Call of Duty: Black Ops: Cold War

Место неизвестно (в реальности — Конспиративная квартира «Die Landebahn» группы «Кампус», Западный Берлин) Старший лейтенант Кирилл «Щорс» Мирковский Советская реваншистская группировка «Персей» 13 июля 1981 года, 11:39       Недолго я сидел за столом в штабе «Персея». Стоило мне выпрямить спину, как я зажмурил глаза: солнечные лучи больно ударили по ним. Проморгался, убедился, что зрение вернулось в норму, и огляделся: так, я сидел под каким-то хвойным деревом. А ещё я увидел сплошную каменную стену, взметнувшуюся ввысь на сто с лишним метров и протянувшуюся на целый километр вдоль реки. Я прекрасно знал, что это: Усьвинские столбы, а речка под ними — Усьва. Солнце, сиявшее надо мной, не было в зените, накрыв местность оранжевым светом. Я помнил всё благодаря школьным турпоходам по Пермской области до службы в Советской Армии.       Но я знал: я в действительности не в Пермской области, а в… Западном Берлине. Всё, что я сейчас вижу, ненастоящее. Я выдохнул носом, встал и отряхнул брюки. Одежда не изменилась, и то хорошо. Поправив фуражку, я пошёл было к берегу реки, чтоб хотя б руки и лицо ополоснуть, но услышал справа шаги. Будто кто-то обходил ель. Я развернулся: папа… вернее, его фантомный образ, порождённый моим разумом, пострадавшим от попытки сделать из меня оружие против своих. Носил он уже более привычную, советскую полевую экипировку, наподобие той, что была у злого «Я». Кстати, злой «Я» почему-то более не появлялся.       — С возвращением из глубокой спячки, сынок, — с улыбкой сказал мне папа. Да, буду про себя называть эту часть своей личности папой, поскольку именно с ним она у меня и ассоциировалась в последнее время. Я покопался в уголках глаз и, не веря, спросил:       — Папа… неужели это ты?       — Вернее, тот, к чьему образу ты привык, — папа вдруг превратился в… злого «Я». Точнее, доброго «Я». Боюсь даже думать о том, как выглядел бы по-настоящему злой «Я». Может, ещё уродливее, чем зомби-Беликов, убитый мною в «Большом доме»?.. Или как гибрид такого зомби и зомби-жертвы скорпокрабов? — Как ты уже решил у себя в голове, я буду для тебя папой, — злой «Я» вновь стал выглядеть как Георгий Мирковский.       Я о многом хотел расспросить «папу», но не знал, с чего начать. Может, с того, как меня вообще обрабатывали? Или с того, кто я в глазах всех так называемых «друзей» и, в особенности, «возлюбленной»? «Возлюбленная»… я понуро опустил голову, а из глаз против воли начали течь слёзы. Не столько от грусти, сколько от осознания ужасной истины.       Попытки Геши и Иры пробудить настоящую мою личность не были проявлением злого умысла, нет. Они хотели мне помочь, а я отталкивал их. Наша с Ирой близость в Ленинграде, спустя почти полгода после предательства Арашем, помогла мне почувствовать себя… собой. Настоящим собой, а не британской поделкой, коей я считал себя вплоть до сегодня.       — Кажется, почти все дела раскрыты, — грустно улыбнулся «папа», поднял мою голову и вытер слёзы. Я качнул головой:       — Кроме одного. Я не понимаю Парк.       — Женщина, — пожал «папа» плечами. — Может, она влюбилась в тебя по-настоящему.       — В британскую оболочку, — буркнул я, отворачивая взгляд. Мне хотелось заорать в небо от осознания того, что я был, по сути, секс-игрушкой Парк. Этой сисястой шмары, вравшей мне в глаза. Откройся я как русский, она бы почти наверняка меня возненавидела и пустила бы пулю в лоб. Наверное. Или не пустила бы, потому что я бы выстрелил первым.       Почему она бы меня возненавидела? А потому, что я из враждебной страны, чья территория населена «недолюдьми». А она — из бывшей могучей империи, у которой были колонии во всех краях Земли. Мы всегда были врагами то для немецких шакалов, то для французов, то для американцев, то для турков, то для самураев, то для британских шавок. Любовь же… какая ещё любовь? Не было её. Со стороны Хелен — уж точно. Я же оказался наивным ебланом, отталкивавшим Ирочку.       — Что ты намерен делать дальше? — как бы невзначай спросил «папа», неотрывно смотревший на Усьвинские столбы. Я прыснул смешком:       — Провести этих блядей из «Кампуса» вокруг пальца. Им интересно, где находится Павел Васильевич.       — И ты знаешь, где он.       — Знать-то знаю, но они не получат его точное местонахождение, — жёстко отрезал я. Эти бляди хотели сделать из меня предателя наподобие Мазепы, Майбороды, Пеньковского, Власова, Краснова и иже с ними. Они получат «местонахождение» Пал Василича. С определённой точки зрения. Это решено окончательно. Обведу «Кампус» вокруг пальца так же, как он обвёл уже меня. Око за око, что называется. Никакого прощения врагам, как учили меня бабушка и папа. Напоследок я решил извиниться перед «папой»: — Па, — он обернулся. — Я… хочу извиниться перед тобой.       — За что? — не понял он. Я напомнил ему:       — За то, что пропускал мимо ушей твои замечания, огрызался, не верил твоим логичным объяснениям.       — Ты был в плену иллюзий, Кирилл. К тому же, помимо меня на победу твоей личности повлияло ещё что-то. А вот что — я не знаю. Можешь расспросить, к примеру, ту же Парк.       — Исключено, — вновь отрезал я. Какие могут быть разговоры с лицемерной блядью, которая на пару с Адлером обрабатывала мои мозги?! Да, я всё помнил. Помнил, как орал во время пыток, как рычал, что ничего не скажу Адлеру и Парк, как посылал их то на русском, то на английском, который мне в школе удивительно легко давался.       А уж когда мне вкололи снотворное… это я тоже помнил. Ещё я помнил, как Парк заверила меня, что в шприце, который она подготовила, смертельный яд. Я тогда смирился и мысленно попрощался со всеми, особенно с Ирочкой. Теперь я убедился в том, что тот трюк был ёбанной обманкой. Фальшивкой, призванной внушить мне мысль: «Отныне ты — Томас Кирк Реддл, не Мирковский Кирилл Георгиевич». Надо признать, фальшивка сработала. Вплоть до озарения, случившегося сегодня.       — Что ж, дело твоё, — вздохнул «папа», в его голосе слышалось смирение. — Но мне интересно: не ты ли задумывался над тем, почему Парк ведёт себя так, а не иначе?       — Сейчас это уже неважно, — я вновь дал понять, что больше не буду говорить на тему «отношений» с Парк.       — Кстати, о неважном, — «папа» почесал бороду, — я хочу спросить теперь уже тебя: а был ли я…       — Кем?       — Я был тебе хорошим, так сказать, «напарником»? — он пустил смешок. — Если, конечно, можно назвать напарником голос в голове, с которым ты общался до поры, до времени. Помог ли я тебе?       — Да, — честно признался я «папе» и едва кивнул. — Ты не дал мне совершить множество опрометчивых поступков. А это немаловажно.       — Спасибо, Киря, — мне показалось, или «папа» всплакнул?.. — Я рад, что мне выпал такой шанс.       Кое-что не давало мне покоя. А именно, та мерзость, случившаяся со мной в злополучной пещере. Я спросил о ней «отца»:       — Па, а вот то, что было в пещере…       — То, что с тобой сделали, просто ужасно, — прервал меня «папа». Судя по глазам, он не врал. — Но в каком-то смысле это было воплощение твоих страхов. Черномазый друг Адлера и вправду интересовался тобой, не только в дружеском смысле. Вспомни.       Я прикрыл глаза. И… мать честная! Воспоминания нахлынули волной цунами! Я иногда замечал двусмысленные взгляды, чуял «случайные» прикосновения! Но почему-то не помнил о них до прозрения. Дальше этих взглядом и прикосновений, к счастью, дело не доходило! Не доходило же? Или же… Стоп, я отчётливо помню, что всегда мылся в душевой конспиративки «Кампуса» один или с Парк. Плюс, записка та, найденная мной неделю назад в нашей с Хелен комнате.       — А Адлер мог знать? — тихо спросил я. Что-то мне не верилось, что Расс не мог не знать, что Симс-то того, с прибабахом. Ещё, что вполне вероятно, Адлер покрывал своего дружка. Колол мне что-то, что заставляло забыть о его выкрутасах.       — Без понятия, — пожал «папа» плечами. Вряд ли я от него что-то узнаю. И тут он вымученно улыбнулся и посмотрел мне в глаза: — Ну ничего, Кир. Скоро очнёшься, обманешь этих тварей. И отомстишь им, как умеешь. А вот я… — он отвёз взгляд. Словно хотел сообщить о чём-то плохом, но не знал, с чего начать. — Видишь ли, я устал. Работы было много, почти полгода ушло на твоё пробуждение. Мне пора на покой, — я выдохнул носом. Всё-таки я прощаюсь со вторым «Я». Может, оно и к лучшему? Буду думать своей головой, а не как это было почти полгода. — Канистра с бензином по имени «второе «Я» Щорса» была полна, однако она медленно, но верно пустела. А теперь, остались последние капельки.       — И ничего нельзя сделать?       — Нет. Как говаривал один мудрец, не бойся, когда ты один. Бойся, когда ты два. Я не хочу, чтоб ты страдал раздвоением личности. Толковые врачи просто обязаны помочь тебе избавиться от остатков личности «Томаса Кирка Реддла», — имена и фамилию «папа» произнёс с нескрываемым презрением. Вдруг его правая рука начала обращаться в… догорающий пепел. Он заметил это и хмыкнул: — О как…       — Так и должно быть? — я сделал шаг к «папе», распадающемуся на догорающие хлопья пепла. Тот развернулся ко мне спиной и пробурчал:       — Кажется, да… — но потом повернулся, и с доброй улыбкой на посеревшем лице сказал: — Прощай, Кирюха. Это было славное приключение, и я рад, что мы его прошли вместе и дошли до этого момента, когда ты смог пробудиться и вернуть своё истинное «Я». Уверен, ты воспользуешься полученным шансом и сможешь в полной мере поквитаться с этим англо-американскими ублюдками, что промыли тебе мозги. А мне пора на покой…       Прямо у меня на глазах «папа» окончательно обратился в пепел, развеянный ветром. Жалко расставаться таким вот образом со вторым «Я», но он прав. У людей возникнут вопросы, если выяснится, что у меня в башке была и вторая личность. Янки и так изнасиловали мои мозги вдоль и поперек. Но надо будет позже всё это записать. Где-то читал, что ведение дневника и написание мемуаров знатно помогает анализировать произошедшее и перенести на бумагу часть груза, что давит на человеческий разум.       Что ж, пора как-то возвращаться в реальный мир, и приходить в себя, вновь натянув личину «Тома Реддла». Стоило мне поднять голову в закатное небо, как вдруг мою правую руку в районе над локтевым сгибом пронзила боль, а местность вокруг обрела синие оттенки! Я вытаращил глаза и крикнул:       — Ч-что за херня?!       Ещё одна вспышка боли, на сей раз невыносимая, и я зажмурив глаза и стиснув зубы, повалился на землю. Пожалуй, эту боль можно сравнить с той, что я испытывал, когда впервые садился за стул с кандалами. Но эта боль была ещё терпимой. Так что, я, шипя что-то сквозь зубы, разлёгся на земле, ожидая, когда же эта сраная боль, наконец, закончится. Конспиративная квартира «Die Landebahn» группы «Кампус», Западный Берлин Тот же день, 12:06       Я пришёл в себя раньше, чем, по идее, должен был. Боль исчезла. По крайней мере, физическая. А вот душевная… ну ничего, я буду последним, кто посмеётся над тварями, что называли себя моими друзьями. В ушах больше не раздавался голос второго «Я», ставший мне за почти полгода, считай, родным.       А вот Адлера, Парк, Симса, Азулая, Вудса и Мэйсона я точно не назову родными. Может, так было, когда я был «Томом Реддлом». Но не теперь, когда я по-настоящему переродился, когда переживал попытку Адлера узнать, где Павел Васильевич.       Для начала я прикинулся медленно просыпающимся, чтоб эти твари ничего не заподозрили. Словно я только-только очухался. Медленно поморгал глазами, зажмурился от яркого света хирургической лампы, направленной мне в рожу. Приподнял голову.       Ага, справа от меня, облокотившись жопой о каталку, стояла Парк, нервно скрестившая руки на груди. Слева, у моих ног, стоял уже Симс. Я издал тихий стон, услышанный им. Он обратился к Адлеру:       — Он приходит в себя.       Рассел, стоявший у окна комнатушки и упёршийся руками в талию, резко развернулся и выпалил:       — Белл, хватит ходить вокруг да около! — после чего, дойдя размашистыми шагами до каталки, схватил меня за грудки и осыпал вопросами, с трудом сдерживая раздражение: — Что сказал «Персей»? Где он находится?!       В эту самую секунду я услышал у себя в голове голос. Но не свой или второго «Я», нет. То был голос… Рассела! Он озвучил мысли, которые принадлежали вовсе не мне:       — Слишком долго я с ним сюсюкаюсь. Он скажет правду, иначе… я не знаю, что с ним сделаю.       Но откуда у меня чтение мыслей?.. Я до этого момента в принципе не мог читать мысли окружающих. Ладно, над этим думать буду потом. А пока, немного прикинусь идиотом. Я дёрнул правым веком и как можно более невинным тоном спросил:       — А… а кто я, чёрт побери, такой?..       — Ты не в себе, Белл, — спокойнее, чем раньше, ответил Рассел, применяя тактику «хорошего милиционера». — Мы потом тебе всё объясним. А сейчас надо помочь друг другу.       — Хер тебе, а не помощь, — дерзко плюнул я на английском, а не на русском, как мог бы, однако Адлер этого не оценил, тряхнув меня и положив пальцы свободной, левой, руки мне на горло:       — Ты сломаешь себе жизнь, если не выложишь всё, как есть. Отвечай: где «Персей»?!       Я моргнул несколько раз, после чего таким же невинным тоном озадачился:       — Какой ещё «Персей»?       — Да… Да ты что, издеваешься надо всеми нами?! — вспылил Адлер, отпустив меня и обойдя каталку со мной по полукругу. — Всё, что сейчас с тобой творится, было затеяно не просто так! Ты — ниточка, ведущая к «Персею»!       Я мысленно радовался, ведь я знатно выбесил Адлера. То, как он бесится, не могло не заставить меня испытать хоть капельку удовлетворения. Не успел я насладиться маленьким триумфом, как голос подала та, кого я ненавидел, пожалуй, больше Адлера. Сраная Парк. Она показала мне до боли знакомую папку с окровавленным следом руки на обложке и начала говорить:       — Видишь ли, Белл, ты на самом деле из команды «Персея». Его подручный, Араш Кадивар, подстрелил тебя в Трабзонском аэропорту и бросил умирать.       О, теперь я отчётливо помнил тот январский день. Я, с папкой, вручённой и доверенной Вадиком в Тбилиси, прибыл в Трабзон и второй раз в жизни встретил Араша Кадивара, иранца, который словно из-под палки помогал Пал Василичу. Сам Пал Василич приказал мне лететь туда не просто так. Мы с Кадиваром должны были проследить за отправкой оружия Антон Алексеичу, ныне покойному, в Берлин. Британцы из «Security advisory services» должны были стать расходным материалом.       Во время поездки до самолёта Араш поведал, что он — самолёт — полетит к РЛС «Дуга» в Украинской ССР. Так и было задумано: окольными путями доставить оружие. После доставки груза на «Дугу» я и остальные советские солдаты-персеевцы, плюс Кадивар, должны были избавиться от наёмников, дабы те никому ничего не растрепали. Далее следовал полёт до Берлина, к «Кирпичу». А оттуда — уже на Соловки, всё так же вдвоём.       Это задание было далеко не первым для меня, но ставки были слишком высоки, особенно после той речи Пал Василича, произнесённой на том инструктаже в штаб-квартире. План «Зелёный Свет» стал нашим достоянием благодаря американцам. Хорошим американцам. Тем, кто желал вырваться из порочного круга, найти более приемлемую альтернативу, которую могли предложить мы, русские, или вообще отомстить своей стране за то, что она сделала с роднёй в годы маккартизма.       Увы, ничего из запланированного Пал Василичем не случилось. За это стоило «благодарить» Араша Кадивара, что невзлюбил меня с первой секунды, как увидел меня. Я предполагал, что дело в том, что одним из кураторов задания был малоопытный юнец, то есть, я. Вот только фраза Араша «Персей» тебя слишком ценит, а у меня на тебя другие планы, мальчик. Мне выскочки-конкуренты не нужны» расставила всё по своим местам. Банальная зависть, вот что двигало Арашем.       Из-за моего недосмотра погиб наш водитель, дембельнувшийся из Афгана Даня Прокопов, а я вообще оказался на грани жизни и смерти! Перед тем, как потерять сознание в Турции, а очнуться в каком-то неизвестном месте, похожем на лабораторию, я успел услышать «Вудс, Мэйсон! Живо сюда! Здесь выживший!» на английском. Хорошего эти говнюки из «Кампуса» сделали только одно — спасли меня, вытащив злополучную пулю.       Хорошее закончилось, когда меня стали расспрашивать насчёт Араша и «Персея». Я ничего никому не сказал: ни Адлеру, ни его черномазому дружку Симсу, ни Парк, ни Хадсону. Тогда в ход пошли… воистину подлые методы, которые я ни за что не одобряю, если только враг — не нацист, японский империалист или достойный ученик Маккарти. Из-за этих методов я перестал быть собой. Я должен был стать в руках ублюдков из «Кампуса» оружием против своих же. Не исключено, что «Кампус» избавился бы от меня. Или заставил бы меня убить тех, кто мне особенно близок.       Как же я рад, что этому не бывать!..       Мои размышления прервал Рассел:       — Мы там были. Мы нашли тебя, когда всё закончилось.       Он не врал. По крайней мере, его мысли и образы не врали. Я посмотрел на него и как бы его глазами наблюдал, как он, Мэйсон и Вудс подбегают к джипу. Выдохнув, я уставился в потолок и процедил:       — Что вы со мной, бляди, сделали?!       — ЦРУ создало тебя заново, — спокойно ответил Адлер, пропустив мимо ушей оскорбление. Далее он как бы извиняющимся — хренушки там — тоном продолжил: — Нам пришлось дать тебе новую личность взамен старой. Идею с МИ-6 предложила Парк, — она вздёрнула носик и улыбнулась, незаметно подмигнув. Ладно, проблядь, улыбайся. На «Дуге» ты точно перестанешь улыбаться. — Таким образом она хотела укрепить связь с тобой, — надо признать, связь действительно окрепла. После стольких-то месяцев «отношений». Отношения… там от них одно словечко и осталось! Рассел тем временем хмыкнул: — Теперь у вас обоих даже акцент похожий.       — Вдобавок мы получили возможность использовать твои навыки, будь то обольщение женского пола, лингвистика, боевая подготовка, знание языков и так далее, — вставила Парк свои пять копеек. Я посмотрел в глаза уже ей. В голове прозвучала её мысли:       — Мне не нравится взгляд Кири… Надеюсь, он не вырвется из пут и не наломает дров. Хотя… не должен, он надёжно зафиксирован. Ещё слишком рано, зараза! Весь план Пал Василича может полететь псу под хвост, если Киря не сдержится!       Чего? Откуда эта блядь знает, кто я на самом деле?! Откуда она узнала, что я — Кирилл Мирковский? Почему она никому из «Кампуса» не сказала?! Следующие мысли и образы, которые я прочитал и просмотрел, окончательно сбили меня с толку.       По ним выходило, что «Парк» — нихуя не Парк. А Елена Павловна Игнатьева. Позывной её — «Блесна». Её папой был тот самый «Оскар Парк», который на самом деле… русский. Павел Денисович Игнатьев. Более того, она водила весь «Кампус» за нос, причём с самого начала! И встречалась однажды с Ирой и Гешей. Более того, она на тот момент УЖЕ знала, кто я! Просто разыгрывала из себя дурочку, интриганка ебаная… Да ещё неоднократно встречалась с Павлом Васильевичем, что проинструктировал её насчёт мистера Хадсона, курировавшего «Зелёный Свет».       Странно, но я не обнаружил в потоке мыслей ту, за которую можно было ухватиться и сказать хотя бы самому себе «Ха! Хуй тебе, а не разменная монета!». Потому что я наверняка стал бы таковой. Разменной монетой, которой Парк-Игнатьева могла бы шантажировать Пал Василича. Зато я обнаружил кое-что другое. А именно, их разговор, в котором Парк-Игнатьева сообщала Пал Василичу о найденном в Трабзоне тяжелораненом долговязом голубоглазом брюнете, что не раскололся на допросах, а тот рассказывал о нём, точнее, обо мне, приказывал оберегать меня. А после этого разговора Парк медленно, но верно снимала промывку мозгов, давая моему второму «Я» так называемые «якоря» для пробуждения и моего возвращения.       В свете новой информации, открывшейся в ходе прочтения мыслей, я усомнился в том, правильно ли я поступаю, что ненавижу Парк. Сука, ещё пару секунд назад я представлял, как заживо свежую её, снимаю скальп и воплощаю другие страшные кары, в идеале — на глазах у остальных членов «Кампуса». А тут такое! Так, о новых мыслях буду думать потом, когда окажусь наедине и не в кандалах. А с Хелен-Леной надо будет отдельно обсудить наши взаимоотношения в свете вновь открывшихся обстоятельств.       — Но куда сложнее было с памятью, — опять сказала Парк. Вдруг она отошла от каталки, и на её место встал… мистер Мэйсон. Вот он, судя по мыслям, знать не знал, ни кто я такой, ни что я делал в Трабзоне. Он… сочувствовал мне, ведь он дважды пережил подобный опыт, пускай и неудачный, почти 20 лет назад. Теперь русско-британскую прохиндяйку дополнил Мэйсон:       — Тебе в Лэнгли качественно промыли мозги, «Томас Кирк Реддл». Обработали их по программе «МК-Ультра». Создали новую память на базе адлеровской, — он кивнул на Рассела. — Такого не пожелаешь никому, даже самому Гитлеру и японскому императору Хирохито. Но ты должен был считать себя одним из наших.       Я закрыл глаза, сделал вдох-выдох носом, уставился на окружившую меня четвёрку и процедил:       — Вы же понимаете, что вы натуральные уёбки?       — Можно подумать, твои руки чистенькие, — попытка славная, Адлер. Но она меня не зацепила. Я и бровью не повёл, назло «кампусийцам». Я на всякий случай, больше забавы ради, поинтересовался:       — Правильно ли я понимаю, что на самом деле я не был во Вьетнаме?       — Нет, — коротко ответил Рассел. — Считай, тебе повезло. Во-первых, ты слишком молод. Тебе на вид, конечно, за 20, но отнюдь не под 30. Во-вторых, ты живёшь с этими воспоминаниями всего полгода, а я — тринадцать с центами лет. Предвидя очередной твой вопрос, скажу вот что, — он поднял палец на манер того мужика без щёк, Таркина, которого я видел, когда вместе с Парк смотрел «Звездные Войны: Новая Надежда». — Допрос с пристрастиями не принёс никаких результатов. Зато проект МК-Ультра стал основой плана «Б». Убедив тебя в том, что ты — не ты, мы могли привести тебя туда, где ты наконец-то расколешься.       Я моргнул, а затем… рассмеялся. Зло, истерически рассмеялся, отчего те же Парк и Симс приподняли брови и переглянулись. Мэйсон же просто тяжело выдохнул носом. Отсмеявшись, я перестал улыбаться и, на миг выдав себя, рыкнул:       — А план «В», заключающийся в том, чтоб послать тебя и весь ваш блядский гадюшник маньяков-вивисекторов прямиком нахуй, сгодится?       — Послать меня и весь наш блядский гадюшник маньяков-вивисекторов нахуй, — эхом повторил Адлер, на лице которого заиграли желваки. Он нервно хихикнул, после чего отпихнул Мэйсона, отчего тот чуть не упал. Далее он схватил меня за грудки, стал трясти меня и сорвался на крик: — Можешь упорствовать сколько угодно, Белл, но предел прочности есть у всех, даже у тебя! Рано или поздно ты сломаешься!       — Не раньше, чем моё сердце перестанет биться, — спокойно парировал я уже на русском, и сплюнул. Адлер качнул головой и произнёс свою коронную фразу:       — Пора за работу.       Но я ничего не ощутил. Похоже, после снятия обработки мозгов я больше не воспринимаю фразу «Пора за работу» как руководство к действию. Но ради приличия дёрнул башкой, чтоб Расселу было не так обидно, что все его усилия пропали впустую. Адлер, выдохнув носом в очередной раз, продолжил:       — Ключевая фраза держала тебя в рамках, но этого было мало. Твои главные секреты всегда оставались под замком. Белл, — я уставился на Адлера, отошедшего на метр, — Ты нас сейчас, возможно, ненавидишь. Ненавидишь за то, что мы с тобой сделали, — ооооо, ты, Расс, даже не представляешь, НАСКОЛЬКО я ненавижу и тебя, и Азулая с Симсом, и всех «кампусийцев»! Кроме, может, разве что Парк, и то, там надо как следует поговорить, и, возможно, в условиях «Хелен-Елена в наручниках, у меня под рукой полный набор БДСМ-маньяка, и мы в звуконепроницаемой камере, где нас никто не услышит и не увидит». Тем временем этот шрамированный гондон заговорил снова: — Позволь объяснить тебе, каковы ставки в этой игре. То, что ты сейчас делаешь, нужно не мне и не тебе, — и показал то на себя, то на меня. — Речь идёт о миллионах людей, живущих под нейтронными бомбами, которые могут бахнуть в любой момент по указке «Персея». Также речь идёт о том, чтобы остановить того, кто, как в конце концов выяснилось, предал всех, кроме самого себя.       Я одарил Адлера убийственным взглядом. Уж кому-кому, но не ему говорить о предательстве всех, кроме самого себя! Павел Васильевич совершенно точно не предавал Советскую Россию, как твердили бы защитнички бровастого пидора Брежнева. И своих людей не предавал. Это его предал тот же Араш Кадивар, пытавшийся убить меня из зависти. Скользким говнюком оказался, которому ПОМЕРЕЩИЛОСЬ, будто бы я пришёл в организацию по блату.       У Павла Васильевича, человека, заменившего мне дедушку, погибшего ещё до моего рождения, доброе сердце и широкая душа, спрятанные под маской в меру строгого и требовательного командира. То, чем не обладает никто из этих мразей… кроме, наверное, Азулая да Мэйсона. Я не читал ещё мысли первого, зато второй действительно мне сочувствовал. Просто потому, что пережил нечто подобное у нас, в советском плену.       — Это твой шанс узнать, чего ты стоишь на деле, — Рассел подошёл ко мне, навис над моим лицом и чуть ли не по слогам задал вопрос, волновавший его с тех пор, как я оказался в плену американцев: — Где «Персей»?       Естественно. Ему ОЧЕНЬ хочется узнать о Пал Василиче. Я знал, что он будет на базе «Грановитая Палата», что на Соловках и оттуда даст радиосигнал нашим американским коллегам подорвать ряд бомб. Не все, как он говорил мне в разговоре наедине. Пал Василич утверждал, что подрыв нейтронных бомб в нескольких городах станет сигналом как для коммунистов и агентурной сети Вадика, так и для правительств. Дескать, США плевать на европейские народы и государства. «Они» подорвут бомбы в любом случае. Я в этом уверен. Особенно если учесть, что в Белом Доме не более-менее договороспособный Джимми Картер или какой-нибудь Джон Адерсон, а бывший актёр, антикоммунист похлеще Эйзенхауэра и Маккарти, вместе взятых.       А теперь Адлер, Симс, Азулай и остальные рассчитывают, что я просто так сдам местонахождение Пал Василича! Ладненько, подыграем им. Озвучим правду с определённой точки зрения. Я озвучил «место», где может был Пал Василич, мысленно ликуя:       — «Дуга». Радиолокационная станция «Дуга», Украинская ССР. Объект «Любеч-1».       — «Дуга»… — эхом повторил Рассел, поверивший моему вранью. Далее он, недолго думая, обратился к Ларри: — Симс, звони в Вашингтон. Остальные — готовьте снаряжение и оружие. Эл, сообщи Джейсу. Порадуй его, — и, наконец, снял наручники с рук и ног, после чего помог мне подняться и сказал обнадёживающим тоном: — Правильный выбор, Белл. Ты всё-таки наш человек.       — Доброе слово решает больше, чем грубость. Надеюсь, Белл и «Персей» кончат друг друга. Свидетель ни мне, ни Джейсу, ни Рейгану, никому не нужен. В противном случае, я сам разберусь с пареньком, — о, очередная мысль Адлера, выдавшая его с головой. Обидно будет, если его замысел не воплотится в реальность. Извиняй Рассел, ничего личного, как вы, американцы любите говорить. Хотя нет — это всё ебать какое личное. Ну ничего страшного. На ложный след я его уже навёл. Так… теперь, надо что-то сделать с засадой. Сомневаюсь, что наши ребята сейчас находятся в Любече-1. А в одиночку я всех не укокошу, увы.       Хм… я помню, что в джипе была рация. Не компактная, как у «Кампуса» и разных спецгрупп, а такая, обычная полноразмерная, которая помещается в полевой рюкзак типа РД. Где-то в марте месяце я случайно обнаружил её, когда был «Томом Реддлом». Но не придал значения. Надеюсь, мне удастся связаться хоть с кем-то из наших, кто не состоял в банде «Кирпича». Бывшие бандиты наверняка предпочтут сдать меня, чтоб спасти свои жопы.       — Реддл, — к нашему столпотворению вышел Хадсон. Я тут же невольно прочёл его мысли, гласившие:       — Если «Персей» и вправду на «Любече-1», то после того, как он и Белл прибьют друг друга, на что я ОЧЕНЬ надеюсь, я больше не буду играть в «хорошего копа». Устал уже от этой слащавой маски «добренького дядюшки»…       Пускай надеется. Последует за «Кампусом», если и он полетит с нами на Украинскую ССР. Так вот, Хадсон перешёл к делу, не тратя время на любезности:       — Итак, расскажи нам как про РЛС «Дуга», так и про объект «Любеч-1».       — Само собой, — заверил я Хадсона и остальных будущих трупов. Я вновь прочёл мысли. Всё-то он знал, просто хотел, чтоб кто-то другой, кто-то близкий Пал Василичу, рассказал о «месте», откуда якобы передадут сигнал на подрыв бомб. Я мог бы назвать, к примеру, РЛС «Днепр» в Мукачево, что в Русинской ССР, но она не такая мощная, как та же «Дуга». Да и задача малость другая. — Это система загоризонтного обнаружения. Большой прорыв в области ПРО. Нас интересует та «Дуга», что находится на Украинской ССР, — я тыкнул на спешно разложенную на столе Адлера карту Советского Союза. — Приёмник находится в десяти километрах от Чернобыльской АЭС, а передатчик — близ посёлка городского типа Любеч в Черниговской области. «Дуга» потребляет уйму энергии и может передать на большое расстояние любые закодированные сигналы.       — Скажем, коды подрыва всех бомб «Зелёного Света», — встрял Рассел. Он взял ручку и нарисовал кружочки на севере Киевской области и на западе Черниговской, близ границы Белорусской ССР. — А учитывая, что логово «Персея» близ населённого пункта…       — Думаешь, он будет прикрываться мирными жителями? — предположил Симс, на секунду бросивший в мою сторону взгляд. И его мысли открылись мне. Одна из них мне сразу не понравилась:       — Как закончим с «Персеем» — устроим грандиозную пьянку. Помогу, наконец, этому белому русскому юнцу раскрыться и получить удовольствие, несравнимое с удовольствием от Парк. Спрашивать ни его, и эту сисястую шлёндру не буду. Так или иначе, мы оба насладимся этим моментом. Ну и заодно возьму с обоих клятву, что они ничего не скажут доку. Ни к чему ему знать.       У меня после этой мысли, что называется, «упало». Выходит… то «изнасилование в пещере» невольно воплощало мои страхи? Или же это то, что случилось бы со мной после «победы» над Пал Василичем и предательством моей страны? Блять, а ведь Рассел и Джейсон надеются, что я погибну. Уёбки. Что они, что черномазый дружок Адлера, что Парк, что все остальные.       — Естественно, — уверенно заявил Адлер. Тут встрял Хадсон:       — Только имейте в виду: вам придётся высадиться чуть в стороне. Разведки не будет, поддержки тоже. Лёгкая диверсионная группа. Русские точно будут в шоке, если увидят «Паттоны», M113 да LVTP5 в украинской глуши, а в воздухе — «Ирокезы».       — Хватит и, как ты сказал, лёгкой диверсионной группы, — пожал Рассел плечами. В его словах была логика. Только псих, которому не дают покоя лавры Пауэрса, проигнорирует слова Хадсона. — Со мной поедут все, кроме тебя и Азулая. Плюс возьмем десяток-другой «Дельтовцев» в качестве прикрытия. Кому-то из наших же нужно следить за конспиративной, — он многозначительно хмыкнул, а потом посмотрел на Елеазара: — А кое-кому пора на преждевременную пенсию.       — Я не буду сидеть в сторонке и ждать у моря погоды, — замотал Елеазар головой. Вообще-то, я бы на его месте послушал Адлера, поскольку один глаз потерян на Кубе. Ну и ладно. Одним трупом меньше. Хотя слегка обидно будет убивать его, ведь он, судя по мыслишкам, точно мне сочувствовал. Воспринимал меня как боевого товарища, а не как секс-раба, потенциальную жертву мужеложества или расходный материал, которому нет места в этом мире после победы над Пал Василичем.       — Дело твоё, — смирился Рассел. — Итак, вылетаем сегодня в девятнадцать вечера. Сейчас на часах… — он посмотрел на наручные часы. – Час дня. Готовьте снаряжение и оружие. Белл, — я вытянулся стрункой, — не забудь помыться, почистить зубы и прочее. Не хочу, чтоб ты и кто-то ещё из нас занёс сюда после миссии какую-нибудь болячку. Гигиена важна всегда.       — Само собой, — спорить я не стал. Итак, у меня ещё шесть часов. Надо будет найти рацию и связаться с Ирой и Геной, которые, надеюсь, как раз находятся в Западном Берлине.       Едва Адлер сказал «Время пошло», как я пошёл в нашу с Парк комнату за полотенцем и халатом. Я посмотрел в шкаф и увидел полевую сумку. Раньше её там точно не было. Я пригляделся: ба, это ж полевая сумка из Трабзона! Она была в нашем с Даней и Арашем джипе! Уж не знаю, как конкретно она сюда попала и что за доброхот это сделал, но грех не воспользоваться шансом. Хотя нет, знаю. Имя этого неизвестного доброхота — Лена Игнатьева. Заперев комнату изнутри на ключ, я открыл сумку, настроил рацию и вполголоса заговорил в трубку, похожую на телефонную:       — Щорс Буру! Щорс Шпильке! Щорс Муравью! Щорс Вампиру! Отзовитесь, кто-нибудь!       — Слушаю тебя, Щорс, — так же, вполголоса, отозвался… Шурик Драгович. Я не выдержал и тихо заплакал. От радости! Хоть кто-то из наших ответил, а не сторонний хрен с горы. Понимая, что у меня очень мало времени, я протараторил:       — Срочно передай «Персею», что я приведу Рассела Адлера и «Кампус» на объект «Любеч-1». Срочно! Я тоже там буду, напоследок посмотрю, как эти угроды поймут, что я их обвёл вокруг пальца.       — Обязательно передам, Кирюх. Сигнал к началу засады — фраза «Прости, Расс, но мне пора за работу». И… знай: мы тебя прикроем. Мушкетёры своих не бросают, — напоследок заверив меня, Санёк отключился. Ну а я, вновь ликуя, спешно спрятал рацию в сумку, а саму сумку запихнул обратно в шкаф. Я успел открыть дверь, прежде чем увидел на пороге… Ларри! Судя по мыслям, только что прочитанным мной, он буквально только-только подошёл. Не слышал ни одной фразы на русском! Я мигом перешёл на английский:       — Так-с… ты хотел что-то сообщить?       — Да не совсем. Я хочу хоть как-то приободрить тебя, если ты не против, — Ларри как-то странно улыбнулся. Промелькнула его мысль:       — Если не сейчас, то никогда! «Томми», наверное, погибнет. Не могу так рисковать.       Я не знал, как к этому относиться. С одной стороны — я точно не собирался пёхаться с другим мужчиной, просто потому, что я по женщинам. А с другой… передо мной будущий труп, положивший на меня глаз ещё в день, когда меня привезли в Лэнгли. А если учесть, что Хелен шантажировала его, грозясь рассказать Адлеру обо всех его выкрутасах по отношению ко мне, я бы не стал медлить. Прям щас пошёл бы и сдал ниггера.       Нет, сейчас я этого не сделаю. Разберусь с ним в Любече-1. Тем более, Симс надавил ладонью мне на грудь, вынуждая меня пятиться. Я ойкнул и упал на кровать, а Ларри, закрыв нашу с Парк спальню, навис надо мной, смотря мне в глаза. Не успел я хоть что-то сделать, как он… впился своими губами в мои! Я выпучил глаза и отпихнул Симса, рыча:       — Ты чё творишь, еблан?!       — Вот я и приободрил тебя перед заданием, — невозмутимо ответил Ларри, поправляя куртку с эмблемой MACV-SOG на ней. — А после Любеча-1 продолжим. Ты точно не будешь против.       Он не дал мне ответить и вышел. Я тряхнул головой, отыскал полотенце с халатом и помчался вниз, в душевую. К счастью, там меня никто не ждал, как это было пару раз то в марте, то в мае. Блять, Ларри так уверенно говорил «Ты точно не будешь против», словно видел меня насквозь. Хотя я сам видел его мыслишки. Извращенец ёбанный, больной самоуверенностью.       Пока я мылся, я «раскладывал по полочкам» мысли всех, на кого я смотрел после пробуждения. Адлер, понятное дело, надеется на нашу с Пал Василичем гибель в перестрелке. Он руководил промывкой моих мозгов. Строил из себя друга и боевого товарища, якобы мы с ним прошли через Вьетнам. Он умрёт первым, это однозначно. Никаких компромиссов и прочего всепрощения, которое вольно-невольно проповедуется Брежневым и когортой старикашек.       Далее шла… Парк. Англо-русская хитровыебанная дамочка. С одной стороны, она медленно, но верно снимала промывку моих мозгов. Возможно, именно поэтому личность «Томаса Кирка Реддла» пропала и не особо сопротивлялась, когда победил я. Но с другой… сам факт того, что она врала самой себе насчёт нашей «любви», перевешивал почти всё. В Ленинграде я практически стал собой, особенно когда был наедине с Ирочкой. С ней всё было по-настоящему, без фальши, как в случае с Парк-Игнатьевой. Многие подумали бы, что я дурак, раз я намерен воссоединиться с Ирой, а не оставить себе сисястую брюнетку, которая, как оказалось, «наша». Пускай думают. Уёбки, всерьёз считающие, что красота спасёт Парк и даст ей дожить до старости. Так что, да. Она тоже сдохнет.       Симс. Эх, Ларри Симс. Наиболее активные намёки от него я слышал в период, так сказать, отработки после провальной миссии в советском посольстве в ГДР. Я пропускал намёки мимо ушей, не считая нужным обращать на них внимание. И, как доказал только что случившийся инцидент, зря. Адлер реально покрывал своего кореша, а мои аргументы он бы точно не стал выслушивать. Ведь дружба дороже, несмотря ни на что. Ладно хоть сам Адлер — ходок исключительно по дамам. Хоть что-то хорошее. Ладно, Ларри тоже сдохнет.       Вудс… он сдохнет за компанию. Никакой ненависти я к нему не испытывал. Пофигист, выполняющий приказы вышестоящего начальства. А сложнее всего было с Мэйсоном и Елеазаром. Их мне было жаль, без шуток. Первый — папа своего двухлетнего карапузика, Дэвида, который будет воспитываться без матери, скончавшейся при родах. Он, Алекс, по-настоящему сопереживал мне на почве общего пережитого дерьма — промывки мозгов. А второй тоже по-человечески ко мне относился. И вправду посчитал себя моим другом, хотя мы не то, чтоб прям много-много общались на протяжении полугода.       Мэйсон и Азулай славные ребята. Нравятся они мне. Поэтому погибнут они последними. И погибнут ОЧЕНЬ быстро. Или, может, Мэйсона всё же пощадить?.. Как-никак, жалко оставлять малыша Дэвида без папы. Да и к тому же, Азулай знал, что со мной делали эти уроды. Но не остановил никого. Не заорал «Это неправильно!». Не потребовал от них хотя б пристрелить меня, раз я не раскалываюсь. Пуля в голову была бы предпочтительнее полугодового рабства у «Кампуса».       Я закончил натираться, смыл с волос и тела всю пену. Затем глянул на правую руку. Рука как рука, честно говоря. Однако в этот самый момент я вспомнил тех несчастных, зомби под контролем скорпокрабов. Точнее, их длиннющие пальцы. И вдруг, словно не подчиняясь мне, пальцы… начали удлиняться! Ногти превратились в жуткие когти! Я немигающим взглядом смотрел на изменившуюся руку. Проверил левую: а она нормальная. Я пощупал лицо, оно тоже нормальное. Глянул на свой член. Хм… мне кажется, или он слегка удлинился?       Не знаю, как, но мне удалось вернуть пальцам нормальную длину, а когти вновь сделать ногтями. Заодно и члену вернул прежнюю длину. Блять, тут замешана синяя жижа, которую мне вколола Парк. Не иначе! Сначала телепатия, а теперь и управление своим телом. Которому надо учиться. Вряд ли на нашей планете есть школа Ксавьера для одарённых мутантов, как в американских комиксах. Буду смотреть ужастики и представлять всякие лишние конечности или щупальца, чтоб враги охуевали.       Я закрыл глаза и представил, как моё туловище раскрывается, на краях появляются острые зубы, а из туловища вырываются щупальца. О, чудо! Туловище и вправду распахнуло вертикальную пасть! Изнутри вырвался пучок щупалец! Я еле сдержался, чтоб не заорать «ЧТО, БЛЯТЬ, ЗА ХУЙНЯ???!!!». Повезло ещё, что вода льётся из лейки, заглушая шум моих… превращений. Теперь я вернул всё взад, словно не было ни раздвоения туловища, ни щупалец, ни зубищ. Даже погладил то грудь, то живот, то солнечное сплетение.       — Блять, — только и выдохнул я, поражаясь тому, ЧТО со мной сталось. Спасибо Парк, вколовшей мне какую-то хрень. Ни раньше, ни позже. Странная хрень наделила меня странными способностями. Я, наконец, выключил воду, вытер волосы и, нацепив халат с тапочками, вышел к «друзьям». Так, все на месте, кроме Парк, подевавшейся непонятно куда. Я спросил их: — А где Хел?       — Да в вашу комнату пошла, — махнул рукой Рассел. Тут его окликнул Симс:       — Док! Тебя к телефону зовёт Эмерсон Блэк.       Я пошёл в оружейную, рассматривать арсенал англо-американской шайки ублюдков. Неожиданно я услышал голос Адлера, находившегося на другом конце конспиративки, но так, словно он разговаривал рядом:       — Адлер у аппарата.       — Симс сообщил, что у твоей группы есть успехи. Поделишься? — о, а вот обладателя этого голоса я не знал в лицо. Правда, слышал его на объекте «Земгал» в Латвийской ССР. Это был не кто иной, как Эмерсон Майкл Блэк, далеко не последний хрен в ЦРУ.       — Белл раскололся, и целого года не минуло, — радостно сообщил Адлер «приятную» новость. — Он назвал место, откуда «Персей» передаст сигнал на подрыв бомб. Это передающая позиция загоризонтной радиолокационной станции «Дуга», расположенный близ посёлка городского типа Любеча, что в Черниговской области Украинской ССР. Рядом располагается военный городок Любеч-1. Белл также уверен, что там будет и «Персей».       — Если это правда, то позаботься о том, что они оба погибнут. Если же только Белл выживет или только «Персей»… — Блэк умолк на пару секунд. Адлер буркнул:       — Я вас понял, мистер Блэк. Всё будет организовано в лучшем виде.       — Какими силами будешь вторгаться на объект?       — Небольшая разведгруппа «Дельты» и весь «Кампус», кроме Джейсона Хадсона. Он останется караулить нашу базу.       — Разумно, — согласился с ним Блэк. — И помни, Расс: вся Америка смотрит на тебя и «Кампус».       — Мы не подведём ни Америку, ни Президента, — заверил его Адлер, попрощался с ним и положил трубку. Я был вне поле зрения, но всё отлично слышал. Значит, и этот Блэк купился на моё враньё. Это не могло не радовать. Представляю, как щербатый Рейган будет песочить Блэка, как только окажется, что я заманил «Кампус» в ловушку. Криков будет аж до космоса… и это хорошо же! Для меня уж точно, ведь «Кампус» уже обречён.       Закончив осматривать оружие, я вернулся в нашу с Парк комнату. И застал эту блядь в спальне. Как ни в чём не бывало, лежит себе, гладит мурчащего Баала. Котяра славный, привык к нашему окружению. Если повезёт, заберу его с собой в Ленинград, где проживаю с Ирочкой.       Я позвал Хелен и посмотрел на неё. Её глазки на пару секунд расширились. Ясно, я умудрился выдать себя. Ну ладно, пора поговорить, что называется, по душам. И узнать, что за хрень она мне вколола. Там же Елена «Блесна» Игнатьева, она же «старший лейтенант Хелен Арабелла Парк» Секретная разведывательная служба МИД Великобритании (МИ-6)/Советская реваншистская группировка «Персей» 13 июля 1981 года, 13:29       Шаги Кирилла помешали мне насладиться обществом Баальчика, для которого халупа «Ди Ландебан» стала как родная. Мурчание кота не слишком-то помогало успокоиться. Особенно в свете того, что я и остальные делали с Кирей пару часов. Накачивали феносоразином и прочими существами. Киря бормотал всякое, особенно меня возбудило, хоть и не внешне, описание изнасилования его в пещере. К счастью, этого не было в реальности. Тем забавнее было видеть, как Адлер пару раз срывался, а Симс хмурился.       Эх, Симс, Симс… мне следовало подстроить несчастный случай со смертельным исходом, лишь бы он не заглядывался больше на Кирю. Сразу вспоминался Вася-Родни, которому однополые отношения были глубоко противны. А уж если возлюбленная не прочь спать с девушками… короче, Вася-Родни не делал никаких скидок. Был последовательным в этом аспекте и не изменял себе, даже в последний день своей жизни.       Я не хотела, чтоб Киря пережил омерзительный опыт, так что я, едва узнав от него о случае в начале марта, когда Лоуренс сделал ему массаж плеч и чуть было не перешёл к большему, пригрозила черномазому говнюку, пообещав ему однажды отрезать член. К счастью, Симс оказался умным мальчиком, раз не пожаловался Адлеру. И, вроде бы, тайные приставания к Кире прекратились. По крайней мере, Киря-Том об этом больше не рассказывал.       Под самый конец допроса, когда все отвлеклись, я быстренько вколола шприц с вишкой. Точнее, половину его, а оставшееся приберегла на всякий случай. Проснулся Киря не сразу. Несколько секунд пролетело, прежде чем он, наконец, открыл глаза. Я и остальные расспрашивали Кирю, говорил ему, что он — из команды «Персея». Те несколько минут, что мы провели с ним в комнате, были воистину судьбоносными. В этот момент решалась судьба, возможно, не только Советского Союза, но и всего мира.       По-настоящему я радовалась, пускай и только мысленно, когда Киря назвал не Соловки, а РЛС «Дуга» в Украинской ССР и «уточнил»: дескать, Пал Василич находится на объекте Любеч-1, близ которого расположена передающая позиция станции. Трудно было сдержаться и не возопить от радости «ДА!!! ТЫ ПОКАЗАЛ ЭТИМ ГОНДОНАМ!!!». Мои усилия не пропали даром. Павел Васильевич будет жить, в отличие от «Кампуса».       Осознание, что я сделала с Кирей, вколов ему вишку, пришло в тот момент, когда он после моей фразы «Вдобавок мы получили возможность использовать твои навыки, будь то обольщение женского пола, лингвистика, боевые навыки, знание языков и так далее» уставился на меня. Тогда я испытала первобытный ужас. Я прочла в его глазах настолько жгучую ненависть, что казалось, будто бы путы его не удержат, и он разорвёт меня на куски. Именно меня! Хотя казалось бы, за что? За то, что я помогла его настоящей личности освободиться? Или… блять. Видимо, он считает меня лицемерной тварью, неспособной на настоящие эмоции и видящей в окружающих игрушки для забавы. Надо будет хоть как-то, но объяснить Кире, что всё не так, как он считает. Лишь бы успеть объяснить…       А перед тем, как Киря зашёл к нам в спальню, я успела связаться с ребятами Бура, однако тот уже заверил меня, что Киря связался с Вампиром, он же Шурик Драгович, и попросил срочно передать Пал Василичу, что он приведёт Адлера и «Кампус» на Любеч-1. И он, Киря, тоже будет на Любече-1. Хоть тут я могла расслабиться. Пал Василич однозначно прикажет нашим не трогать меня.       Оставалось только объясниться с Кириллом. Попробовать убедить его в том, что Ирина его драгоценная не сделала ничего, чтоб вызволить его из «Ди Ландебана». Я услышала:       — Хелен, — и развернулась. Он стоял на пороге, одетый в тапочки и халат. Его лицо ничего не выражало. А глаза… на этот раз, не жгучая ненависть, как раньше, а… ощущение, будто бы он видит меня насквозь, отчего мне вновь стало не по себе, пускай и ненадолго. Я отпустила Баала, а тот спрыгнул на пол и, подняв свой пушистый хвостик, пробежал мимо ухмыляющегося Кири.       Ухмылка быстро исчезла с его лица, когда он закрыл дверь изнутри. На ключ! Я нахмурилась, не понимая, зачем он запер нас. Хотя с виду вроде бы ничего подозрительного. Может, он хочет поебаться со мной перед тем, как мы полетим на Украинскую ССР? Я лично была бы даже за. Плевать, что нас могут застать вместе. Ни для кого в «Кампусе» не секрет, что мы вместе. Даже безобидное адлеровское «Девочки», произносимое им неоднократно, нисколько не задело моё эго.       — Слушай, Хел, я хочу поговорить вдали от любопытных ушей и глаз остального «Кампуса», — начал издалека Кирилл, садясь на край кровати. Я лишь кивнула, не понимая, что он хочет узнать. Он лишь ухмыльнулся и спросил: — А чем именно ты привела меня в чувство? Поцелуем?       Я рассмеялась:       — Не, не им. Британские учёные разработали одно средство, которое силой будит тебя, накачанного феносоразином.       — А как оно называется?       — Не знаю, — невинно пожала я плечами, мысленно испытывая панический ужас. Лишь бы Киря не прознал про Вошкова и вишку… Лишь бы не прознал. Лишь бы не прознал! — Шприц мне передали коллеги из МИ-6 ещё в феврале, перед тем, как мы с тобой прилетели в Западный Берлин.       — Могла и спросить, что это за чудо-средство, — раздосадованно буркнул Киря. Я в свою очередь немного резко парировала:       — Мне было не до выяснения всего и вся.       — Жаль, — заключил Кирилл. — Просто тебе, видимо, сунули какое-то говно, — я хотела было сказать хоть что-то в свою защиту, но не успела. Киря со словами «У него побочный эффект» показал мне левую ладонь. Сначала ничего не происходило.       Вдруг произошло нечто: в середине ладони открылась… пасть, как у миноги! Но в два раза больше. А затем из пасти вырвалось щупальце. Выпучив глаза, я отпрянула от Кири, но не удержалась и с ойканьем бухнулась с кровати. Господь милосердный, вот ЭТОГО я никак не ожидала! Это то, что с ним сотворила вишка?! Если да, то… что ещё меня ждёт?       Кирилл будто бы прочёл мои мысли, потому как он встал с кровати, снял халат, представ передо мной, в чём мать родила, и слегка выпятил грудь. Секунду ничего не происходило, а затем… от грудины до пупка на теле Кири появилась трещина, идеально ровная. Далее трещина превратилась во что-то вроде животной пасти, с острыми зубами! Под этой пастью я прекрасно разглядела кости грудной клетки, внутренности Кири, которые чудом не вываливались наружу…       Блять, я сейчас точно валяюсь на полу и смотрю на Кирилла? Не сплю?.. Неожиданно внутренности претерпели значительные изменения, став пучком щупалец, угрожающе нависших надо мной! Ёбанный в рот! Блять! Блять! БЛЯТЬ!!! В это попросту невозможно поверить! Что же я натворила?! Нахуя я послушалась Вошкова?! Нахуя я взяла у него шприц?! Почему не выкинула в какую-нить канаву?!       Не знаю, что повлияло на Кирю, но он, сохранявший каменное выражение лица, закрыл глаза и вернул телу былую форму, даже то щупальце и пасть миноги на ладони пропали. Я часто дышала ртом, боясь сказать хоть слово, не то чтоб пошевелить конечностью. Мало ли что Киря может щас сделать!       — Если вкратце, — он подал мне руку, которую я на автомате приняла и поднялась на ноги. Одежду не отряхнула, так как мне щас не до этого, — британские учёные проебались по всем фронтам. Надеюсь, у них есть антидот от этой хуйни. Иначе я за себя не ручаюсь.       Я молчала. Он верил мне! Верил! Или нет?.. Или просто издевается надо мной, делая вид, что верит, а на деле в курсе, ЧТО я ему вколола? Господи, я запуталась. Не знаю, что делать дальше. Эта его мутация попросту выбила меня из колеи.       — Тебя я не виню, — я чуяла, что Киря врёт, лишь бы успокоить меня. Вместе с тем, хотелось верить ему. Не знаю, почему. Может, это как с Вошковым? Но тот чётко, едва ли не по слогам, приказывал мне стоять на месте и не двигаться, пока он вливал Кире жижу из проекта «Сын Дракона». Я решила сменить тему разговора и, прекрасно зная о настоящей личности Кири, спросила его:       — Слушай, а как тебя зовут на самом деле?       — Вот этого я не помню, — качнул он головой. Или врёт, или правду говорит. Этого я не могла знать из-за того, что я нихера не телепатка, не могу читать мысли. — Ощущение, словно я не помню ничего, кроме того факта, что я человек «Персея».       — Может, вспомнишь после Любеча-1. Расслабишься как следует.       — На Родине — вряд ли, — проворчал Киря, садясь обратно на кровать. Я села рядом с ним и взяла за руку. Попыталась «успокоить» его:       — Знаешь, «Персей» — это не весь Советский Союз. Он же необъятный. Да и, к тому же, ваш старик Брежнев вроде как сосредоточен на Афганистане. Разве нет?       — Так-то оно так, — согласился со мной Кирилл. — Но насколько я помню, Брежнев и остальные старики в Политбюро хотят вроде как сдать свои позиции на международной арене. Подарить американцам лёгкую победу.       Я опешила. Почти такие же слова, пускай и переиначенные, мне говорили то папа, то Павел Васильевич! Они тоже были уверены: Брежнев и когорта стариков, по которым плачет дом престарелых, возьмут и сдадут соцлагерь, а потом будут шиковать на руинах как соцлагеря, так и СССР. Кирилл никак не мог об этом узнать. Или же он всё-таки умеет читать мысли?.. Чтоб подтвердить свою догадку, я вновь сменила тему:       — Кстати, о лёгкой победе… у тебя точно только управление своим телом?       — Вроде да, — пожал он плечами. Чуяла, что пиздит как Троцкий. Я с нажимом спросила:       — Ты абсолютно в этом уверен? — и скрестила руки на груди. — А о чём я сейчас думаю?       Я представила, как Кирилл хватает меня, валит спиной на кровать, рвёт мне одежду, впивается ртом то в одну сисю, то в другую, а потом… увеличивает свой хуй до размера негритянских или отращивает второй шланг, после чего безжалостно ебёт меня. Это были первые мысли, что пришли мне в голову. Если уж и расслабляться перед Любечем-1, то только так и не иначе.       Нет, я легко могла бы представить, как Симс ебёт Кирилла в душевой или здесь же, в нашей спальне, однако не стала этого делать. Во-первых, я убедилась, что Щорс ОЧЕНЬ не любит ебаться с мужчинами. Во-вторых, он будет уверен, что я — конченая извращенка, раз подумала о ТАКОМ. В-третьих, ни Бур, ни Вампир, ни ёбанная Ирина, ни Павел Васильевич, никто из них не погладит меня по голове. В-четвёртых, то «изнасилование» в какой-то пещере, о котором он бормотал, могло произойти и в реальности, если б не мой шантаж. А в-пятых, я ещё пожить хочу. Если повезёт, папа с мамой на склоне лет увидят наших с Кириллом маленьких засранцев.       В следующую секунду я убедилась, что была права. Почему? А потому, что Кирилл, довольно улыбаясь, просто схватил меня за жопку и повалил спиной на кровать! Я улыбалась, ведь он действительно прочёл мои мысли. И, наверное, многие другие, отчего я испугалась по-настоящему, хоть и не подала виду. Но раз Киря намерен прямо сейчас выебать меня, пока есть возможность, то я буду конченой дурой, если не воспользуюсь таким шансом. Объект «Ковчег», Башкирская АССР, РСФСР, СССР Полковник Павел «Персей» Алёхин Советская реваншистская группировка «Персей» 13 июля 1981 года, одновременно с выяснением «правды» у Щорса       Когда во главе одной из ядерных держав становится маньяк, одержимый уничтожением стран, принявших «не ту» идеологию, волей-неволей надеешься, что остатки разума пробьются сквозь его гнилой мозг, и он всё же одумается. Тем не менее, любая достаточно развитая страна в условиях роста международной напряжённости будет готовить противоатомные убежища, бункера и укрытия, чтобы начать возрождение цивилизации из пепла ядерного пламени.       Я ещё в далёком 1962-м, во время Карибского кризиса, осознавал, что никому адекватному не нужно взаимное ядерное уничтожение. Много лет я периодически посещаю хорошо защищённые секретные объекты, о которых мне было известно как из старых МГБшных источников, так и из уст и сообщений своих ребят, внедрённых в госструктуры. Пару дней назад я посетил бункер в Новосибирской области. Там полноценно работали лаборатории КРОТ-1 и КРОТ-2. Первая была введена в эксплуатацию в декабре 1980-го, а вторая — в феврале этого года. Ещё велись строительные работы на уровне К-2, там вроде как должны были открыть ещё одну лабораторию ПНИКЛ «КРОТ». Вообще, бункер должен будет выдержать ядерную войну. А вот прямое попадание… тут даже не знаю. Не рискну пробовать.       Сегодня же я прибыл в «Ковчег», как называли секретный правительственный бункер, представлявший собой нечто вроде огромного подземного города на 200 тысяч человек. Он предназначался для первых лиц страны, военных и гражданских. Строительные и иные работы активно велись, невзирая на сложившийся в СССР застой. Полагаю, если вдруг Рейган прикажет нанести ядерные удары по нашим городам, маразматик Брежнев забудет, куда ехать, и погибнет во время взрыва, если не после, от лучевой болезни или атаки мародёров, которые неизбежно появятся после краха старого миропорядка.       Некоторые помещения «Ковчега» уже были готовы, так что я прошёл в офицерские комнаты, куда не было доступа рядовому и сержантскому составу. Одним из офицеров «Ковчега» был один мой хороший друг, майор КГБ Константин Мельников, часто бывавший в разъездах. Из-за этого его сынишка, Слава, часто оставался на попечении дяди Виталика и тёти Сони, друзей Костика.       Мы с Костей смотрели и читали про себя результаты слежки за специалистом «Umbrella Corporation» по генетическим исследованиям Александром Эшфордом. Слежка проходила с конца 70-х, когда на территории Республики Рокфорт, что расположена на огромном атолле островов на юге Тихого Океана, в том районе, где, согласно «Зову Ктулху», расположен город Р’льех, начали строить нечто грандиозное, и это вызвало подозрения, в первую очередь, у руководства нашей страны. Как говорилось в том мультике, «Это ж-ж-ж — неспроста». Первые результаты пришли довольно давно, но Вадик дотянулся до них на следующий день после заварушки, устроенной Кириллом, Леной и Алексом Мэйсоном в «Большом доме».       По результатам разведки, в том числе и спутниковой, выходило, что на острове Нью-Гэмпшир, что расположен к северо-западу от главного острова Рокфорт, строили лабораторный комплекс по производству клонов. Похоже, Александр Эшфорд, будучи специалистом в генной инженерии, также специализировался на клонировании. Не исключено, что именно он и изобрёл цилиндр или нечто такое, в чём и растут клоны. Если это так, то не помешало бы заполучить вражескую технологию, принадлежащую не правительству Великобритании, США или Рокфорта, а «Амбрелле».       — Что скажешь, Костик? — поинтересовался я у друга, нарушая звенящую тишину. Я был в курсе, что он не специализировался на генной инженерии и прочем, связанном с биологическим и бактериологическим ОМП. Просто хотелось узнать конкретно его мнение.       — Я скажу, что опасны что этот Александр, что его маленькие засранцы, особенно девчушка, — он тыкнул на снимки, на которых виднелись десятилетние мальчик и девочка. То вместе, то порознь. А на ещё одном снимке был запечатлён портрет семьи Эшфордов. Мальчика, согласно отчётам, звали Альфредом, а девочку — Алексией. А родились они разнояйцевыми близнецами в 71-м году.       Оба, как и Александр, отличались более высоким интеллектом, но только Алексия оказалась гением с большой буквы «Гэ», раз в 10 лет окончила Имперский колледж Лондона, входящий в «Золотой треугольник». Представляю, как остальные студенты, от восемнадцати и старше, недовольно косились всякий раз, когда белобрысая девчушка-попрыгушка, которой, в идеале, следовало в школе учиться. А ведь этот гениальный интеллект она унаследовала от Виктории Эшфорд, основательницы рода и, согласно ряду документов, бывшей серым кардиналом колонии — после 1926-го она стала доминионом — Рокфорт.       — А по поводу трофейных технологий?       — Ну, клонирование нам не помешает. Точнее, КРОТовцам и учёным из Свердловска-19, — Костя почесал нос. — Кстати, а вы бы не хотели увидеть себя молодого, но со стороны?       Я усмехнулся. Значит, Мельников намекает на то, что не помешало бы стать одним из доноров для армии клонов. Если, конечно, Брежнев или его преемники одобрят проект, в чём я очень сильно сомневаюсь. Но я всё-таки человек, а людям пока что мечтать не запретили, как бы ни старались Брежнев, Суслов, местечковые чинуши и иже с ними.       — На этот вопрос я пока отвечать не буду, но мысля интересная… — отмахнулся я от вопроса Костика. Я хотел ещё кое-что сказать, как вдруг к нам кто-то постучался. Наверное, кто-то из наших, поэтому я как гость промолчал, а Костя крикнул:       — Войдите!       В комнату Мельникова зашёл солдат с погонами ефрейтора. Он козырнул нам и, глядя прямо на меня, отчеканил:       — Товарищ полковник, разрешите обратиться.       — Разрешаю, — едва кивнул я, разворачиваясь к юнцу. Тот чётким шагом подошёл ко мне, наклонился и прошептал на ухо кодовую фразу:       — Блудный сын вышел из леса.       Я улыбнулся, благодаря Леночку, Портновых, Вадика и остальных за то, что их усилия не пропали втуне. Фраза означала, что Киря вернулся, победив личность «Томаса Кирка Реддла», искусственную поделку, созданную с целью превратить внука моего учителя в оружие против своих же. Если бы долгосрочная миссия ребят провалилась, солдат сказал бы «Блудный сын окончательно заблудился».       Пришло время вызнать подробности. Я, извинившись перед Костей, положил все документы в дипломат и пошёл за ефрейтором в рубку связи, отдельную от командного центра, поскольку любой из связистов и офицеров «Ковчега» мог сообщить о попытке связаться с кем-то за пределами СССР.       Я настроил рацию, находившуюся в рубке, и вышел на связь с конспиративной квартирой Портновых и Драговича-младшего, неоднократно произнося «Путник — Избушке». На том конце ответил Санёк Драгович:       — Избушка Путнику, слышу вас отлично.       — Как дела у Щорса?       — Щорс вспомнил, кто он, — с каждым словом, произносимым Вампиром, моё настроение улучшалось. Всё-таки Кирилл не предал нас, несмотря на то, что с ним сотворил «Кампус». — Срочно просил передать, что он приведёт Рассела Адлера и «Кампус» на объект «Любеч-1» на севере Украинской ССР. А я сообщил ему о сигнале к началу засады.       — Слушаю.       — Это фраза «Прости, Расс, но мне пора за работу», — отличная ирония получится. Адлер неоднократно говорил «Пора за работу», а в итоге уже Киря скажет аналогичную фразу, подписав сукиным детям из «Кампуса» смертный приговор. Всем из них, кроме Леночки. Меня осенило: ребятам надо немедля передать, чтоб они при встрече с Кирей пояснили ему, что Хелен-Лену убивать нельзя, что она, во-первых, одна из нас, а во-вторых снимала промывку мозгов, на что у неё ушло больше полгода.       — Хорошо, — согласился я с Сашей. — К слову, пусть все в вашей группе передадут Щорсу, что Блесна — из наших. Я не прощу себе, если он убьёт её, она его или они друг друга. Также Мэйсона и Вудса необходимо взять живыми. Стрелять только по конечностям, и никаких летальных ранений. Они пригодятся нашей агентурной сети в будущем.       — Обязательно передам, Путник. А это… — тут Вампир буквально прошептал: — А вы будете на «Любече-1»?       — Буду, дабы Щорс не натворил чего. Сам знаешь его буйный характер. Пусть ваша группа готовится, я свяжусь с гарнизоном «Любеча-1». Встретимся в районе передающей позиции «Дуги». Отбой, — с этими словами я закончил сеанс связи и начал связываться уже с командиром гарнизона «Любеча-1», знакомым Оцелота. Он точно позаботится о том, чтоб «Кампус», окромя Алекса Мэйсона, Фрэнка Вудса и Лены Игнатьевой, погиб в полном составе. Само собой, Кирилл не считался членом «Кампуса», даже когда личность «Тома Реддла» была «у руля» в его башке.       С Леной всё было понятно, она наш человек, а вот Вудс с Мэйсоном стали бы идеальными спящими агентами нашей с Драговичем, ныне покойным, агентурной сети в Северной Америке. Мэйсон славился своей чудовищной силой волей, которую Никита не сумел сломить, несмотря на множество попыток в Воркутлаге. Вудс же — за компанию. Больно уж хороший экземпляр. Плюс, Алекс вряд ли поймёт, почему это он жив, а вот Фрэнк, ставший ему чуть ли не братом, погиб. Не хотелось, чтоб Алекс зазря испытывал чувство вины.       В любом случае, моя организация, зародившаяся в первые послевоенные месяцы, уже победила. Победила в тот момент, когда Киря назвал ложное местонахождение «моей ставки». А ведь он мог назвать Соловки. Но не назвал, хотя риск был велик. Что поделать… моя работа — сплошной риск.       Но кто не рискует — тот не пьёт шампанское, празднуя победу над поверженным противником!