватила большую часть современной Русинии. Русинская ССР изначально состояла из трёх областей: Винницкой, Хмельницкой и Волынской. Столица располагалась в городе Виннице.       — Поляки, наверное, пытались истребить русинскую культуру, — нахмурился Лаз. Я кивнул:       — Именно. Так вот, когда довоенное польское правительство пало, Красная Армия освободила Западную Белоруссию и остальную Русинию, а столицу перенесли уже в Святоград, иногда называемый Львовом. Что характерно, один из предводителей Украинской «Повстанческой» Армии — Степан Бандера — уродился в Старом Угринове, на современной территории Ивано-Франковской области Руинской ССР.       — Мгм. А Бандера по национальности русин или украинец?       — Украинец, украинец, — заверил я будущего покойника. Оглядел «кампусийцев»: из них только Парк-Игнатьева дремала — именно дремала, а не притворялась. Ну а Адлер, Мэйсон, Вудс и Симс слушали меня внимательно. ЦРУшники, «дельтовцы» и наёмники разговаривали о своём.       — Это всё похвально, Белл, но лучше думай, как будешь убивать «Персея», — заговорил доселе молчавший Адлер. Я усмехнулся и ответил ему:       — Убить его я всегда успею. Сначала хочу, чтоб он увидел, как всё, во что он верил, рушится у него на глазах, — в этот момент я представлял совершенно иное. Как Адлер, связанный и с кляпом во рту, бессильно смотрит, как я убиваю его дружков одного за другим, как отстреливаю яйца и хер Симсу, как медленно и мучительно, наслаждаясь страданиями Азулая, убиваю его, как выкалываю Адлеру глаза, а потом перерезаю горло к херам. Кто знает, может, так оно и сложится?.. За исключением, пожалуй, Мэйсона.       — Главное, помни про план и не отклоняйся от него, — напомнил мне уже Симс. — И тогда всё сложится отлично.       — Дай-то Бог, Ларри, — и вновь враньё. Но мне в данном случае можно и даже НУЖНО врать. Они заслужили. Особенно Адлер и Парк. Как ни крути, они, окромя Мэйсона, отсюда живыми не уйдут. Военный городок «Любеч-1», Черниговская область, Украинская ССР, СССР Тот же день, 09:11       Высадка была произведена к югу от Любеча-1. Уже на земле наша группа разделилась. Командир наёмников, сносно говоривший на русском, направился на северо-запад. ЦРУшники — на северо-восток, а мы с «Дельтой» аки бронепоезд «Пролетарий» потопали на север. «Главной целью» являлся пункт управления РЛС «Дуга-2», трёхэтажное здание длиной 240 метров, которое невозможно пропустить в принципе. Янки и британка надеялись, что я приведу их к Пал Василичу. Что ж, я и вправду щас веду их к нему. В определённом смысле.       Мы разделились, во-первых, для большего охвата территории, а во-вторых — исключить возможность бегства Пал Василича и его людей. Мы не собирались штурмовать сам город. Жертвы среди гражданских ни к чему, они ни при чём. Ни женщины, ни детишки, ни старики. По крайней мере, так твердил Адлер. И, что удивительно, он не лгал.       Добирались наёмники и ЦРУшники на временно реквизированных «Уралах». А я, Парк, Вудс, Мэйсон, Азулай, Симс и Адлер, как и группа «Дельты» ехали в двух затрофеенных БТР-152. Водителей и экипаж оглушили ударами прикладов по головам. Даже если ребята очухаются, они не смогут узнать нас, потому что мы носили балаклавы. Оружие у нас было трофейным, советским. Почему? А всё просто: если начнётся перестрелка, мы сможем пополнить боезапас за счёт «Калашей» советских солдат.       Первым препятствием стал КПП. Солдат с АК-74 и в бронежилете с разгрузкой вскинул ладонь. Я, сидевший справа от Адлера, вполголоса сказал ему:       — Останови БТР. Я щас всё улажу.       — Смотри мне, — шикнул Адлер в ответ, но всё же нажал на тормоз. Наш БТР остановился в пяти метрах от бойца, как и следующий за нами бронетранспортер с «Дельтой». Что ж, пора применить телепатию. Попробовать сделать так, чтоб боец пропустил нас. Я посмотрел на него, прислонил два пальца к виску и обратился к нему на русском:       — Боец, мы — спецгруппа ГРУ. У нас особое задание на территории базы. Пропусти нас.       — Так точно, — кивнул, судя по погонам, рядовой. Я сдержался, чтоб не вытаращить глаза. Телепатия сработала! Я убедил его во вранье! А вот боец внутри КПП… он ничего не сказал, ничего не сделал. Неужто и он тоже купился? Или он — из людей Пал Василича?.. Ладно, в бою узнаю, кто из гарнизона «Любеча-1» наш, верен нашей организации, кто — просто служит Советскому Союзу, вне зависимости от генсека, а кто — засланный казачок.       Так вот, боец поднял шлагбаум, и мы спокойно заехали на территорию «Любеча-1». Я не забывал указывать Адлеру, куда ехать, а куда — нельзя, даже если тебе в голову приставили дуло пулемёта. Второй БТР ехал за нами как приклеенный, не сворачивая и не отставая. Когда мы проезжали мимо какой-то постройки, с нами связался командир ЦРУшников, доложивший:       — Адлер, у нас полная тишина.       Это насторожило Рассела и остальных, но не меня. Для виду я нахмурился, чтоб Адлер не заподозрил неладное. По крайней мере, до тех пор, пока мы не приедем к пункту управления. Его, как и антенны на фоне, невозможно не увидеть. Если только ты не слепой.       — Адлер, мы на территории объекта, — сообщил по рации уже командир наёмников. — Пока тихо, мы дадим знать, если увидим что интересное.       — Понял, — буркнул Рассел, после чего одарил меня настолько многозначительным взглядом, что я чуть не выдал себя. И так понятно по его мыслям, что он пристрелит меня, когда выяснится, что я на самом деле заманил его и остальной блядский гадюшник не в то место. Адлер вдруг обратился ко мне: — Белл, а как я узнаю «Персея», если вдруг увижу? За 20 с лишним лет он мог измениться, и я говорю не только про старение.       Мгм… желание увидеть врага понятно. И не забыл подметить, что не один лишь возраст меняет. Что ж, удовлетворю любопытство будущего трупа. Я вкратце описал Пал Василича:       — Дед за 60, высокий, крепко сложенный усач с тёмно-серыми волосами. Обычно ходит в офицерской форме сталинского образца, но если выходит в бой, то меняет китель на шинель без погон и со звездой Героя Советского Союза, а офицерскую форму меняет на чёрный комбинезон, с расстегнутым воротником, где видно тельняшку, плюс он всегда в разгрузке, на поясе кобура и ножны под старый штык-нож от СВТ-38.       — Буду иметь в виду, — и Адлер, крутивший баранку, умолк. Ненадолго, потому что спустя, кажись, несколько минут он напомнил всем: — Как подъедем, сразу делимся. Белл, пойдёшь со мной. Мэйсон — с Вудсом. Лазарь — с Симсом и Парк. И, Лаз, — он глянул в салонное зеркало заднего вида, — не дай никому прострелить и второй глаз.       — Урою того, кто ослепит меня, — оскалился Елеазар. Ну-ну, удачи с убийством того, кто ослепит тебя, кошерный еврейский пират.       — Надеюсь, Белл прав. Хоть бы он и «Персей» кокнули друг друга. Задолбало уже возиться с этим долговязым русским ублюдком, — озвучил Адлер свою мысль. Не вслух, конечно. Я, по сути, прочёл её. Честно говоря, я уже боялся, что не смогу контролировать чтение мыслей окружающих. А ведь меня сейчас окружают враги! О чём же думают сейчас Ира, Геша, Вадик, Пал Василич?..       — Лейтенант Райбек, — обратился Рассел к Кейси, — как только мы высадимся и начнём зачистку, вы и ваши парни должны рассредоточиться и прикрывать нас, чтоб люди «Персея» не смогли нас окружить.       — Вас понял, сэр, — ответил из второго бронетранспортера командир «Дельтовцев».       Пока мы ехали, я любовался не только хвойными деревьями, дворами, пятиэтажками и немногочисленными гражданскими, ходившими по улицам закрытого военного городка, но и антеннами «Дуги-2», что с каждым метром становились всё ближе и ближе, а оттого и больше. Просто чудо, а не антенны. Помнится, рядом с объектом также находится ракетная позиция ПВО. И оттуда никто не стрелял. Следовательно, нас ждут. Это хорошо и плохо одновременно. Хорошо для меня и плохо для «кампусийцев».       Адлер остановил БТР-152, заглушил движок, взял лежавший рядом АКС-74, открыл дверь и вышел из машины, не забыв разложить приклад. Я взял свой АК-74. У Симса был РПД, у Парк — ППД-71 со встроенным глушителем, а у Лаза — АК. Просто АК. Как сказал Адлер, это оружие раздобыл ныне покойный Беликов ещё до своей смерти. Как пить дать, знал, что однажды арсенал понадобится.       — Все внутрь, — приказал Адлер. Я и он пошли через парадный вход, а остальные — через запасные входы. «Дельтовцы» рассредоточивались за нашими спинами. Пока я открывал парадные двери, Рассел услышал по рации:       — Адлер, мы только что прибыли к пункту управления. Занимаем позиции вокруг него.       — Принято. Сторожите здание, пока мы не разберёмся с «Персеем». Половину агентов и наёмников отправьте в соседние здания, они совсем рядом. Если повезёт — всем составом вернётесь домой, — отключившись, он спросил у меня, волнующегося лишь для виду: — Готов?       — Всегда готов.       И мы без лишних предисловий пошли по коридорам здания. Про себя я думал, что всё идёт по плану. Не забывал прислушиваться: на объекте вообще никого нет. Никого! Об этом я, естественно, говорить не собирался. Ни в Рассудово, ни в Любече, нигде вплоть до КПП — конспиративка не считалась — я не пользовался полноценно своими новообретёнными способностями. Я мог убить Адлера прямо сейчас, проткнув ему горло костяной шпагой, выросшей из пальца. Мог превратить свободную руку в подобие кувалды и ею размозжить ублюдку башку. Мог свернуть шею. Мог ведь? Мог, ещё как мог. Но я не хотел так делать. Убей я его немедля, я бы не удовлетворился в полной мере. Так что, нет. Хер Адлеру, а не быстрая смерть.       В отличие от «кампусийцев», я был тут в третий раз в жизни. В первые два я посещал объект вместе с Пал Василичем и Николай Данилычем. Тогда смысл поездки на Украинскую ССР заключался в том, чтоб показать, откуда будут командовать нашей организацией в случае, если кто-то надумает сдать воинскую часть №9457 в Томской области. О подлинном статусе объекта знали только трое: я, Пал Василич и Белинский. Хвала богам, существуют они или нет, я помнил примерное расположение всех помещений, будь то узел связи, КП, холодильный центр или фотолаборатория.       — Где он может быть? — немедля спросил меня Адлер, едва мы прошли в один из коридоров первого этажа. Я посмотрел на него, как на идиота, и пожал плечами:       — Этого я не знаю. Я знаю лишь то, что он будет здесь, на «Дуге».       — Что-то темнит Белл… Ну ладно, поверим этому русскому ублюдку напоследок, — недоверие со стороны Рассела растёт. Это хорошо.       По одну сторону широкого коридора, где мы с Адлером сейчас шли и осматривали всё через прицелы автоматов, располагались большие залы с радиооборудованием, откуда не слышно было ни звука. По другую — силовые помещения. Мы открывали все двери, что попадались на глаза. Я видел, как Рассел всё больше и больше разочаровывался и раздражался. Если не по внешнему виду, то хотя бы по мыслям, становящимся зацикленными на том, как меня кокнуть за враньё.       На втором этаже картина была та же. Никого не было на месте. Все слово пару часов назад свалили, не забыв вытащить вилки из розеток везде, где можно и где нельзя. Временами мы с Адлером натыкались на створки лифтов, как грузовых, так и пассажирских. Ну и на третьем этаже та же история. Никого нет, даже ребят Пал Василича. Хер его знает, может, они прячутся в бункере под пунктом управления?.. Я даже прислушался: тихо, как в могиле.       Ан нет, не тихо. До моих невероятно чувствительных ушей, ставших таковыми после инъекции вишки, донеслись, не считая посторонних звуков, бурчания Парк. А она, Лаз и Симс находились вообще в другом конце здания. Конечно, я не всё разобрал, но кое-что таки уловил. Парк сетовала на то, что «Персей» прячется аки крыса. Ларри что-то там шептал. Увы, шептания я не сумел разобрать. Тем более, мы с Адлером начали подниматься на крышу. Поднимаясь первым, он бормотал:       — Сука, ну где же ты?.. Ну не можешь же ты прятаться вечно…       Я молчал, когда мы поднимались. И когда только-только вышли на крышу. Укрытий нет, да и их вроде бы быть не должно. Мы с Адлером посмотрели друг на друга. Я развёл руками для виду, он вообще плечами пожал и почесал переносицу. Он открыл было рот, как вдруг на связь вышла Парк, доложившая:       — Адлер, у нас по-прежнему полная тишина.       — Точно тишина? — уточнил Адлер.       — Именно. Ни «Персея», ни его мордоворотов.       — Адлер, у нас тоже ничё не видно, — проворчал уже Мэйсон. — Только воздуховоды в холодильном центре работают, как обычно. Мы с Фрэнки чуть не оглохли, пока были там.       Рассел стиснул зубы под губами и посмотрел на меня так, словно готов был прям щас застрелить. Но, надо отдать ему должное, он сдержался. Судя по только что промелькнувшим мыслям, он хотел убить меня на глазах у всего «Кампуса», а не тайком, сославшись на то, что кто-то из советских солдат, «прятавшихся» на объекте. Он пробубнил в рацию:       — Собираемся у парадного входа, — и размашистым шагом, слегка пихнув меня плечом, потопал обратно. Я стал нагонять его, чудом поспевая за ним. На втором этаже, там, где находилась фотолаборатория, Адлер с издёвкой спросил у меня: — Белл, а ты ТОЧНО ничего не путаешь?       О как, выделил слово «точно». Я отмахнулся:       — Да точно. Я железно помню, что он должен был лично подавать сигнал именно отсюда. — а сам внутренне рассмеялся. Жаль, второго «Я» больше нету. Но с другой стороны, кому хочется, чтоб у тебя в медкарте был диагноз «Шизофрения»? Правильно. Никому. Тем более, «Кампус» проебался, пытаясь сделать из меня живое оружие против Пал Василича.       По пути Расселу продолжали докладывать наёмники, ЦРУшники и «Дельта», что «Персея» и его людей не видно. Недоумевали. И, кажись, потихоньку осознавали, что я их того, обманул. Я с трудом скрыл ухмылочку. Совсем немножко осталось.       Уже на выходе я и Адлер встретили Азулая, Симса, Парк, Мэйсона и Вудса. Все сняли балаклавы с арафатками и выглядели порядком раздражёнными, даже Парк, которая на самом деле… радовалась за меня. Не внешне, нет. Играла раздражённую шлёндру, вот и весь сказ. Если я и Адлер стояли спиной к парадному входу, то остальные — лицом к нему. Алекс, окинувший всех мрачным взглядом, заговорил первым:       — Вообще пусто… Явно не то место.       — С нашей стороны та же хрень, — поддакнул ему Рассел. Я видел, как ноздри Вудса вздулись, а также, кажись, вена проявилась. Он грубо отпихнул Елеазара, тыкнул на меня пальцем и гаркнул:       — Этот гондон наврал нам! Пиздел как дышал!       Ну надо же! Какая же неожиданность! Пиздел как дышал! Иного я не делать и не собирался. Все, окромя Мэйсона, не заслуживают жить. Хотя бы потому, что из меня, преданного Советскому Союзу человека, чуть не сделали предателя наподобие Власова или Пеньковского. Хотели, но не сделали. Я и помощь со стороны Парк одержали победу. Правда, я всё ещё ненавижу Парк-Игнатьеву. Как бы она мне ни помогала, сам факт того, что наша любовь оказалась враньём, перевешивал почти всё. Все аргументы. Пусть Павел Васильевич дуется, сколько ему угодно, когда он узнает, что я убил Парк. Мне на это плевать.       — Это правда? — низким тоном осведомился раздражённый Адлер, нарочито медленно разворачиваясь ко мне щербатой мордой лица. Я, сохраняя нейтральное выражение хари, уставился на него, указавшего большим пальцем себе за спину: — Из-за тебя мы торчим в украинской глуши, а «Персей» тем временем знаешь, что делает? — не дав мне ответить, он слегка повысил голос: — Вот именно, дятел. Бомбы взрывает!       Итак, можно больше не прикидываться валенком. Я криво улыбнулся, сверля взглядом то Адлера, то Парк, то остальных. Перестал улыбаться и заявил им, всё ещё на английском:       — Если не остановить твою, Рассел Брэдли Адлер, страну, она навредит миру больше, чем нейтронные бомбы под европейскими городами.       — Д… — опешил растерявшийся Адлер. Его глаз слегка дёрнулся, и он, сорвав с себя балаклаву, нежданно-негаданно выпалил: — Да где в твоих словах логика?! — белобрысик сначала нервно рассмеялся. Видать, понял, что и его вопрос лишён логики. Он цокнул: — М-да… Тебе стоило поработать над собой, пацан.       — Интересно, как «поработать над собой»? — последнюю часть предложения я произнёс, передразнивая Рассела. Я даже сделал шаг вперёд, опустив «Калаш». — Помогать американцам прятать нейтронные бомбы по всему миру, а не только в Европе?       — Белл, эти бомбы предназначены для обороны, а не нападения! — ещё больше распалился Рассел. — Ты хоть знаешь, что такое «оборона», а что такое «нападение»?!       — В отличие от тебя, да. Знаю, — нарочито спокойно выплюнул я в ответ, всё больше и больше выводя его и остальных из себя. Адлер выдохнул, качнул головой и выпалил:       — Знаешь, я бы, может, отпустил тебя к «Персею», но лучше избавлю от разочарований.       Что? Я не ослышался? Чтоб Рассел Адлер, одержимый поисками «Персея», не зная, что «Персей» — это Павел Васильевич, отпустил меня? Я чуть было не заржал как ненормальный. Настолько абсурдной была его идейка! Тем более, его мысли говорили сами за себя. Они не разочаровывали. Я фыркнул, буравя Адлера взглядом:       — По крайней мере, он не крал мою личность, — посмотрел на Симса, стоявшего за левым плечом своего друга-«дока», — не лез ко мне в штаны, — настала очередь Елеазара, Фрэнка и Алекса съёживаться, — не притворялся «лучшим другом», — а поскольку Павел Васильевич мне, по сути, не просто другом был, а дедушкиной фигурой, тем, кто заменил деда по обеим линиям, я всё-таки не удержался и нервно захихикал. И вот, настала очередь Парк нервничать. Я уставился уже на неё, — и не подкладывал под меня постороннюю женщину, неспособную испытывать настоящие чувства.       — Видимо, мы облажались, — сокрушённым тоном заключил Рассел, опустив голову и покачав ею. Да, ещё как облажались. Итак, пора закругляться. И показывать ему и остальным, на что я в действительности способен. Так-с… я представил, как изо рта тут же выходят четыре маленьких щупальца, оканчивающихся пастью, как у миног. Представил, как эти щупальца впиваются в морду хотя бы тому же Адлеру и разрывают его кожу, мышцы и кости, оставляя на месте головы месиво. Додумать мне не дал сам Адлер, передёрнувший затвор своего «Калаша» и процедивший: — Время вышло.       Согласен. Время вышло. Я краешком глаза уловил движение среди деревьев, за спиной Парк. Попробовал прочесть мысли неизвестных. Получилось! Вместе с тем я испытал приятный шок, ведь в лесах скрывались наши бойцы! Конечно, не люди Пал Василича, но лучше уж они, простые советские солдаты, нежели ЦРУшники и наёмники, полетевшие с нами.       Бойцы ждали сигнала к атаке. Ждут не дождутся. Я опустил автомат, одним движением стянул балаклаву с головы и окинул всех уже брезгливым взглядом, не равнодушным или каким-то там ещё. Тянуть больше нельзя. Вот я, наконец, и проговорил, нарочито медленно, вдобавок перешёл на русский:       — Прости, Расс… но мне пора за работу.       В этот раз Адлер не скрыл удивления. Неужто сучёнок понял, что я сказал ему? Что ж, пора и башку ему в месиво превратить. Не так ли?       Я зло улыбнулся всему «Кампусу». Мгновение спустя улыбка исчезла. Я открыл рот, и оттуда с животным визгом вырвались четыре щупальца с пастями, увенчанными острыми-преострыми зубами. На мордах лиц всех этих гондонов тут же проявился ужас вперемешку с удивлением. Охуевший Вудс выпалил:       — Ебать!       Парк, Мэйсон, Азулай и Симс попятились назад, на ходу вскидывая пушки. Адлер, конечно, тоже замешкался, но успел вжать дуло «Калаша» мне в живот прежде, чем я успел бы ему голову разорвать щупальцами-миногами. Послышалось несколько выстрелов. Я чуял жуткую боль в животе, но почему-то не начинал истекать кровью! И органы с костями не пострадали. Глянул вниз: блять, только разгрузка пострадала, да куртка покоцана. С кожей всё хорошо!       Что я, что Адлер смотрели друг на друга секунду. Вдруг сзади кто-то из наших солдат приготовил РПГ-7. Он целился… во весь «Кампус», включая меня! И, судя по мыслям, он надеялся, что я щас отбегу в сторону. Так я и сделал, вернув щупальца обратно внутрь себя. Симс нахмурился, развернулся и выпалил:       — ЗАСАДА!!! БЕЖИМ!!!       И все немедля разбежались, кто куда. Солдат с РПГ успел выстрелить, однако снаряд никого даже не покоцал, разве что меня отбросил на полметра взрывной волной. Жаль, а ведь люди Пал Василича могли добить раненых. Я, лежавший на животе, более чем натурально изображал контуженного, ведь не будь вишки, я бы реально отключился, а не просто валялся на земле, присыпанный пылью и с лёгким звоном в ушах. Адлер, вставший одним из первых, заорал:       — Все внутрь! Бегом! Бегом! БЕГОМ!!!       Правильно, бегите. Всё равно вы отсюда выйдете лишь вперёд ногами. Далее я услышал вскрик всё того же Адлера. Кажется, в него всё-таки попали, раз уже шла активная перестрелка здесь и в лесах вокруг пункта управления. Я, кряхтя, перевернулся на живот, тряся головой и прогоняя звон в ушах. Оглядевшись, я увидел что моему АК-74 наступил каюк, так как осколками посекло всю ствольную коробку и вывернуло ствол. Отпихнув ногой ставший бесполезным автомат, я нащупал набедренную кобуру с АПС, и вытащив его, взвел курок, оглядывая клубы пыли вокруг меня. О, ко мне кто-то шёл. Кто-то в знакомой шинели без погон и со звездой Героя Советского Союза на левой стороне груди. А под шинелью — тёмный комбез и разгрузка. На голове этот кто-то носил противогаз… «Нерехта», кажись. Да, точно. «Нерехта», а не, допустим, «Хомяк». В правой руке он держал за цевьё АКМ, а на плече у него был не просто АК, а самый настоящий РПК, с барабанным магазином на 75 патронов.       Я прочёл мысли незнакомца. Это оказался не кто иной, как Павел Васильевич! Он прибыл сюда аж из объекта «Ковчег», что в Уральских горах, точнее, в горе Ямантау. Он одновременно и радовался, что я не предал ни его, ни своих соотечественников, и не знал, как реагировать на мои новые сверхспособности. Но решил не спрашивать меня прямо сейчас, а сосредоточиться на ликвидации «Кампуса», сохранении жизни Мэйсону и… Вудсу. Ещё одна мысль вконец обескуражила меня: он намеревался объяснить мне, что я обязан сохранить жизнь Парк, потому что она, понимаете ли, внесла немалый вклад в освобождение моего настоящего «Я»!       Ну уж нет, Пал Василич. Не могу я так. Уверен, если б я был женщиной, а Парк — мужиком, Пал Василич напротив, требовал бы от меня ликвидировать Парк-мужика. Ладно, хер с ним, думать об этом буду потом. А пока, пора укокошить «кампусийцев». Пал Василич протянул мне руку, говоря:       — Вставай, Кирилл Георгиевич, — и как только я поднялся на ноги, протянул мне АКМ, со словами: — Пришло время маленькой мести!       — Спасибо, Пал Василич! — искренне произнёс я. Я и вправду был благодарен полковнику Алёхину. Ко мне тут же подбежали ещё трое: Геша, Ира и Вадик! Никого издалека не узнать из-за балаклав и шлемов. Зато я отгадал каждого, просто прочитав их мысли. Ну и арсенал у каждого разный: «Кедр» у Иры, АКС-74 у Геши и АКМ у Вадика. Первым заговорил Геша, хлопнув меня по плечу и радостно спрашивая:       — Ну что, Кир, готов?       — Всегда готов, — оскалился я.       — Тогда пора выжечь эту погань с нашей земли, — скомандовал Пал Василич, всё это время стоявший рядом с нами и осматривавший здание через линзы противогаза. — Твои бывшие друзья затаились в здании. Оно станет их могилой.       — Тем лучше, — согласился я. Едва мы зашли внутрь, как Павел Васильевич принялся отдавать распоряжения и указывать то влево, то вправо:       — Щорс, бери Шпильку и Бура, иди налево. А мы с Муравьём — направо. И ещё кое-что, — он поднял указательный палец руки без перчатки, — Парк, Мэйсона и Вудса брать живьём. От последних двух будет толк как от спящих агентов, а насчёт Парк я тебе всё объясню. Выполнять.       — Есть, — козырнул я. Выражать недовольство приказом я не стал. Вообще, Алекс считался образчиком железной воли, ведь во время экспериментов с нашим аналогом «МК-Ультра» он не смог исполнить задание. Какое — не знаю, но факт того, что генерал Никита Драгович, доктор Фридрих Штайнер и полковник Кравченко не смогли его сломить, о многом говорил. Ну а про Парк и говорить нечего. Её гибель можно будет сослать на догадливость кого-то из «кампусийцев».       В любом случае, теперь-то «Кампус» — точно покойники. Пункт управления передающей позиции ЗГРЛС «Дуга-2», близ военного городка Любеч-1, Черниговская область, Украинская ССР, СССР Елена «Блесна» Игнатьева, она же «старший лейтенант Хелен Арабелла Парк» Секретная разведывательная служба МИД Великобритании (МИ-6)/Советская реваншистская группировка «Персей» Тот же день, 11:29       Вот уж не знаю, радоваться или ссаться от страха. Поначалу всё шло хорошо: прилетели окольными путями в «нейтральную» Югославию. Точнее, на авиабазу в Социалистической Республике Хорватия, одной из шести республик, образующих СФРЮ. Там получили в качестве подмоги отряды ЦРУшников, «Дельты» и наёмников. Как объяснял вчера вечером Хадсон, «Чтобы охранять периметр, пока вы ищете «Персея». Надо признать, периметр и вправду полезно было взять под свой контроль.       Так вот, мы приехали в «логово» Павла Васильевича. Разделились. «Искали» его, «искали». Азулай вообще не жаловался на то, что он теперь одноглазый. Кончилось всё тем, что все вернулись к парадному выходу. Мэйсон сказал, что «Любеч-1» явно не то место. Адлер же сообщил, что с их с «Реддлом» стороны та же хрень. Спусковым крючком стало восклицание Вудса «Этот гондон наврал нам! Пиздел как дышал!». Тут-то Адлер начал наезжать на Кирю. Тот приводил свои аргументы, спрашивал «Интересно, как «поработать над собой»? Помогать американцам прятать нейтронные бомбы по всему миру, а не только в Европе?». А на моменте, когда Рассел сказал, что он, может, отпустил бы Кирю к «Персею», но лучше избавит от разочарований, хотелось смеяться во весь голос.       Затем Кирилл заявил Адлеру, что «Персей», по крайней мере, не крал его личность, не лез к нему в штаны, не притворялся «лучшим другом» и не подкладывал под него постороннюю женщину, неспособную испытывать настоящие чувства. С каждым «не…» Киря сверлил взглядом Симса, Азулая, Вудса, Мэйсона и… меня. Я отчётливо ощущала ненависть с его стороны, как и вчера, в «Ди Ландебане». Я уже начала было думать, что он вряд ли сможет удивить меня, ведь вчерашний вечер показал, что он и вправду может делать со своим телом буквально что угодно, в чём я убедилась тогда.       Но как оказалось, Киря всё-таки удивил. Он снял балаклаву, сказал Адлеру на русском «Прости, Расс… но мне пора за работу», открыл рот и оттуда с визгом вырвались четыре щупальца с острыми пастями, как у миног! Если все остальные «кампусийцы» растерялись и офигели, включая Вудса, который выпалил «Ебать!», то я лишь сыграла роль шокированной крали. А Адлер, всего лишь на секунду замешкавшись, открыл по Кире огонь, выпустив короткую очередь. Я думала, что Киря прямо сейчас свалится мешком и затихнет… но нет. Он лишь поморщился от боли.       Из недолгого ступора, вызванного шоком то от щупалец-миног, то от стойкости кожи Кири, всех нас вырвал вопль Симса, вовремя заметившего кого-то из наших, вооружённого РПГ-7. Мы разбежались в стороны. И вовремя, ведь ракетчик выстрелил, и снаряд попал туда, где были мы. Взрыв, разлетевшиеся во все стороны осколки. Просто чудо, что никто не пострадал. Вскоре мы начали подниматься на ноги, а недалеко от нас слышались звуки стрельбы. Адлер, выстреливший пару раз в Кирю, орал «Все внутрь! Бегом! Бегом! БЕГОМ!!!».       Я знала, что раз в первый раз пули не навредили Кире, значит, он не умер от пулевых ранений, полученных прямо сейчас, в эту секунду. Я нагнала «кампусийцев» уже внутри здания. Точнее, Адлера и Азулая. Мэйсон, Вудс и Симс помчались в другую сторону. Кажись, к холодильному центру. А мы поднимались на второй этаж. Не знаю, что планирует Адлер, но ни он, ни Елеазар точно не выберутся отсюда живьём. Как и другие ушлёпки, которые для меня больше не друзья и не коллеги. А ведь они до сих пор не знают насчёт меня. И не узнают.       Слегка замедлив шаг, я пощупала один из карманов РПСки и тихо выдохнула. Шприц, наполовину полный вишкой, цел. Хм… а если уколоться? В какого супера превращусь уже я? Если я правильно помню, Вошков сказал, что вишка в шприце — оригинал, а не разбодяженная поделка, которую вкалывают американским младенцам в лабораториях «Войт Американ».       — Вот гондон… — в сердцах выдал Адлер, проверивший одно из рабочих помещений, но остановившийся близ лестничной площадки. — Так, Лазарь, будем принимать бой здесь. Парк, — обратился он ко мне. Я дёрнула подбородком, — карауль снаружи.       — С радостью возьму в Ад столько комми, сколько сумею, — оскалилась я. На деле же я собиралась сдать и Адлера, и Елеазара. Пусть Киря разберётся с ними. Ну и объясню ему, что да как, напомню ему, что Ира его благоверная не сделала ничего, чтоб спасти его из лап «Кампуса».       Но с другой стороны, если он хочет меня убить… я обязана защитить свою роскошную жопку. Посмотрев в коридор, я открыла кармашек РПСки со шприцем и повесила «Кедр» на плечо. Лаз, услышавший характерные звуки, спросил:       — Что ты делаешь?       — Готовлюсь, — отмахнулась я, не глядя на Лазаря. — Боевой стимулятор, подогнали мои друзья из МИ-6.       — Надеюсь, он поможет, — буркнул Рассел, находившийся чуть поодаль. Я не смотрела ни на него, ни на Елеазара. — Хотя бы ссаться и сраться не будешь, когда увидишь толпу коммуняк.       Я не ответила. Адлер только сейчас позволил себе передышку после того, как Елеазар на скорую руку залатал ему пулевое ранение в левом предплечье, чему я была свидетельница. Мне же надо лишь подгадать момент, когда я смогу… стоп. Я же уже наврала Адлеру и Елеазару про «боевой стимулятор»! Я могу прям щас вколоть вишку и посмотреть, что со мной станется! Ну, была не была.       Я отошла в соседнее рабочее помещение, куда Адлер недавно целился, выискивая кого-то из наших, советских солдат. Там я положила на стол «Кедр», сняла куртку и разгрузку, оставшись в одной футболке. Подготовила жгут, наложила его, перед этим сжав кулак, а также нашла нужную вену. Затем я ввела иглу шприца и надавила на поршень. Жидкость синего цвета, она же вишка, немедля оказалась в моём организме. Я ощущала, как наполняюсь невиданной силой. И, кажется, со мной сейчас, вот-вот, что-то произойдёт.       Я отбросила шприц и снятый жгут и выдохнула. Секунда, другая, третья, четвёртая… я посмотрела на руки. Блин! Кожа начала сереть! Как у зомби-Беликова! Я открыла рот в немом крике, выгнулась в стуле и захотела было встать, как вдруг меня настигла боль в зубах. Я, сдавленно вскрикнув, зажмурилась и бухнулась на колени. Нет, нет! Нельзя орать! Нельзя выдавать себя!       Спустя менее минуты, которая, казалось, длилась целую вечность, я с кашлем выплюнула клыки. Ещё через минуту наступил воистину чудовищный голод, такой, какой я за 28 лет жизни ни разу не испытывала. Голод отозвался жгучей болью в желудке, сводящей с ума. Блять!.. Что же это такое?.. За что мне конкретно ЭТИ мучения? Почему-то Кириллу повезло намного больше. Инъекция вишки, и он тут же приходит в себя, а ебланы из «Кампуса» верят в чудодейственное средство, способное разбудить даже пребывающего во многолетней коме!       — Сука… — крякнула я, невзирая на боль в желудке. Мне срочно нужна еда. Или питьё? Или… что же мне нужно? Я услышала обеспокоенный голос Елеазара:       — Хелен? Что у тебя там? — и топот ботинок. Я принюхалась: запах. Запах крови. Не той, что капала с Адлера, а другая, свежая, циркулирующая в живом организме. Кровь! Я хочу крови! Только так я насыщусь в полной мере!       Я резко вскинула голову и уставилась на шокированного Елеазара. О, да, ужас на его лице не увидел бы разве что слепой. Он отступил, а я, поднявшись во весь рост, сделала шаг к нему. Подходящая жертва. Если Кирилл не знает, что с ним делать, значит, взвалю эту ношу на свои хрупкие плечи. Я на миг замерла, а затем с диким рыком, который я вряд ли бы издала до вкалывания вишки, набросилась на Елеазара, сбивая с ног.       Силой наклонив его шею, да так, что аж позвонки хрустнули, я впилась новыми клыками в шею Елеазара, удачно попав в артерию. С каждым глотком солоноватой жидкости с металлическим привкусом я чуяла, как голод ослабевал, а боль отступала. Елеазар не издал ни единого звука. Наверное, к этому моменту всё-таки сдох. Останавливаться я не собиралась, ну уж нет. Вылакаю ВСЮ кровь.       Незапланированный второй завтрак прекратился лишь в ту секунду, когда струя крови прервалась. Я отстранилась от обескровленного Елеазара, чьё горло было разодрано, слезла и, встав во весь рост, сглотнула. Да, только что я не поела еды и не выпила воды, а кровь высосала. Блин, как какой-то вампир! А может, я и стала таковым?.. Я судорожно задышала, не веря тому, что сейчас произошло!       Сука, мало мне было вот этого, так я ещё и услышала справа от себя голоса: два мужских и один женский. Я их сразу узнала, голоса Кири и Портновых. Они были всё ближе и ближе, хоть и далековато. А совсем рядом со мной, на лестничной площадке, сидит Адлер… вернее, идёт уже, прихрамывая. Он спросил:       — Парк?.. Где Лазарь? Что за хрень происходит?!       Плюнув, я вернулась в рабочее помещение, спешно надела всё обратно и взяла «Кедр» со стола. Мешкать более нельзя. Если кто ранит — тут же высосу всю кровь. Наверное. Потому что я не знаю, как долго будет длиться моё нынешнее состояние, до приступа голода, из-за которого я убила Елеазара.       Напоследок отыскала зеркало и глянула в него. Мать честная, я, конечно, сохранила свою красоту, но вряд ли она может сочетаться с торчащими из-под верхней губы клыками, что удлинились в два-три раза, нездоровой кожей, как у зомби-Беликова, да глазами, что светятся красным, не считая зрачка. Тоже как у зомби-Беликова. И ногти превратились в жутковатого вида когти. По крайней мере, на пальцах рук. Я украдкой глянула на Елезара: вроде как мёртв. Должен быть мёртв, ведь я его обескровила.       — Ч-что за хуйня?.. — услышала я за спиной подавленный и малость заикающийся голос Адлера. Развернулась. Увидела его, стоящего перед трупом Елеазара и немигающим взглядом смотрящего на покойника. Далее он посмотрел уже на меня и сглотнул: — Парк… т-ты зачем убила Азулая? Что с тобой вообще стало?!       — Поверь мне, Рассел Брэдли Адлер, — я сделала шаг вперёд, пока Рассел стоял, не зная, как реагировать, — я бы с радостью убила тебя и твоего черномазого дружка… но лучше пусть с тобой Щорс разберётся.       — Щорс? Ты пр… — догадавшийся Адлер закатил глаза. Прикрыл их и выдохнул. — Значит, ты в курсе, какой у «Белла» позывной на самом деле. Сама узнала или расспросила своего любовничка?       — А вот это, мистер Адлер, уже не твоя проблема. Больше не твоя, — гаденько улыбнувшись, я резко саданула ему ногой в пах. Он взвыл от боли и выронил оружие. Я добавила ещё, ударив коленом по носу. Кажется, что-то хрустнуло. Не у меня. Судя по характерному хрусту, это нос пострадал. Запах крови ударил мне в ноздри, но я не была голодна. По крайней мере, сейчас.       Перед тем, как выйти к Кире, Геннадию и Ирине, я свернула в бублик автомат Адлера и отшвырнула то, что получилось из оружия, в стороны. Я бросила ему напоследок:       — Щорс скоро придёт. Молись, чтоб он убил тебя быстро, — и потопала к троице. Пройдя несколько метров, я услышала, как Киря говорит им:       — Убьём Парк, и дело с концом.       — Она — одна из нас, вообще-то, — упрекнул его Геша. Я про себя усмехнулась: если не Ира, то хотя бы он обязан просветить Кирилла, чтоб он не натворил чего.       — Не знаю, как ты, а я вот радовалась, унижая её, — о, Ирина. Ничего, я тоже порадуюсь. Когда покажу Кириллу, кем стала. Он примет новую меня, иные варианты недопустимы. А Ирина… она отступит. Смирится. Или я ей «помогу». Добрая я душа.       — Она всё равно сдохнет, — отрезал Киря. Я тяжело вздохнула: понятно, что он в бешенстве. Главное — успеть.       Я вгляделась в противоположный конец длинного коридора: да, вот они, трое наших. Вгляделась. Слева — Геша, справа — Ирина, а посередине — Кирилл. Я помахала им, однако Кирилл не оценил моего жеста. Он, не слушая никакие возражения Геши, заорал «ПАААААРК!!!», оскалился, вскинул автомат и прицелился. Открыл огонь по мне. Я, конечно, шикнула от боли, но не шелохнулась.       Вот как… значит, и я крепкая. Ни одного пулевого отверстия. Я ехидно улыбнулась Кириллу. Хоть он и в шоке, но, судя по глазам, не собирался отступать. Ну, пора поговорить. Там же Старший лейтенант Кирилл «Щорс» Мирковский Советская реваншистская группировка «Персей» Тот же день, 12:03       Блять. Ёбанная Парк. Ёбанная вишка! Мало того, что я стал ёбанным мутантом-супером, так ещё и Парк укололась. Об этом говорили её когти, нездоровая землистая кожа, глазюки, как у Беликова после смерти и клыки, длиннее обычного. На подбородке, шее и одежде виднелась кровь. Однозначно не её, спасибо её мыслишкам. Она принадлежала… Елеазару. Ну, что хочу сказать, скатертью дорожка тебе, Елеазар Азулай. Сначала Парк укололась, а потом стала супером и высосала всю кровь из Лазаря и отмудохала Рассела. Правда, Адлер ещё жив. А, так Парк-Игнатьева уверена, что я убью ЦРУшника быстро. Ну-ну.       Я заорал «ПАААААРК!!!» и открыл огонь из «Калаша». Я слишком сосредоточился на мести ей, поэтому лишь сделал вид, что удивился. Не хочу доставлять ей лишнего удовольствия. Тем более, со мной рядом настоящая любовь и настоящий друг. Судя по мыслям первой, она тоже в ахуе, как и я. Да и Геша знатно охерел, увидев, в кого превратилась Парк-Игнатьева. Странные у нас с ней мутации. Или так и должно быть?..       В любом случае я продолжал целиться в британскую шлёндру, пока та ехидно улыбалась. Перед тем, как пустить в неё первую очередь, Геша пытался что-то там объяснить про Парк, что она «из наших». Его я тоже не слушал. Может, в глубине души он не любит Парк, но почему-то не поддержал меня шквальным огнём. Не помешал стрельбе, и на том спасибо.       — Итак, Кирилл, сейчас мы с тобой кое-что обсудим, — будничным тоном начала Парк. Словно она не обижалась. Не, она точно издевается надо мной, Гешей и Ирой. Я выдохнул носом:       — Что обсудим? — и сделал шаг вперёд. С каждым вопросом я топал к ней всё ближе и ближе: — Моё рабство у «Кампуса»? Участие в программе МК-Ультра? План шантажировать Пал Василича?       Едва я озвучил последний риторический вопрос, как Ира и Геша откровенно уставились на меня, а я на пару секунд посмотрел сначала на Иру, а потом на Гешу, чтоб прочесть их мысли. Ясно, они не были в курсе, что Парк-Игнатьева могла шантажировать Пал Василича. Зато об остальном они знали. Им Пал Василич велел не вмешиваться и не портить всё, а то я, будучи не самим собой, мог уверовать в то, что я — «Томас Кирк Реддл» из МИ-6, а потом сдать настоящее расположение ставки нашей организации, не считая бункера под частью в Томской области.       — Что бы ты там себе ни вообразил, Кирилл, я не из тех, кто пилит сук, на котором сидит, — уверенно возразила Парк. Пускай юлит, как зараза. — Хочешь, не хочешь, но ты меня выслушаешь.       Я стиснул зубы под губами и обрушил на Парк-Игнатьеву новый поток вопросов, с каждым вопросом ощущая, что скоро я сорвусь окончательно:       — Не то что? Пожалуешься на меня Павлу Васильевичу? Своему бате, который не дал тебе выбрать гражданскую стезю? Будешь шантажировать Пал Василича? Или же сдашь нашу организацию кому-то вроде Рейгана, лишь бы самой прожить «с чистой совестью»?       — Чт… — Парк скривила лицо. — Нет. Я не собираюсь делать что-либо иэ того, что ты перечислил! И вообще, с чего ты решил, что я буду шантажировать Павла Васильевича? Это тебе кто, Портнова наплела? — и тут же уставилась на негодующую Иру. К счастью, Ирочка не лезла на рожон с, кажись, апреля. Как и Геша, она давала Парк-Портновой возможность действовать, пока моя настоящая личность не вернётся. А Хелен-Елена решила, что Ира не сделала ровным счётом ничего!       — Тебе нельзя верить в принципе, — процедил я, целясь Хелен-Елене в живот. Она глянула сначала на ствол АКМа, потом на моё лицо и фыркнула:       — Знаешь, Кирилл, ты мог бы и «спасибо» сказать. Хотя бы за то, что тебя спасли. И дали возможность выбирать.       Знаю я, что «выбирать». Ну нет уж, Ира занимает особое место в моём сердце. Именно Ира, а не Хелен-Елена! Наглость, граничащая с самоуверенностью последней, обескуражила меня, однако я мигом очухался и выпустил короткую очередь. Увы, она вновь не пострадала. За исключением одежды. Хелен-Елена, зашипевшая от невесть откуда взявшейся боли, выпрямилась и нарочито грозно произнесла:       — Кирилл.       Я вновь открыл огонь. На сей раз, я целился ей в грудь, шею и голову. Может, они уязвимы?.. Увы, нет. Пули врезались в кожу Хелен-Елены, но не пробили её. Как и в моём случае! На моё счастье, ни Ира, ни Геша не лезли на амбразуру и, тем более, не пытались остановить меня. Я молча передал Гене АКМ, а сам пошёл на Хелен-Елену, требовательным тоном гаркнувшую:       — Кирилл, перестань!       Но я не перестал. Я схватил эту блядь за горло и впечатал в пол. Затем я обнажил щупальца-миноги, но Парк-Игнатьева, выпучившая глаза, вывернулась из моей хватки, пока я пытался схватить её хоть чем-то. Она забежала в какое-то рабочее помещение, я, спрятавший щупальца, проследовал за ней, не произнося ни слова.       — Так, Кирилл, не знаю, что на тебя нашло, но… — впервые голос Хелен-Елены дрогнул. — Твоя дражайшая Ирина могла бы и решительность проявить. Хотя бы в том же Ленинграде, когда ты трахал её у меня на глазах!       Я вновь схватил Хелен-Елену за горло, но не одной рукой, а уже двумя. Она брыкалась некоторое время, а затем со всей силы ударила меня ногой в пах. Я стиснул зубы от боли, шикнул и лишь чуть-чуть ослабил хватку, чем Хелен-Елена сумела высвободиться и выйти обратно в коридор. Судя по её мыслям, она колебалась. Не знала, драться со мной или нет. Так вот, я ХОТЕЛ с ней драться. И я с ней подерусь. В идеале, пока она не сдохнет. Я как раз нагнал её, пока она приходила в себя.       — Или ты сейчас успокаиваешься и слушаешь меня, или… — Парк достала из кобуры трофейный ПММ, взяла его в левую руку и прицелилась. Но не в меня. В Иру! Разумеется, Ирочка вскинула «Кедр», а Гена — АКС-74. Не настолько они обалдели, чтоб позволять Парк-Игнатьевой убить их.       — Не думай, что ты спасёшься, — процедил я, доставая «Кольт» и целясь Парк в лоб. — Я в курсе, что ты со мной делала. В курсе, что я был твоим рабом и рабом всего «Кампуса». В курсе, что ты собиралась шантажировать Павла Васильевича.       — А нахера ей это? — подал голос недоумевающий Гена. Я, не глядя на него, пожал плечами:       — Это надо спрашивать у Парк. Точнее, у Игнатьевой Елены Павловной, как её нарекли при рождении старикашка-белоручка и дама Миранда Парк.       — Я не собиралась и не собираюсь шантажировать нашего командира, — парировала Парк. Я поправил её:       — Нашего с Ириной, Геной и другими. Не твоего. Ты — лишь примазавшаяся.       — Настоооолько примазавшаяся, — с сарказмом выпалила Парк, — что без меня ты бы сдал настоящее местоположение ставки Павла Васильевича!       На это я не ответил ничего. Да, она сделала много хорошего, но это вовсе не означало, что я заболею выборочной амнезией и забуду все плохие поступки, мотивацию в стиле «Раз Портнова не ценит Щорса, он станет моим, а после этого хоть трава не расти! А самого Щорса спрашивать не будем. Поставлю перед фактом!», да и в принципе предпочту прожить в сраной Великобритании, нежели у нас, в СССР.       Недолго думая, я выстрелил ей в лоб. Одновременно с этим раздался ещё один пистолетный выстрел. Точно не из моего «Кольта». А также очередь из «Калаша» Геши. Я резко повернул голову вправо: Ира схватилась за щеку и прильнула к стене, а Гена продолжал целиться в Парк. Я крикнул ему:       — Отведи Иру в укрытие! — а сам, отбросив бесполезный пистолет, схватил Парк-Игнатьеву за грудки. Я вновь обнажил щупальца-миноги, собираясь, наконец, покончить с этой тварью, как вдруг она схватила их все правой рукой, сжала и давай пытаться вырвать их. Я вытаращил глаза и попробовал втянуть щупальца обратно внутрь себя, но Парк умудрилась вырвать их. Я заорал от боли и замызгал её и себя кровью, хлеставшей из культяпок. Хелен-Елена ударила меня в живот, отчего я согнулся, и отошла от меня, всё ещё держа оторванные щупальца.       — Блять, Кирилл, посмотри, до чего ты меня довёл! — возмущённо выкрикнула Хелен-Елена, швыряя щупальца на пол и указывая на себя, испачканную чужой кровью. Меня больше поразила наглость Парк. Интересно, это её настоящая натура, ставшая проявляться после того, как она укололась вишкой? Может, и так, потому что лично я после того, как стал супером, не стал смотреть на людей свысока и не возомнил себя Самим Совершенством.       Я втянул дёргающиеся культяпки в свои щёки, дабы не помереть от кровопотери, и выставил руку вперёд, пальцами вниз, одновременно с этим представляя, как из ладони вырастает костяное копьё, которое, по идее, должно проткнуть Парк. И оно действительно вырвалось из центра ладони. Парк не стала дожидаться, пока «копьё» проткнёт её, и попросту сломала его ударом кулака. В этот раз мне было не так больно. Я просто шикнул и втянул в себя остаток «копья».       — Ты всё равно будешь ценить мои усилия, — процедила Парк-Игнатьева. Да как процедила! С абсолютной уверенностью, что я — шкодник малолетний, который сделал пакость и которого нужно наказать. Я прорычал:       — Ага, разбежался нахуй, — и удлинил пальцы с когтями, как у зомби со скорпокрабами на спинах. Мы с Парк-Игнатьевой вновь начали драться, пока Геша стоял и сторожил комнату, где находилась Ира. Я успел краешком глаза глянуть на Гену: судя по мыслям, он готов был в любой момент помочь мне. Но как, если огнестрел уже доказал свою неэффективность?       Парк тут же начала отбиваться от меня. Я попробовал полоснуть её когтями по морде, но она уклонилась и пнула меня в левый бок. Я, конечно, поморщился, но не шелохнулся, а затем сделал выпад пальцами, надеясь проткнуть ей черепушку. Увы, ничего не вышло. Парк устроила мне подножку, из-за чего я, потеряв равновесие, бухнулся спиной на пол. Парк наступила мне на живот и, указывая на меня пальцем, приказала:       — Лежать!       Щас прям, размечталась! Я представил третью руку, вырастающую у меня из груди. И она действительно вырвалась, порвав куртку и майку. Обалдевшая Парк-Игнатьева не успела убрать ногу, так что третья рука схватила её и со всей силы потянула на себя, отчего эта сисястая шавка взвизгнула и рухнула на пол. Я немедля вернул лишнюю руку в себя, поднялся на ноги и, в очередной раз схватив Парк за грудки, ударил её лбом по носу. Она вновь опешила и сама пизданула меня лбом по носу.       — Кирилл, ты совсем не как Портновы, — заговорила Парк, улыбающаяся словно больной шизофренией. — Они тебя никогда не будут ценить. Я сделала больше, чем кто-либо. Ты для них пустое мес…       Я оскалился и вновь вмазал ей по морде лица кулаком, перед этим вернув пальцам нормальную длину и превратив когти обратно в ногти. То, что она ляпнула, суть есть её ничем не обоснованное мнение, пропитанное самоуверенностью. Я собирался было свернуть, наконец, Парк-Игнатьевой шею, однако мне помешал окрик Гены, крикнувшего:       — КИР, НА ЗЕМЛЮ!!!       Мы с Парк тут же уставились на него. Я отпихнул соперницу от себя и бухнулся животом на пол. Понятия не имею, чем думал Геша, ведь он чётко видел, что пули ни мне, ни Парк-Игнатьевой ничего не сделали! Или же он… хочет, чтоб я напал на Парк сзади? Пока он отвлекает её на себя?       Вскоре раздались выстрелы. Хелен-Елена получила свою порцию пуль и не пошатнулась. Вместо этого она побежала к Гене, вновь открывшему огонь. А я, достав нож Ka-Bar, нагнал Парк в тот момент, когда она была в полутора метрах от Гены, зажал ей рот и полоснул лезвием по горло. Она должна была истечь кровью.       Но удача была не на моей стороне, Потому что нож ей вообще ничего не сделал. Никакого тебе глубокого пореза, никакого кровотечения! Парк развернулась ко мне и попыталась выбить нож. В этот раз ничего не вышло. Зато я сломал лезвие о тело Парк, пытаясь пырнуть её в бок. Блять! Ни пули, ни нож, ни когти ничего не сделали её туше. И я вроде бы пиздец как крепок, хотя эта самая крепость не помешала Хелен-Елене вырвать щупальца из моего рта и сломать костяное «копьё».       Оскалившаяся Хелен-Елена тут же прыгнула на меня, повалила на пол и впилась зубами в шею. Я выпучил глаза, готовясь заорать, но… нет. Парк сама вскрикнула от боли, поняв, что её зубики не прокусили кожу. А я, зло улыбнувшись, скинул её с себя и наступил было ботинком прямо ей на голову, пока она сплёвывала клыки на пол, однако она уклонилась, вскочила на ноги и сбила меня с ног в который раз. Тем временем Гена вновь стал стрелять в неё, пока не опустошил магазин.       Пока тот перезаряжался, Хелен-Елена бросила на меня взгляд, прорычала:       — Смерть Портновых будет на твоей совести, — и побежала к Буру. Тот уже перезарядил «Калаш» и приготовился стрелять, однако Парк вырвала автомат, пнула Гешу в пах, а потом, ударив его прикладом по спине, сломала оружие. Я побежал к ребятам, пока Парк-Игнатьева наступала со всей дури на ноги Гене, ломая их, а также выворачивала пальцы. Если я правильно прочёл её мысли, она не хотела, чтоб Гена мешал ей.       Я на секунду замер, услышав, как Парк заходит в комнату, которую ранее охранял стонущий от боли Геша, и начала… душить её! Гена, преодолев жуткую боль, кивнул на открытую дверь и выпалил:       — Спаси Иру!       Я не стал тратить время на ответную фразу, поскольку услышал, как Парк-Игнатьева визжит как свинья. Я замер у порога: всё-таки, её можно ранить! В глаза уж точно, раз у неё из левого глаза торчала рукоятка ножа! На морде Хелен-Елены красовалось бешеное выражение лица, казалось, что у неё сейчас заскрипят зубы. Не успел я всадить Ирин нож настолько глубоко, чтоб лезвие торчало из другой стороны башки Парк, как та вытащила нож и отшвырнула его. Затем она прошипела:       — Ах ты блядина!       А далее… она и вовсе впилась зубами в шею Иры, издавшей истошный крик. Я рявкнул:       — А ну руки! — и замахнулся на Парк выроненным Ирочкой «Кедром». Я не думал о стрельбе, ведь я так попросту израсходовал бы боезапас, а эффекта не было бы никакого. К несчастью, «Кедр» сломался о тело Парк. Тогда я откинул сломанный ПП и ударил ребром ладони по шее. Только тогда Парк-Игнатьева разжала зубы, отшвырнула истекающую кровью Иру и уставилась на меня единственным глазом. Блять, а ведь я хотел лишь оглушить её! Но, в итоге, лишь разозлил. Ухмыльнувшись, я процедил: — Кажется, я знаю, почему ты недолюбливаешь моих друзей и невесту.       — Да неужели?! — выпалила взбешённая Парк, в то время как я продолжил:       — Просто у меня, в отличие от тебя, были и остаются настоящие друзья. Настоящая любовь. А кто есть у тебя, а? Кто? — пока мы ходили по кругу, я видел, как Парк тяжело дышала. Глаз не заживал. — Старикашки-родители, один из которых вообще ёбанный белоручка? Молодой дворецкий? Партнёры и партнёрши на одну-две ночи?       — Заткнись, — прорычала Парк-Игнатьева, уже по-звериному. Я качнул головой, намереваясь и дальше выводить её из себя:       — Что и требовалось доказать. Нет у тебя настоящих друзей и верных людей. Да и с Павлом Васильевичем ты познакомилась лишь в прошлом году! По наводке своего старика! Отними у тебя всё, и что останется? Ничего. Ты — пустое место. Жалкая, никчёмная, обоссанная истеричка. Думаешь, раз помогла мне победить личность «Реддла», то всё, я у тебя в вечном неоплатном долгу? Да хуй там!       Как я и ожидал, Хелен-Елена сорвалась окончательно, заорав во всю глотку:       — Я СКАЗАЛА, ЕБАЛО НАХУЙ ЗАТКНИ!!!       Дико завопив, она набросилась на меня, врезавшись головой мне в живот, и вылетела со мной из комнаты прямо на улицу. Так вышло, что мы с ней разбили своими телами не только окно, но и стену под ним! Падали мы недолго. К счастью, не разбились, спасибо вишке в наших организмах. Мы лишь оставили после себя на асфальте неглубокий кратер. Поскольку я был сверху, я быстро слез и отошёл на пару метров. Парк покряхтела аки её старуха-мать, встала, отряхнулась и, мигом заметив меня, оскалилась, готовясь к очередному раунду нашего боя. Глаз, проткнутый Ирой, уже зажил. Былым напоминанием служили вытекшие ей на щеку кровь и глазная жидкость.       Пора было с ней кончать, дабы не мешала. Я вновь повалил Парк-Игнатьеву на землю и по очереди сломал ей конечности, наслаждаясь её криками. Да, её муки причиняли мне извращённое удовольствие. Это ей как за Гешу, так и за Иру. И за те полгода, что я был у неё рабом для сексуальных утех. Как писал Владимир Ильич, раб, не сознающий своего рабства и прозябающий в молчаливой, бессознательной и бессловесной рабской жизни, есть просто раб. Им я и был. Жаль, что пулевое оружие и ножи не смогли навредить ни ей, ни мне. Ну ничего, я и так потратил дохрена времени. Пусть эта шлёндра лежит, стонет от боли.       — Я с тобой ещё не закончил, — спокойно заявил я и пошёл искать запасной выход, чтоб добраться до Портновых, а потом и до Адлера, которого я оставил на сладенькое. Стонущая Хелен-Елена крикнула мне вслед:       — Вернись, Мирковский! У меня всё заживёт! Я оклемаюсь! Найду тебя! И тогда я разделаю тебя заживо! За то, что ты не ценишь мои усилия! — под конец она взревела: — ТЫ ЗАХЛЕБНЁШЬСЯ В СВОЕЙ БЛЯДСКОЙ КРОВИ!!!       Я остановился на секунду, качнул головой и… пошёл дальше. Пущай дальше воздух сотрясает.